БИЛЛИ

Эта ночь была похожа на воплощение мечты. Мечты, которой миллион лет, с того времени, когда я была так уверена, что мое будущее было с Джейсом и Анджело во всех смыслах. Как их лучшая подруга, возлюбленная, жена… навечно.

Конечно, вечность оказалась намного короче, чем я когда-либо ожидала, но сегодня вечером мне почти казалось, что ни одного из этих лет разлуки не было. Если бы не это дерьмо с Грейсоном — который, блядь, исчез после концерта, и, несмотря на мой гнев, я все еще ненавидела не знать, где он, — то сегодня вечером я была бы самой счастливой сучкой в Дублине.

— Ты готова, детка? — Ретт позвал меня через дверь, и я нанесла последний слой алого на губы и еще раз окинула взглядом свое отражение. Сегодня вечером я выбрала короткое и облегающее, подчеркивающее каждый изгиб, красное платье. Как на Рождество — красное, такое яркое, что меня невозможно было бы не заметить в толпе. В Дублине было холодно, поэтому я добавила черные ботфорты до колена и длинное черное пальто, которое собиралась снять, когда мы доберемся до клуба.

Мои волосы были завиты и небрежно спадали по спине, а макияж я сделала гораздо более ярким, чем обычно — от темных теней до ярко-красных губ, совпадающих с платьем. Я была одета "на разрыв", и теперь уже достаточно разбиралась в терапии, чтобы понимать: у меня есть несколько причин для того, чтобы надеть всю эту дополнительную броню сегодня вечером. Причин, которые я не собиралась разбирать, потому что мне действительно хотелось оторваться и хорошо провести время.

— Готова, — объявила я, открывая дверь. Я оставила кучу косметики и средств для волос рядом с раковиной, зная, что Ретту будет все равно, потому что у него было почти столько же средств, сколько у меня. В основном для его ирокеза.

Когда дверь полностью распахнулась, и он оказался в проеме, и я чуть не рассмеялась над тем, как комично он замер с открытым ртом. — Господи, — выдохнул он. — Билли. Ты пытаешься меня убить?

Из моей груди вырвался искренний смех, и было странно чувствовать себя счастливой после стольких дней печали. Это напомнило мне, что иногда можно отодвинуть грусть в сторону и наслаждаться этими моментами. Жизнь слишком коротка, чтобы этого не делать.

— Ты и сам выглядишь довольно аппетитно, — промурлыкала я, разглядывая его ботинки, темные рваные джинсы и черную футболку мерча «Беллероуз», достаточно обтягивающую, чтобы подчеркнуть его мускулы. Подойдя ближе, я цокала каблуками по плитке, но звук стих, как только я ступила на ковер. Ретт все еще был заметно выше меня, поэтому он наклонился и прижался губами к моим. Когда он отстранился, оставив меня немного запыхавшейся, я была счастлива увидеть, что моя помада действительно не размазывается.

— Все готовы выходить? — Спросила я.

Ретту потребовалась секунда, чтобы ответить, его взгляд скользил по моему обтягивающему платью, прежде чем он громко выдохнул и провел рукой по своему бирюзовому ирокезу, слегка его растрепав. — Они готовы, — наконец сказал он, — но я начинаю думать, что вечеринка прямо здесь звучит намного привлекательнее.

Черт, этот парень действительно хорош для женского самолюбия.

— Для этого еще будет достаточно времени, — напомнила я ему, снова прижимаясь ближе. — Сегодня вечером я хочу выпить, потанцевать и забыть о последних нескольких днях. — И годах.

— Как скажешь, детка, — сказал он, обнимая меня одной рукой так, что почти нес к двери. — Танцы — это почти то же самое, что трахаться. Я собираюсь насладиться и тем, и другим.

Черт, я тоже.

Когда мы вышли в главный зал, я была удивлена, увидев, что Ви стоит там одна. Ну, настолько одна, насколько это возможно с дюжиной или больше охранников, стоящих вдоль коридора.

