БИЛЛИ

Ретт отпустил меня со словами:

— Удачи и крикни, если я тебе понадоблюсь. — Я действительно надеялась, что он мне не понадобится, потому что это означало бы, что наш разговор принял ужасный оборот.

Анджело встретился со мной взглядом, когда я шла по центральному проходу. — Ты в порядке? — спросил он меня.

Я кивнула. — Ага, просто нужно поговорить. Ты же знаешь, как это бывает.

Он больше ничего не сказал, но выражение его лица было мрачным, когда он следил за моими движениями, и когда я отвернулась от него, чтобы поискать Грейсона, которого уже не было на своем месте, я каким-то образом поняла, что взгляд принца мафии оставался прикованным ко мне.

Джейс сидел, уткнувшись в телефон, когда я проходила мимо, и то, что он тоже меня игнорировал, беспокоило меня меньше, чем Грейсон. Я знала, почему Джейс ведет себя как придурок. Но это было совершенно не в характере Грея, и это пугало меня больше всего.

Задняя часть самолета была мне незнакома, и я была удивлена, увидев закрытую дверь, которая не была похожа на туалет. Повернув ручку, она легко открылась, и я увидела Грейсона, сидящего на краю кровати. Конечно, в частном самолете «Беллероуз» была гребаная спальня.

Почему я вообще удивилась?

— Подумал, что ты захочешь побыть наедине, — коротко сказал он. — Поговорить.

Он был холоден. Я никогда не чувствовала от него такого холода, за исключением, может быть, той первой ночи, когда вошла в их гостиничный номер. Его взгляд тогда был бесстрастным, и он сказал очень мало, но я почувствовала тяжесть его взгляда. Этот Грейсон казался почти сном по сравнению с человеком из плоти и крови, которого я знала сейчас.

Дурным сном, наяву.

— Зачем нам нужно уединение? — Спросила я, удивленная тем, насколько ровным был мой голос, потому что я чертовски уверена, что внутри не чувствовала спокойствия.

— Я исчез, как гребаный вор в ночи, не связался с тобой, а теперь веду себя как бессердечный мудак.

Я моргнула. — Э-э, да, в этом-то и суть.

После этого воцарилось молчание, и когда стало ясно, что он не станет вдаваться в подробности — несмотря на то, что точно знал, в чем проблема, — я огрызнулась. — Какого хрена, Грей? — Я зарычала, повышая голос с каждым словом. — Что, черт возьми, произошло за те несколько часов, что мы трахались, и ты улизнул? Почему ты не мог просто отправить мне сообщение, чтобы сообщить, что с тобой все в порядке? Я должна была услышать это от Анджело. Анджел-ебаный-О. Когда вы двое вообще успели стать такими хорошими друзьями? Я имею в виду, какого хрена на самом деле? Ничто не имеет смысла.

Он позволил мне разглагольствовать, и выражение его лица не изменилось, что только разозлило меня еще сильнее. В какой-то момент моей речи мои кулаки сжались по бокам, и я была так близка к тому, чтобы пустить их в ход, что мне пришлось начать пятиться, чтобы успокоиться.

Часть меня понимала, что причина моего гнева заключалась не только в исчезновении Грейсона на несколько дней. Это была глубоко укоренившаяся проблема, связанная с тем, что меня бросили и подвели люди, которых я любила, но это было проблемой для доктора Кэндис. Проблема, которую у нее не было времени решить до того, как Грейсон получит всю силу моей травмы.

Когда я выдохлась, а он все еще просто сидел на кровати и смотрел на меня, я сделала несколько глубоких вдохов. Моя ярость не повлияла на его холодную внешность, поэтому я решила попробовать другую тактику. — Просто скажи мне, — хрипло сказала я, позволяя своей боли просочиться другим способом. — Я могу это вынести. Что бы ни случилось, я могу это вынести. Вернулась старая подружка, и ты все еще любишь ее? У тебя есть тайный ребенок, который объявился? Ты понимаешь, что ненавидишь делить меня с кем-то и предпочел бы, чтобы я исчезла? Я имею в виду, я на самом деле ни хрена не знаю о твоей жизни, так что это может быть что-то из вышеперечисленного. Что... — Я хотела сказать, что все в порядке, но я не могла так плохо лгать, поэтому сменила тему. — Я справлюсь. Тебе просто нужно сказать мне правду, и я оставлю тебя в покое.

Первая трещина в его броне появилась, когда он выпрямился, явный тик челюсти продолжался, пока он подбирал следующие слова. — Это последнее, чего я хочу, Колючка. — Слова были тихими, но даже за шумом реактивных двигателей я отчетливо его расслышала. — Ты, — он покачал головой, прочищая горло, — лучший гребаный человек, который наткнулся на мой запутанный мир. Нет прошлой любви или чего-либо в прошлом. Есть только ты, и мне похуй на все, кроме тебя. — Он провел рукой по волосам, и я с удивлением заметила, что его рука дрожит. — Я всегда знал, что мое прошлое разрушит мое будущее. Я знал это, даже когда боролся с этим, но никогда не думал, что это будет так. Я не предвидел, что ты появишься, и за это мне чертовски жаль.

Я сделала шаг ближе к нему, беспокойство, которое преследовало меня с тех пор, ну, вероятно, с тех пор, как Грейсон исчез, достигло новых высот. — Что случилось, Грей? — Прошептала я. — Расскажи мне, чтобы мы могли справиться с этим вместе.

