БИЛЛИ

Бурчание в животе разбудило меня на следующий день, и я застонала, открыв глаза и обнаружив, что гребаный дневной свет пытается проникнуть в мой мозг. Снова закрыв их, я преодолела стук в голове и попыталась вспомнить, что произошло вчера.

Рождество.

Возможно, это был один из самых прекрасных рождественских дней в моей жизни, но я определенно переборщила с алкогольными напитками. Выбор, за который я расплачивалась сегодня утром.

Но я хотела отпраздновать; Анджело вернулся домой, и между нами что-то изменилось. Притяжение, которое мы оба пытались уничтожить много лет назад, и все же оно вернулось.

Он сочинял музыку с Джейсом, и это было похоже на удар кулаком в мою грудь, вырывающий мое сердце на свободу. Ангел, должно быть, чувствовал то же самое, учитывая, что он отправился "отдохнуть". Когда он вернулся через несколько часов, казалось, что он избавился от охватившего его плохого настроения, а затем присоединился к ребятам и взялся за серьезное дело — напиваться и писать музыку с группой.

В моем сегодняшнем состоянии похмелья я понятия не имела, действительно ли трихита, которые я помогла им написать, были так хороши, как я помнила, но это был день, который я никогда не забуду.

Мгновение покоя в жизни, полной боли.

— Ты в порядке, Торн? — Пробормотал Ретт, перекатываясь и обнимая меня рукой. — Тебя разбудили кошмары?

На этот раз это было не так.

Он обнял меня крепче, и я издала еще один стон. — Нет, не кошмары. Сегодня утром это похмелье.

Тихий смех Ретта несколько успокаивал, и я ценила его за то, что он помогал мне сохранять спокойствие в этом хаосе. — Душ, обезболивающее и воду, — сказал он мне. — Я оставил последние два пункта на прикроватном столике.

Приоткрыв глаза, привыкнув к свету, я увидела высокий стакан с водой и две белые таблетки, точно, как он и сказал. — Я чертовски люблю тебя, — заявила я, протягивая руку и на ощупь пытаясь схватить их. — Я не знаю, что я сделала правильно в своей жизни, но я так чертовски благодарна тебе.

Смех Ретта на этот раз был немного громче. — Я не могу понять, ты говоришь это мне или таблеткам.

Проглотив их одним махом, я запила успокаивающим глотком воды, прежде чем снова повернуться к великолепному мужчине в моей постели. — Тебе, — сказала я ему, моя грудь сжалась так же болезненно, как и желудок. — Определенно тебе.

Он замер, смех затих, и когда он приподнялся, простыни упали с его обнаженного тела, я подавила вздох. Его рот жестко прижался к моему, и я вспомнила, что, когда мы легли в постель прошлой ночью, я как бы упала на его член, пока он трахал меня, пока я не начала стонать его имя.

Мое нутро сжалось, и я была готова ко второму раунду. Тому, который был бы гораздо менее размытым.

— Я тоже люблю тебя, Торн. Люблю с того самого момента, как ты впервые забрела в мой переулок.

Ретт, мой рыцарь в сияющих доспехах. Он никогда не подводил меня, ни разу, и он был гораздо большим, чем я заслуживала.

Больше ничего не было сказано, когда наши рты снова встретились. Руки Ретта обхватили мое лицо, когда он углубил поцелуй, и я тихо застонала, головокружение слегка исчезло под его прикосновениями. Бурление в моем животе оставалось сильным, но я отказалась позволить ему победить, когда была готова раствориться в нескольких оргазмах Ретта.

— Черт возьми, Торн. Тебя послали сюда, чтобы спасти мой рассудок, клянусь рок-богами.

— Ты тоже спас меня, — прошептала я в ответ, задыхаясь. — Во всех гребаных смыслах.