Она была одета в черное платье длиной до колен, такое же обтягивающее, как мое, но без привлекающего внимание цвета. Ее волосы были идеально завиты, макияж тоже был густым, и, обнимая ее, я сказала: — Ты выглядишь чертовски великолепно, но разве ты не боишься, что тебя увидят на улице?

Она с силой обняла меня в ответ. — Недавно я решила, что жизнь слишком коротка, чтобы прятаться, — быстро сказала она, прежде чем откинулась назад и оглядела мой наряд. — Ты выглядишь сногсшибательно! Этим парням придется несладко, чтобы уберечь тебя сегодня вечером.

Джейс, который вышел из своей комнаты как раз вовремя, чтобы услышать это, хрипло рассмеялся. — Задача, которой мы занимались с тех пор, как Билли исполнилось четырнадцать и у нее выросли сиськи.

Мудак. — Если я правильно помню, единственными, кого интересовали мои сиськи, были ты и Ангел.

— Это то, что мы хотели, чтобы ты подумала, — пробормотал он, подходя ближе ко мне. Ви отошла с его пути, и передо мной остался только Джейс. Ретт стоял в нескольких шагах в стороне, давая нам этот момент.

Моя голова закружилась от присутствия Джейса, как обычно, и я попыталась заставить себя отвести взгляд от того, насколько он был восхитителен. Попыталась и потерпела неудачу. Как и Ретт, он был одет во все черное, вплоть до ботинок, из-за которых казался еще выше, чем обычно. На нем были темные потертые джинсы и приталенная черная рубашка с длинными рукавами, которые он закатал на обоих предплечьях, так что мы все могли любоваться его идеально подтянутой и загорелой кожей. Это, а также взъерошенные светлые волосы создавали контраст с полностью черным ансамблем.

Ублюдок использовал свою сексуальную привлекательность как оружие.

И вращаться внутри его орбиты больно и одновременно прекрасно.

Когда он наклонился и поцеловал меня в щеку, я, блядь, затаила дыхание, как подросток. — К этому нужно немного привыкнуть, — выдохнула я, когда он отстранился, оставив покалывание на моем лице в том месте, где он прикоснулся.

— У нас есть время, — напомнил он мне, и наши взгляды задержались на долгое мгновение, когда между нами пронеслись эмоции, накопленные за всю жизнь. Что бы ни случилось в самолете после моего нервного срыва, это полностью изменило отношение Джейса ко мне... к нам…. Это былмой Джейс.

Однако я боялась погрузиться в это, потому что я бы не пережила падения из этого. Только не снова.

Когда напряжение стало таким сильным, что у меня подогнулись колени, он наконец отступил, давая мне пространство, и повернулся, чтобы собрать остальных. — Пошлите, нам пора выдвигаться. Грейсон встретит нас там.

Ретт вернулся на свое место справа от меня, а Анджело вышел из комнаты Ви, свежевыбритый, в белой рубашке на пуговицах и черных слаксах поверх блестящих классических туфель. Можно вытащить человека из мафии, но, очевидно, не наоборот. Впрочем, как и у Джейса, у него рубашка была закатана до предплечий, и если у меня потекла слюна, то виноваты в этом были сексуальные мужчины в этой комнате.

Анджело сегодня вечером не был похож на рок-звезду; он выглядел как сексуальный, опасный бизнесмен, и мне это тоже понравилось. — Белла, — поприветствовал он меня, — ты сногсшибательна. Красный всегда был твоим цветом. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, выбрав противоположную сторону той, которую целовал Джейс, оставив меня с горящим клеймом по обе стороны лица. Сегодняшняя ночь должна была либо стать одной из лучших в моей жизни, либо полностью уничтожить меня.

Инстинкт подсказывал мне, что середины не будет.

Когда мы направлялись к нашему транспорту, нас окружала охрана, и я поймала себя на том, что думаю о Грейсоне. Джейс сказал, что он встретит нас в клубе сегодня вечером, и я не была уверена, что я чувствовала по этому поводу. С одной стороны, я хотела знать, где он и что с ним все в порядке; с другой стороны, я хотела насладиться этой ночью, а его присутствие сделало бы это чертовски трудным.