Затем он встал, пригнув голову, чтобы не удариться о потолок. Наша динамика изменилась почти мгновенно, и когда он подошел ближе, это вызвало тот оттенок страха, который никогда полностью не исчезал рядом с Грейсоном. — Я хочу, чтобы ты знала, Билли, если бы я мог вернуться, — прохрипел он. — Я бы все изменил. — Завитки беспокойства становились все сильнее. — Я нехороший человек, но ради тебя я бы попытался. Я бы попытался стать другим.

Он собирался уничтожить меня. Онуничтожал меня.

— Грей, ты меня пугаешь, — прошептала я. — Просто скажи мне...

Меня прервал голос пилота, раздавшийся из динамика. — Мы включили табло "пристегните ремни", так как мы входим в зону турбулентности. Пожалуйста, займите свои места и пристегнитесь.

Наш разговор был настолько всепоглощающим, что я даже не заметила, что полет становится более неровным. В тот же момент самолет резко "провалился" в воздухе, и я едва не потеряла равновесие, врезавшись в стену спальни. Грейсон отреагировал мгновенно, протянув руку и удержав меня.

В дверях появилась одна из бортпроводниц — темноволосая женщина примерно моего возраста. Она держала несколько бокалов вина, которые, видимо, успела забрать по пути. — Пожалуйста, займите свои места, — сказала она с тревогой в голосе. — Пилот говорит, что это очень неприятный участок турбулентности.

Затем салон снова затрясся, самолет резко дернулся вниз, от чего нас всех занесло. Грейсон удержал меня в вертикальном положении, но у темноволосой цыпочки не было своей рок-звезды, который мог бы ее схватить, и когда она врезалась в дверной косяк, то, к сожалению, воспользовалась рукой, сжимающей бокал с вином, чтобы удержаться на ногах.

Звон разбитого стекла был громким, и из-за продолжающейся турбулентности, бушевавшей вокруг нас, паника охватила мой разум. Следующим до меня донесся металлический запах крови, и в этот момент я поняла, что у меня вот-вот начнется приступ. Прежде чем я успела хотя бы попытаться сосредоточиться на своих техниках, чтобы предотвратить флэшбек, темнота окутала меня, и я рухнула на Грея, запах дыма заполнил мои чувства.

Держась за живот, я всхлипнула, прежде чем задохнуться от дыма. Выбравшись на лестничную площадку, я направилась к лестнице, держась ближе к стене холла. Здесь дым сгустился, и, прижав влажную тряпку к лицу, я опустила голову и направилась к родителям. Я почувствовала запах меди, похожий на застарелую кровь, и понадеялась, что с ними все в порядке и они не ранены. Когда я подумала об этом и начала двигаться быстрее, мой взгляд привлекла тень.

Неясная фигура.

Я попыталась позвать на помощь, но раздался лишь сухой скрежет. Звук, который никогда не был бы услышан из-за бушующего огня. И меня не было видно из-за окружавшего меня дыма. — Помогите, — попыталась я снова, но в горле у меня пересохло. У тени были легкие ноги, она двигалась поблизости, но не настолько близко, чтобы я могла протянуть руку и попытаться схватить их. Мне хотелось разрыдаться, но в моем теле не осталось влаги для этого.

Тень прошла мимо меня еще раз, и когда она достигла лестницы, где огонь горел ярче всего, я мельком увидела широкоплечего мужчину, полностью одетого в черное.

Это был не пожарный.

Спускаясь, он обернулся, еще раз осмотревшись вокруг, темнота скрывала большую часть его тела, кроме… волос. Они были длинные... знакомые.

Мои крики вырвали меня из воспоминаний, и я обнаружила, что растянулась на кровати, а Грейсон держит меня, чтобы я не скатилась и не ушиблась. В тот момент, когда я открыла глаза и увидела его лицо, в тот момент, когда я вгляделась в темные глубины его сокрушенного выражения, я поняла правду. Я знала эти гребаные волосы.

Грейсон был там той ночью. В ночь, когда погибли мои родители. В ночь, когда начался пожар.

В ночь, когда умер мой ребенок.

Грейсон был в моем доме, и он был причиной всего.

— Колючка? — тихо спросил он, ослабляя хватку. — Ты в порядке?

Шок сковал меня, когда я пыталась осмыслить воспоминание. Пока я пыталась дышать.

— Со стюардессой все в порядке, — продолжил он, — только небольшой порез на руке. И турбулентность уже спадает.

Когда я подняла руки, они дрожали так сильно, что мне показалось, будто я буквально дрожу. Каким-то образом они оказались передо мной. Каким-то образом я толкнула его в грудь. — Отойди от меня, убийца, — выдавила я хриплым от криков голосом. Моя грудь стучала так же сильно, как и мое тело, когда я втянула воздух, чтобы выдавить следующие слова. — Ты. Блядь. Убийца.

Еще один крик вырвался из меня, когда я потеряла контроль над собой, изо всех сил сопротивляясь его хватке, и только когда Джейс ворвался в комнату, Грейсон отпустил меня и отступил назад.

— Что, черт возьми, произошло? — Взревел Джейс, переводя взгляд с меня на Грейсона, когда он опустился рядом с кроватью, чтобы обнять меня. — Что не так с Розой?

Я приняла сидячее положение, беспорядочные крики срывались с моих губ, и я не могла их остановить. Каким-то образом, между этими выворачивающими внутренности звуками, мне удалось сказать: — Грейсон убил моих родителей.

Джейс повернулся почти в замедленной съемке и уставился на меня, и это было уже слишком. Прошлое и настоящее оказались ближе, чем я когда-либо ожидала, и когда мои воспоминания снова разбились вдребезги, я поддалась тьме, которая давила в уголках моих глаз.

Я позволила травме затянуть меня, и часть меня надеялась — маленькая часть меня, — что, возможно, на этот раз я не проснусь.