Глаза Ретта потемнели, пока не стали почти изумрудными, когда он просунул руки под мою задницу и рывком прижал меня к своему телу, прежде чем опустить нас обоих обратно на кровать, придавив меня своим весом, но самым восхитительным образом.

Раздвинув ноги, чтобы подпустить его ближе, я покачивалась напротив его твердого члена, и он как раз готовился скользнуть в меня, когда раздался сильный стук в дверь. За ним последовал другой. Звук ударил мне в голову, и если бы у меня были магические способности, я бы превратила того, кто был у двери, в гребаную пыль.

— Отвали, — прорычал Ретт, когда толстая головка его члена с пирсингом толкнулась к моему входу; его рот опустился к моим сиськам, когда он грубо посасывал оба соска, один за другим, проводя по ним зубами и языком, пока оба пика не стали твердыми и пульсирующими.

Стук раздался снова, на этот раз более настойчиво. — Выметайся оттуда к чертовой матери, — крикнул Джейс через дверь. — Нам нужно закончить музыку и поговорить о всякой херне, и это не может ждать твоих пяти минут славы, Ретт.

— Этот ублюдок, — прорычал Ретт мне в грудь, прежде чем снова поднять голову. — Если я выйду туда, Джейс, я надеру твою гребаную задницу. Тогда я собираюсь дать возможность Билли отыграться.

Смех Джейса был мрачным. — У меня было немало возможностей отыграться с Беллероуз. Все всегда начинается хорошо, но в конце концов тебя трахают так, как ты и не ожидал. — Он снова постучал в дверь. — А теперь выметайся оттуда к чертовой матери.

Шаги затихли вдали, и Ретт опустил голову на подушку рядом с моей. — Я собираюсь убить его, — прорычал он совсем не в стиле Ретта. — Задушить его микрофонным шнуром и назвать это несчастным случаем на производстве.

Легкий смешок сорвался с моих губ, даже когда я крепче сжала их. Ретт поднял голову и встретился со мной взглядом, и в следующую секунду мы оба смеялись. — Полагаю, настроение немного испорчено, — сказала я, когда успокоилась. — Но я перенесу это на другой раз.

Его поцелуй был быстрым, полным жара и доминирования. — Договорились, детка. Давай вставать.

Он мгновенно вскочил на ноги, и я постаралась не завидовать такому спортивному мастерству после выпивки, когда чувствовала себя проворной, как слон. Ретт тоже помог мне подняться, прежде чем отнести меня в ванную. — Сначала прими душ и не торопись, — сказал он мне, собственнически обхватив руками мои бедра и притянув к себе для последнего поцелуя. Мои ноги немного подкашивались, когда он отстранился, и, судя по его самодовольной ухмылке, он прекрасно осознавал, какой эффект произвел на меня. — Я собираюсь надрать Джейсу задницу и выяснить, что за срочность.

Покачав головой, он повернулся к двери, и я потеряла из виду этот твердый член, который почти полностью принадлежал мне этим утром. — Не забудь штаны, — крикнула я ему вслед, и когда он обернулся, я увидела блеск кольца на его губе вокруг великолепной ухмылки.

— Джейс справится с этим, Торн. В конце концов, это его гребаная вина, что я тверд, как бейсбольная бита.

Он ушел прежде, чем я успела прокомментировать, и я поблагодарила звезды за то, что Ви не нравились парни, потому что у меня не было иллюзий, что я согласна делиться ими. Несправедливо, когда я ожидала, что они разделят меня, но, эй, такова жизнь. Я была жадной до этого, и пока мы все были довольны соглашением, я не собиралась жаловаться.

Закрыв дверь ванной, я направилась к душу, включив его настолько горячим, насколько возможно, надеясь, что это облегчит мою головную боль. Обезболивающие должны были скоро подействовать, но пока они этого не сделали, пульсация неуклонно усиливалась.