Ретт потянулся и взял меня за руку, и я ответила ему пожатием. — Моя миссия на сегодняшний вечер, Торн, — тихо начал он, когда мы подошли к дверям их частного лифта, — отключить твой мозг. Это единственное, что мне в тебе нравится, — то, как работает твой разум, но иногда это мешает тебе просто наслаждаться моментом. Прошлое и боль подождут до завтра; Я обещаю тебе, так и будет. Сегодня вечером у нас праздник.

Он был прав, и я была полна решимости выложиться по полной. — Пока ты со мной, — сказала я, сияя от счастья, потому что он только что сделал меня чертовски счастливой, — у меня будет лучшая ночь.

Он издал низкий стон, наклоняясь еще раз, чтобы поцеловать меня до чертиков. От холодного прикосновения его пирсинга и горячего прикосновения его языка у меня подкосились ноги к тому времени, как мы вошли в лифт.

Ви медленно улыбнулась мне, когда я снова смогла сосредоточиться, и я также заметила, что привлекла внимание не только Ретта. Ангел и Джейс тоже наблюдали за мной, и внезапно эта маленькая кабина показалась мне еще меньше.

Слава богу, что охранники пялились на дверь и не были свидетелями всего этого тестостерона, витающего здесь сзади. Ви придвинулась ближе, обняла меня и слегка подтолкнула Ретта в сторону. Она повернулась и прошептала: — Я знаю, что я лесбиянка, но это напряжение творит со мной вещи, которые я не могу объяснить. Это как… я завидую тебе из-за всего этого внимания и в то же время мне любопытно, как ты справляешься сразу с четырьмя.

— Тремя, — выпалила я в ответ. Я понятия не имела, как я смогу когда-нибудь снова оказаться в такой ситуации с Греем. Потом я съежилась от того, как легко я только что заявила права на Анджело.

Ви усмехнулась. — Как скажешь, красотка. Как скажешь. Не зря их называют «Беллероуз». Они принадлежат тебе.

Они принадлежат тебе.

Черт, эти слова собирались жить в моей голове очень долго.

Поездка в клуб «Ловин» прошла довольно гладко, все сосредоточились на музыке, алкоголе и маленьком косячке, который Ретт откуда-то достал и раздавал по всему лимузину. К тому времени, как мы вышли, направляясь к частному боковому входу в окружении примерно дюжины охранников, я чувствовала себя расслабленной и возбужденной одновременно.

Мои тревоги были надежно запрятаны на задворки моего сознания, и целью этой ночи было удержать их там.

Когда мы вошли, клуб был переполнен. Охрана и персонал провели нас на отдельный балкон, который они зарезервировали для «Беллероуз». Многие их помощников уже были там, но я не видела никаких признаков Ханны. Я не была уверена, понравится ли эта сцена временному тур-менеджеру или нет. Хотя с ее стороны было храбро не присутствовать здесь, чтобы присматривать за группой.

Возможно, Бренда предупредила ее, что «Беллероуз» не будут легкомысленно относиться к вмешательству в их личную жизнь и что ей следует больше сосредоточиться на том, чтобы график гастролей проходил гладко.

Наш столик оказался прямо у края балкона, с которого открывался вид на переполненный главный танцпол. В темноте вспыхивали огни, а ритм был тяжелым и зажигательным. Мое тело двигалось в такт, и я была не единственной, Ретт и Джейс уже нашли ритм.

Огромный поднос с напитками ждал нас в центре стола, который был сделан в виде гигантского ведерка для льда, и я протянула руку и взяла предварительно смешанную водку, с радостью увидев, что она все еще плотно закупорена. Последнее, о чем я хотела беспокоиться, — это о каких-то чересчур рьяных фанатках, пытающихся накачать нас наркотиками, чтобы добиться своего с моими парнями.

