БИЛЛИ

Как, черт возьми, Анджело умудрился спланировать свидание параллельно с концертом, я понятия не имела. Но он справился — буквально выхватил меня прямо с концертной площадки и увез в ресторан в подвале каменного здания, которому, должно быть, было несколькосотен лет. Он усадил меня в отдельной обеденной комнате только для двоих, а потом исчез минут на десять — где-то принять душ и переодеться.

Когда он вернулся, Ангела, нового басиста «Беллероуз», уже не было, и вернулся Анджело Риччи. Я не хотела ничего говорить, потому что он прилагал так много усилий, но Ангел мне нравился больше. Он был искренним, грубым и эмоциональным… Анджело Риччи был холоден и сдержан.

Прикусив язык, я натянуто улыбнулась ему, и когда официант подошел, чтобы наполнить бокал Анджело, я позволила ему налить вина и в мой бокал.

— Здесь шикарно, — прокомментировала я, оглядывая комнату. Десятки свечей освещали пространство теплым светом, а свежие цветы наполняли воздух нежным ароматом. Это было похоже на что-то из" Холостяка", вплоть до дизайнерского костюма Анджело. — Я чувствую себя немного неуместно одетой.

Он откинулся назад, его взгляд скользнул по моим джинсам и футболке группы «Беллероуз». — Ты выглядишь идеально, Белла. Ты всегда так выглядишь.

По какой-то причине от этого у меня вспыхнули щеки, и я нервно сделала глоток вина. Такими темпами к концу вечера я буду чертовски пьяна и начну болтать со своим воображаемым крокодилом.

— Итак, — начала я, используя самое оригинальное вступительное слово десятилетия, — это немного странно. Верно?

Улыбка Анджело была расслабленной, и ему, очевидно, не было необходимости глотать вино, как будто это было соревнование по выпивке. Молодец.

— Это действительно странно? — спросил он, пожимая плечами. — Я чувствую, что это естественное развитие отношений, которое у нас должно было быть с самого начала. Жизнь на какое-то время все испортила, но теперь мы вернулись в нужное русло. Вернулись туда, где должны быть.

— Ты не можешь вот так просто вернуться, — прошептала я, чувствуя, как сжимается горло. Зовите меня просто Билли-Диверсанткой, потому что я, очевидно, не могла отпустить гребаное прошлое, продолжала приносить его в настоящее. Но в мою защиту скажу, что виновата действительно была доктор Кэндис. Она была такой: "чтобы иметь будущее, нужно иметь дело с прошлым," наряду с некоторыми другими очень проницательными, но болезненными советами.

Анджело наклонился через стол и взял мою руку, его движение было уверенным и твердым — словно он ни на секунду не сомневался, что я могу его отвергнуть. Я всегда восхищалась его уверенностью, и в те редкие моменты, когда она давала трещину, мне нравилось быть рядом, утешать его и помогать снова встать на ноги. — Белла, мы не собираемся возвращаться в этом смысле. Мы движемся вперед, и это единственное направление, в котором мы действительно можем двигаться. Но я никогда не забуду прошлое. Те моменты, которые я разделил с тобой, до сих пор остаются одними из моих лучших воспоминаний, моментами, которые помогли мне пережить много тяжелого дерьма.

Комок боли в моем горле сжался еще сильнее. — Но ты бросил меня, — выдавила я сдавленным шепотом. — Просто... ушел.

Его челюсть напряглась под стать напряжению у меня в груди. — У меня не было выбора, Белла. Мой отец собирался убить тебя, чтобы заставить меня подчиниться его воле — тому, на ком я должен был жениться и какую роль играть в семье Риччи. В то время у меня не было ни сил, ни ресурсов, чтобы противостоять ему, и это был слишком большой риск, особенно после...

Он резко оборвал себя, но я точно знала, каким будет его последнее слово: пожара.

— Ты уже тогда знал, что его намеренно подожгли?

Анджело крепче сжал мою руку и на мгновение заморгал, глядя на меня. Очевидно, он ожидал, что я расплачусь и приду в бешенство, говоря о смерти моих родителей и ребенка. Черт знает, что я хотела, но большая часть меня хотела ответов. Последние почти десять лет я провела, оплакивая трагедию, которая повлияла на всю мою дальнейшую жизнь. Я ужезнала, что это был поджог, но хотела услышать это от Анджело.

Я хотела услышать, кто, черт возьми, на самом деле несет за это ответственность.

Даже если Грейсон был рукой, которая зажгла пламя, его приказ пришел сверху.

— Да.

Я ничего не сказала, ожидая, что он уточнит.

— Время было слишком подозрительным, чтобы подумать что-то еще, но мне так и не удалось найти никаких приказов, проходивших через Риччи или другие связанные семьи.

— Семья Грейсона как-то связана с твоей? — Тихо спросила я его.

Анджело покачал головой. — Нет, не в прямом смысле. Риччи и Кахулу — обе преступные организации, они пересекались, но на этом все.

Значит, был еще один игрок. — Может быть, Уилсоны? — Я бросила первую пришедшую мне в голову возможность. — Но зачем им понадобилось убивать моих родителей? Мама работала на твоего отца, верно?