Опустившись на пол, я подтянула колени к груди, обхватила их руками и позволила воде литься на меня, думая о вчерашнем дне. Такой прекрасный день, но действия Джейса этим утром доказали, что наше перемирие уже закончилось. Он вел себя не по-хорошему, и я бы поступила так же, потому что он был мудаком, которому нужно было постоянное напоминание о том, что на самом деле он не бог.

Когда я достаточно простояла под горячей водой, я переключила ее на немного более прохладную и быстро вымыла голову и побрила все части тела, которые нуждались в бритье, прежде чем выйти. Завернувшись в полотенце, я почистила зубы у раковины и быстро высушила волосы феном на туалетном столике. Все, что мне было нужно, всегда было рядом, когда я была с парнями, и я не то чтобы забыла ту жизнь, когда едва сводила концы с концами и могла мыть голову только раз в неделю, чтобы экономить продукты, но воспоминания притуплялись.

Теперь мне просто нужно было избавиться от этих кошмаров, закончить с сеансами терапии, и жизнь стала бы удивительной. Ладно, конечно, вероятно, несколько мафиозных семей все еще попытаются меня убить, но по какой-то причине мне не казалось, что это было моей самой большой заботой в данный момент.

Здесь я была в безопасности и хотела наслаждаться этим как можно дольше.

Одетая в джинсы и свитер, с минимальным количеством макияжа и распущенными по спине волосами, я вышла из комнаты и обнаружила, что парни вернулись к созданию своей песни со вчерашнего вечера. Темно-синие глаза встретились с моими, когда я вошла в комнату, и Джейс бросил в мою сторону хмурый взгляд. — У нас горят сроки, Беллероуз. Может, в следующий раз ты, черт возьми, поторопишься с тем, что делаешь в душе.

Моя ответная улыбка была такой милой, что у него, должно быть, свело зубы. — О, Джейс, дорогой, мне требуется очень много времени, чтобы достичь оргазма, когда ты дома. Что-то в твоем присутствии просто все убивает для меня. Отсюда и долгий душ.

Синева в его глазах поблекла еще больше, и я едва сдержала смех, готовый вырваться наружу, особенно когда Ретт разразился лающим смехом. Прежде чем Джейс успел огрызнуться, я развернулась и направилась на кухню. Если я собиралась разобраться с его токсичной задницей, мне срочно нужен был кофе. К счастью, к этому моменту головная боль утихла, но достаточно скоро вернулась бы, если бы я не употребляла воду и кофеин.

Какой-то замечательный человек оставил кофейник наполовину полным, поэтому я наполнила свою чашку, добавив немного сливок и сахара для дополнительного заряда энергии, и прислонилась к стойке, чтобы насладиться им в одиночестве. Рождественские украшения все еще были разбросаны вокруг; никто еще не убрал праздничное убранство. И поскольку они все еще работали над песней, я подумала, будет ли сегодняшний день в конечном итоге таким же приятным, как вчерашний.

Смутная надежда, конечно, когда я повернулась, чтобы добавить еще кофе в свою кружку, только для того, чтобы обнаружить сильные руки, обхватывающие меня с обеих сторон и прижимающие к кухонному столу. Не оборачиваясь, я знала, что это Джейс. Черт возьми, я знала каждый мускулистый изгиб его бронзовой кожи, даже если его тело было больше и тверже в эти дни.

— Какого хрена тебе надо? — Проворчала я, все еще стоя лицом к столешнице, и сделала еще один глоток кофе. — Ты не можешь просто вернуться к созданию своей дерьмовой музыки и оставить меня в покое.

Он хранил раздражающее молчание, все еще не выпуская меня из своих объятий. Когда я больше не могла выносить напряжение, я повернулась в том самом маленьком кругу, который он мне оставил, и тут же пожалела об этом. Его лицо было слишком красивым, и он слишком часто использовал его как оружие. Эти глаза, снова глубокого, насыщенного синего цвета, впились в меня. Он наклонился ближе, пока наши лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. — Ты действительно заставила себя кончить? — пробормотал он, хрипловатые нотки его голоса стали сильнее после того, как он пел. — В душе. Думая обо мне.