Парнями из «Беллероуз».

Еще одна фраза, которая засела у меня в голове, благодаря этому гребаному блогу.

Ретт устроился по одну сторону от меня, Ви — по другую, и когда Джейс и Анджело заняли места напротив того места, где я была, я сделала большой глоток из стеклянной бутылки в моих руках. Водка сразу согрела меня, а дополнительный сахар в этом виде предварительно смешанного напитка так быстро разлился по моей крови, что мне показалось, что кайф наступил мгновенно.

Первый напиток прошел так легко, и я была очень довольна, развалившись рядом с Реттом, пока тихо трахала глазами Джейса и Анджело, которые были увлечены разговором о чем-то. Было нереально снова видеть их бок о бок, таких разных внешне и в то же время одинаковых во многих отношениях, от их роста до широких плеч и этого дьявольского гребаного блеска в их глазах, когда они прикасались ко мне.

Я больше не знала правды о своих родителях — та ссора из моих воспоминаний была полна стольких упущенных деталей, — но я должна быть им благодарна за то, что они выбрали именно тот дом для переезда. Тот дом — и его соседи — определили всю мою судьбу, и хотя что-то из этого было душераздирающе разрушительным, другие его части были совершенством.

— Хочешь потанцевать? — Внезапно сказала Ви, беря меня под руку и поднимая, прежде чем я смогла ответить. — Это моя любимая песня.

В VIP-зоне был танцпол поменьше, который уже был заполнен довольно большим количеством людей, некоторых я узнала, а других нет. Ви потащила меня, и когда мы подошли ближе, я заметила гигантскую тень, прислонившуюся к одной из колонн у входа.

Грейсон.

Выражение его лица было бесстрастным, когда он смотрел, как я прохожу мимо, и тот проблеск счастья, который вызвал алкоголь, исчез, когда смутные воспоминания о пожаре вторглись в мой разум.

С усилием оторвав взгляд, я сделала несколько глубоких вдохов и последовала за Ви, уже не думая о танцах.

— Не показывай ему, что он на тебя влияет, — твердо сказала она, притягивая меня к себе и двигая своим телом в такт ритму. — Забудь о Грейсоне на ночь и прочувствуй эту гребаную песню.

Она подняла руки вверх, и я попыталась расслабить напряженные плечи. У меня все еще был в руках второй коктейль, который я прихватила со стола, поэтому я выпила его залпом наполовину, чтобы снова взбодриться, и, в конце концов, я снова смогла расслабиться.

— Черт возьми, да, — завопила Ви, подняв руки вверх, закрыв глаза и двигая бедрами из стороны в сторону. — Не могу поверить, что я чуть не умерла и пропустила это.

Я тоже не могла в это поверить.

Последовав ее примеру, я закрыла глаза и попивала водку, пока бутылка не опустела и я, наконец, не почувствовал ритм. Сильные руки легли на мои бедра, и я развернулась, обнаружив там Анджело, вышедшего танцевать со своей женой и мной.

Да, это было так же чертовски странно, как и звучало.

Только он даже не взглянул на Ви, его темный манящий взгляд был полностью направлен на меня.

Прежде чем я поняла, что, черт возьми, делаю, я шагнула вперед и бросилась в его объятия.

Точно так же, как я сделала у Грейсона дома, когда Анджело впервые вернулся из больницы, я обняла его каждой частичкой себя, и его стон, когда он поднял меня с пола, вызвал жар в моем сердце.

Горячее, чем может дать любой алкоголь.

— Белла, — пророкотал он, его губы коснулись моих.

Наш последний поцелуй был в гневе, но этот был наполнен таким количеством эмоций.

Боль, надежда, вожделение и... любовь.

Как и в случае с Джейсом, мы могли быть порознь, но любовь никуда не делась.

Это была любовь на всю жизнь, и у меня были чертовски большие проблемы со всеми этими мужчинами.

Как можно выжить без своего сердца?

Теперь мне было что терять.