Анджело медленно кивнул, и я была благодарна, что он все еще не выпустил мою руку. Это был тяжелый разговор, который нам давно пора было начать. — Я никогда не давил слишком сильно, — признался он. — Ты была жива, и я хотел, чтобы так и оставалось. Но обещаю, я всегда пытался найти информацию. Теперь, когда мы знаем, что Грейсон получил приказ на убийство, возможно, он сможет направить нас в нужную сторону и помочь выяснить, что на самом деле произошло в ту ночь.

Вероятно, пришло время мне рассказать кому-нибудь именно то, что я запомнила из своих воспоминаний. Детали медленно всплывали во снах с тех пор, как произошел взрыв на звукозаписывающем лейбле. Наконец-то я подошла к тому моменту, когда почувствовала, что мне стало яснее, что произошло в тот день.

— В день пожара я только что вернулась с УЗИ, — быстро сказала я, желая закончить разговор, — и услышала, как мои родители ссорились. Папа говорил маме, что она зашла слишком далеко и чтоони собираются убить нас всех. Что она имеет дело не с беловоротничковыми преступниками, а с мафией. Мама продолжала уверять его, что все в порядке и что она сделала это ради нас ипроклятого ребенка.

Глаза Анджело были такими темными, что я не могла различить зрачок и радужку. Он выглядел красивым, но в то же время пугающим и опасным, когда заглядывал мне в душу. — Она назвала ее проклятым ребенком?

Я кивнула, на секунду лишившись дара речи. — И пожар был той же ночью, — сумела выдавить я.

Это никак не могло быть совпадением. — Мне нужно поговорить с отцом, — прохрипел Анджело, гнев все еще отражался на его лице. — Впервые я думаю, что готов выдвинуть этот гребаный вопрос. Клянусь, Белла, если я узнаю, что это он заказал убийство твоих родителей и нашего ребенка, я отправлю босса Риччи на дно.

Теперь была моя очередь сжимать его руку до полусмерти. — Не рискуй своей жизнью, Ангел. Ничто не вернет Пенелопу или моего отца, ничто. И если моя мама была причиной пожара, то она получила именно то, что заслуживала. Я не хочу потерять и тебя в этой бессмысленной гребаной войне.

Анджело и Джейс были моими константами. Константами, которые менялись от друга к любовнику и врагу, в зависимости от дня. Но все равно постоянными. Потерять их было бы равносильно моей смерти, а у меня и так было достаточно смертей и потерь, чтобы хватило на несколько жизней.

— Оставь это мне, Белла, — сказал он, и это меня совсем не успокоило. Прежде чем я успела дернуть его упрямую задницу через чертов стол — или, по крайней мере, попытаться это сделать — и потребовать, чтобы он оставался в безопасности, официант вернулся с хлебом и маслом для макания. Анджело отпустил мою руку, освобождая место в центре стола для еды, и я вдруг поймала себя на том, что хотела бы оказаться где угодно, только не здесь. Я бы в любой день выбрала держаться за руки вместо хлеба. Хотя… можно и то и другое. Да, так было бы идеально.

— Вы готовы сделать заказ, сэр? — спросил официант, полностью игнорируя меня.

Обычно это сразу выводило меня из себя, но у меня было слишком много других причин для стресса. Как сказала доктор Кэндис, мне нужно разобраться с прошлым, чтобы двигаться дальше. Тем самым прошлым которое так глубоко укоренилось во мне, что справиться с ним будет непросто.

Придется вырывать его с корнем, причиняя себе боль, оставляя на себе шрамы и увечья.

— Белла? — Тихо сказал Анджело, и я прочистила горло, осознав, что и он, и официант уставились на меня. Очевидно, я пропустила все, что было сказано. — Ты готова сделать заказ?

Верно. Верно. Гребаная еда. Мой желудок был так напряжен, что я сомневалась, что смогу что-нибудь переварить, но я собиралась попробовать. Для Ангела.

— Я возьму ньокки, — быстро сказала я, уже прочитав меню, пока Анджело принимал душ. — И небольшой гарнир к салату.

— Я возьму ягненка "Овация", — заказал Ангел, — с сезонными овощами и мятным соусом.

Ох черт. Мгновенная зависть к еде. Это был мой следующий выбор… может, он даст попробовать.

Официант исчез, оставив нас наедине с нашим разговором. Но мне не хотелось продолжать терзать одну и ту же тему. У нас ведь свидание, а не совместный сеанс терапии, правда?

— Каково было выходить на сцену с «Беллероуз»? — Вместо этого я спросила его. — Для тебя это странно?

Он отхлебнул вина, обдумывая мой вопрос, затем покачал головой. — Не совсем. Такое ощущение, что… Я действительно не знаю, как это объяснить, но это кажется естественным. Как будто так и должно было быть всегда. Для тебя это странно?

Я сморщила нос. — Да. Но нет. Как будто на мои воспоминания о репетициях «Снэйк Суп» в гараже Джейса накладываются огни и очарование концерта «Беллероуз». Это странно, но в хорошем смысле. Но как тебе игра с Реттом и Греем?