Судорожно сглотнув, я чуть не уронила кофе, но каким-то образом сумела снова поймать ручку. — Я-я… — прочистила горло. — Я думаю, ты неправильно истолковал то, что я там сказала.

У меня перехватило дыхание, но я произнесла предложение целиком, чего было вполне достаточно.

Белые зубы блеснули, когда его губы приподнялись — это не было утешительной улыбкой. Это была улыбка хищника, почуявшего свою жертву и понимающего, что он достаточно близко, чтобы убить. — Мы оба знаем правду, Роза. Никогда не было другого человека, который мог бы завести тебя так, как я.

В каком-то смысле это было правдой, но в других случаях его товарищи по группе доказывали обратное каждый чертов день. — Анджело мог, — напомнила я ему.

Джейс не кусался, как обычно. Эти два ублюдка, которые снова были лучшими братанами, собирались стать для меня настоящей проблемой. — Не так как я. Или, по крайней мере, не так, как когда мы с ним вместе.

Черт. Тут я не могла поспорить. Очевидно, я была создана для того, чтобы наслаждаться несколькими мужчинами в спальне.

— Чего ты хочешь, Джейс? — Рявкнула я, желая сменить тему. — Какой, черт возьми, в этом смысл?

Что-то промелькнуло на его лице, как краткий миг беспокойства или неуверенности, прежде чем исчезнуть под его дерзкой ухмылкой. — Просто хочу напомнить тебе, что независимо от того, как сильно ты пытаешься убежать от прошлого, оно все еще здесь и никуда не денется.

Стукнув кружкой о столешницу, я выплеснула остатки своего драгоценного кофе через край, но это была небольшая цена за то, что я смогла ударить его руками в грудь и оттолкнуть.

Или попытаться оттолкнуть его.

Все, что на самом деле произошло, это то, что я подошла ближе, а Джейс прижался ко мне сильнее, пока мы не оказались прижаты друг к другу от груди ниже. Грудь, которая вздымалась, когда мы боролись за дыхание, близость, достаточная, чтобы заставить меня дрожать.

— Джейс… — выдохнула я, и он зарычал, прежде чем еще шире развести руки по столешнице, подталкивая меня своим телом, пока я не оказалась полностью зажатой между рок-звездой и жесткой стойкой. Его голова опустилась ниже, губы приоткрылись, и я почувствовала пряный запах лосьона после бритья, которым он пользовался с тех пор, как был подростком.

Это вернуло все воспоминания, и мне захотелось плакать, даже когда я пыталась приподняться, чтобы приблизить свое лицо к его. Как раз в тот момент, когда его губы были готовы коснуться моих, он сделал паузу и сказал: — Никогда не забывай, кому ты принадлежишь, Роза. Неважно, кто еще прикасался к тебе, ты, черт возьми, моя.

С грохотом он оттолкнулся от стойки, и я чуть не рухнула на пол, успев только ухватиться за край столешницы. Каждая частичка меня горела, и я отчаянно желала, чтобы моя предыдущая ложь о том, что я кончила в душе, оказалась правдой.

Я не могла продолжать сталкиваться с такого рода стимуляцией и не довести дело до конца.

Моя гребаная киска собиралась вырваться на свободу в знак протеста и убежать от жестокого обращения.

Прежде чем я успела выплеснуть свое разочарование, в дверном проеме появилась высокая, темная и смертоносная тень. Грейсону хватило одного взгляда на меня, и, не задав ни единого вопроса, он, казалось, понял, что я была на грани срыва.

— Пошли, Колючка, — сказал он, снимая две куртки с крючка в прихожей. — Мы уезжаем на несколько часов.

Спасибо, блядь, за Грейсона. Вытащить меня из этого дома, подальше от напряжения, было именно тем, что прописал психотерапевт.