Женя

Нас встречает «Семен Петрович» собственной персоной.

Обернутая моим полотенцем, с капельками воды на груди и плечах. От нее исходит аромат моих шампуня и геля для душа.

Что за мода — надевать вещи законной жены, пользоваться ее средствами по уходу, спать в чужой постели? Это какой-то вид самоутверждения или что? Или это сумасшедшее требование Володи?

Разглядев любовницу мужа, понимаю, что могло привлечь Володю — губищи как у Маши Распутиной, прости Господи. У Светы или как ее там, они перекачаны гиалуронкой настолько, что рот даже не закрывается. На фото «Семен Петрович» прикрывала лицо телефоном, и этого уродства не было видно.

Муж как-то и мне предлагал провести «тюнинг», но я наотрез отказалась.

— Полные и четкие губы сделают твое лицо куда интереснее, — как-то за ужином, задумчиво обрисовав мое лицо вилкой, заявил Володя. — Я не понимаю, чего ты уперлась? Деньги есть, я только «за». Сейчас же столько техник, препаратов! Сейчас твое лицо слишком простое… крестьянское. Не породистое. А губы добавят изюминки. Да и грудь можно подтянуть: после двух лет грудного вскармливания она знатно обвисла. Не то, что в молодости. Подумай, Жень. Ты бы сделала мне такой классный подарок на юбилей…

Я, конечно, знатно обиделась, но, чтобы не раздувать скандал при Кирюшке и не пугать его разборками, лишь холодно возразила:

— Меня целиком и полностью устраивает и мое крестьянское лицо, и моя грудь. Тебя, кажется, все двадцать лет брака тоже, — но, все же не удержавшись, мстительно добавляю, чтобы мог услышать только он: — Я же не прошу тебя увеличить член.

Володя давится салатом и закашливается. Идет красными пятнами, и сынок услужливо похлопывает папу по спине.

— Чего, блин? Тебя все устраивало! — сощуривается, буравя меня насквозь: — Или уже есть с чем сравнить?

— А тебе?

Володя тогда что-то пробухтел себе под нос и обрадовался внезапному рабочему звонку. Ушел к себе в кабинет, и мы в тот вечер больше не разговаривали. А через два дня муж заказал доставку из моего любимого ресторана, подарил большой букет цветов и извинился.

И мы закрыли эту тему. Но, как оказалось, только я.

Володя воплотил свои желания по-другому.

«Семен Петрович» недовольно дует губешки и тянет гнусавым голосом, нахально оглядывая каждого из нас:

— Вы вообще кто? Зачем пришли? Я полицию не вызывала.

Ведет себя нагло. Уверенно. Как будто… хозяйка.

Полицейские откашливаются, смущаются и отводят глаза в сторону:

— Поступил вызов, что вы силой удерживаете ребенка…

— Чушь, — отбривает выходящий из ванной муж. На его бедрах низко сидит полотенце, а на теле — капельки воды. Господи, они там что… вдвоем?! В присутствии моего сына в квартире?! — Пожалуйста, потише, сынок только уснул.

— Мы хотим убедиться в этом, — твердо заявляет тот, что постарше.

— Пожалуйста, — Володя делает жест следовать за ним. Подходит к детской и приоткрывает дверь.

Мой взгляд выцепляет, как Кирюшка спит, свернувшись в клубочек. Подтянул коленки к груди, как будто сильно замерз. В той же футболочке и штанишках, что я одела ему утром в садик. Малыш двумя ручками вцепился в медвежонка, что я ему сшила на второй день рождения. Это его любимая игрушка, он редко с ней расстается.

Сын вздрагивает во сне, и я на инстинктах дергаюсь к нему. Меня останавливает властная рука мужа и его нахальная издевательская улыбка.

— Не будем тревожить ребенка. У него режим. Пусть спит.

— Пусти, — рычу, мысленно цепляясь в шею этого тирана. — Ты же знаешь, что он всегда вздрагивает, когда тревожится. Ребенок напуган!

— Дорогая, не устраивай сцен при посторонних. Как он может быть напуган, если он спит?

— Вы даже не раздели его! — продолжаю биться в отчаянии. Но силы и уверенность стремительно угасают.

— Кирюшка очень устал. Потому что мотался с одного конца города в другой, — сверкает глазами Володя, оскаливаясь.

— Гражданин Кононов, ваша супруга утверждает, что вы отобрали у нее ребенка и удерживаете его силой. Это так?