Губы Анджело изогнулись в улыбке, которая была менее сдержанной. — Могу я открыть тебе секрет?

От удивления мои губы приоткрылись. — Эм, конечно.

Он провел рукой по рту, застонав от смущения. — Я уже знаком с их музыкой. После... всего, когда Бренда заключила с Джейсом контракт с «Биг Нойз», а мне пришлось бросить музыку — и вас обоих, — я вроде как оставался в курсе событий.

— Ты хочешь сказать, что ты тайный поклонник «Беллероуз»? — Я представила, как Анджело запирается в ванной и поет в расческу, и эта мысленная картина была потрясающей.

Он усмехнулся. — Хм... вроде того. — Он облизнул губы, и я не могла перестать наблюдать за этим движением. Я была возбуждена? Да. В конце концов, я была человеком. — Джейс убил бы меня, если бы узнал... Но, хотя я так и не подписал контракт на запись, мы с Брендой поддерживали связь.

Мои брови поползли вверх. — Вы, ребята, встречались?

Его смех был расслабленным, когда он пожал плечами. — Я имею в виду, был один момент, но нет. Я платил ей за то, чтобы она делилась со мной любой информацией о «Беллероуз». — Он поморщился. — Вслух это звучит плохо.

Это отчасти так и есть. Но в основном я была сбита с толку. — Я не понимаю. Ты...

— Платил Бренде за нарушение конфиденциальности? Да. Я также хорошо платил. — У него хватило самосознания выглядеть смущенным этой информацией.

— Но почему? Тебе не кажется, что это похоже на мазохизм? Следить за жизнью, которую ты упустил?

Он пожал плечами. — Наверное. Но я был убежден, что Джейс не мог — или не хотел — заботиться о своих собственных интересах. После того, как ты порвала с ним, после того, как мы позволили ему думать, что у нас отношения, в которых он не принимал участия, ему было так чертовски больно. Он саморазрушался. Я беспокоился, что кто-то в музыкальной индустрии воспользуется его психическим состоянием. Поэтому я раздобыл копии контрактов и сделок и провел их через свою собственную команду юристов, прежде чем они были представлены группе. Она также прислала ранние записи их песен, так что... да. Я их знаю.

— Я в полном замешательстве, — призналась я, нахмурившись. — Бренда не похожа на человека, который позволит тебе делать за нее ее работу только для того, чтобы быстро подзаработать. Для этого она слишком девушка-босс, и, кажется, искренне заботится о будущем «Беллероуз».

Анджело поморщился. — Ладно, да... Технически она делала это нетолько ради денег. В те первые дни было оказано сильное давление, чтобы заставить ее согласиться на сделку. Затем, с годами, она начала верить, что мои намерения были благими, и мы стали более сплоченно работать на благо «Беллероуз».

Я прищурилась. — Давление? Как...

— Я пригрозил убить ее престарелых родителей, если она не согласится. И использовать документы о наших сделках, чтобы держать ее взаперти после их смерти. Я бы никогда не — на самом деле — причинил им вреда, но она верила, что я бы это сделал. Так что... да.

Я пару раз моргнула, затем кивнула. — Да, хорошо. Джейс действительно убил бы тебя... и, вероятно, уволил бы Бренду, что было бы глупо, потому что она кажется замечательной, несмотря на это сомнительное соглашение, которое у вас двоих было. Это объясняет, почему вы, ребята, казались такими дружелюбными.

— Похоже, ты хочешь спросить еще о чем-то, — пробормотал он, делая глоток вина.

Я залпом выпила свой, снова допивая. — Да. Хочу. — Давай, жидкая отвага, помоги мне. — Почему… Блядь. Ладно. Почему следил за Джейсом, а не за мной? После стольких лет радиомолчания ты стал пугающим незнакомцем в моей голове. После всех слухов и сплетен о Риччи… той ночью, когда я увидела, как ты убил того парня в переулке, я была искренне напугана. Я думала, ты убьешь и меня тоже.

— Я знаю, — признал он со вздохом. — Я облажался. В те первые месяцы после пожара и после смерти Пенелопы я приставил к тебе частного детектива, просто чтобы убедиться, что ты вбезопасности. Но мой отец узнал и пригрозил твоей жизни, если я не разорву связи. Этот союз с Валентиной слишком много значил для наших семей; сама мысль о том, что моя новая жена может заподозрить меня в измене, была слишком опасной. Поэтому, чтобыобезопасить тебя, мне пришлось разорвать все связи. Все. И я никогда ни о чем так не жалел за всю свою гребаную жизнь, Белла.

Эмоции захлестнули меня, и я потянулась за своим вином. Однако чертова бутылка была пуста, поэтому я ограничилась потрясенным: — Вау.

Затем принесли нашу еду, и разговор, к счастью, снова изменился, сняв напряжение и дав нам обоим возможность расслабиться и немного пофлиртовать. Это было первое свидание, но также и продолжение нашего подросткового романа. Я была тихо уверена, что мы с Анджело наконец-то вместе на правильном пути.