— В тысяча восемьсот шестьдесят первом году, — невозмутимо произнес генерал, неторопливо вытягивая из пачки новую папиросу.

— Что, простите? — Евгений Владимирович осекся, сбитый с толку этим внезапным историческим экскурсом.

— В тысяча восемьсот шестьдесят первом году в нашей стране крепостное право-то отменили, — раздельно и веско пояснил Зимов, разминая папиросу пальцами. — Как я тебе мальца верну? В кандалы закую и скотчем перемотаю, как посылку?

Евгений Владимирович раздраженно скрипнул зубами, окончательно теряя свой лощеный дипломатический вид.

— Юрий Иванович, вам должны были звонить. Из областной администрации.

Опа! Мой пульс скакнул за все мыслимые пределы. Этот Женя-Медведь умудрился подключить кого-то с самого верха! И ради чего⁈ Ради такой мелкой, ничего не значащей сошки, как я⁈

И тут до меня наконец-то дошло. Дело было вообще не в деньгах и не в прибыльности моей конторы. Для него мой дерзкий побег через окно и милиция, повязавшая его личных быков, стали личным оскорблением. Звонкой пощечиной. А спускать такого рода оскорбления на тормозах людям его статуса категорически неприемлемо — авторитет пошатнется. Медведь пришел мстить.

Генерал чиркнул спичкой, прикурил, глубоко затянулся и спокойно кивнул:

— Звонили, ага.

Всё. Финиш. Приплыли! Вот теперь мне точно писец! Точнее — медведь. Вот он сидит напротив и ручки в предвкушении потирает, торжествующе скаля зубы. Мозг лихорадочно заработал в режиме аварийного спасения: надо срочно думать, как хотя бы ребят из-под удара вывести. И какие условия прямо сейчас предложить Евгению, чтобы он не закопал меня живьем в ближайшей лесополосе…

— И? — победно изогнув бровь, поторопил генерала Евгений Владимирович, предвкушая безоговорочную капитуляцию старого вояки.

— Знаешь, Женя, — генерал выпустил густое облако дыма к потолку и тяжело оперся локтями о стол. — У меня своя администрация есть.

Он поднял руку и выразительно постучал узловатым пальцем по золотой генеральской звезде на своем погоне.

— У всех, кто к моей администрации принадлежит, вот такие штуки на плечах имеются. А те, у кого их нет, — Зимов прищурился, глядя авторитету прямо в глаза, — они мне, извини, не указ.

Евгений ответил генералу таким же тяжелым, немигающим взглядом. Они что, реально решили в гляделки поиграть⁈

— Ты что, генерал, — процедил Евгений, окончательно отбрасывая остатки вежливости и переходя на «ты», — решил со мной войну начать?

Зимов вдруг странно дернулся и утробно заухал, как старый филин. Секунду спустя я с изумлением понял, что он смеется. Генерал хохотал — искренне, раскатисто, откинувшись на спинку кресла и сотрясаясь всем своим грузным телом.

— Войну? — переспросил Зимов, утирая выступившую от смеха слезу и глядя на местного авторитета с откровенной, уничтожающей жалостью. — С тобой⁈ Да ты вообще представляешь себе, ухарь, что такое настоящая война⁈ А⁈ Ты с кем, твою мать, воевать собрался, Наполеон в пальто⁈

Лицо Евгения исказила гримаса неконтролируемой ярости. Он вскочил с кресла. Маска солидного «бизнесмена» слетела окончательно, обнажив оскал смертельно опасного хищника.

— Пожалеешь, генерал, — прошипел он, злобно глядя то на Зимова, то на меня. — Сильно пожалеешь. Вы еще оба кровью умоетесь.

— Вали отсюда! — рявкнул Зимов, мгновенно прекратив смеяться. — Вали с моей территории, пока в ментовском «бобике» следом за своими дружками не уехал! И это еще в лучшем случае!

Женя-Медведь тяжелым шагом дошел до двери, взялся за ручку и резко обернулся. Его перекошенное лицо красноречиво говорило о том, что он отчаянно хочет напоследок бросить какую-нибудь многообещающую гадость. Но под презрительным прицелом генеральских глаз подходящих слов у местного авторитета так и не нашлось. Он лишь злобно сверкнул глазами, выскочил в коридор и с силой шарахнул дверью.

— Войной он меня пугает, титька тараканья… — в сердцах проворчал генерал себе под нос, с раздражением раздавливая окурок в пепельнице. — Ты видел его, а, Олег? Вояка выискался!

— Юрий Иванович, за ним явно кто-то очень серьезный стоит, — осторожно заметил я, прислушиваясь к стихающим в коридоре тяжелым шагам. — Раз уж по этому вопросу из самой областной администрации названивали…

— И что с того⁈ — Зимов резко рубанул воздух широкой ладонью. — Наличие высоких покровителей — это еще не значит, что в моем кабинете можно вести себя как последняя, потерявшая берега сволочь! Понавылазило в последнее время этой мутной пены со всех щелей, куда ни плюнь — сплошные «хозяева жизни». Ступить некуда!

— Я вам еще раз хочу сказать огромное спасибо… — искренне начал я, прекрасно понимая, от какой бездны проблем меня только что заслонили широкой генеральской грудью.

— Так, всё! — Зимов властно поднял руку, давая предельно ясно понять, что эта тема закрыта раз и навсегда. — Хорош мне тут «спасибкаться». Давай к сути. Что там у тебя по моему делу?

— Юрий Иванович, у вас просто феноменальное коммерческое чутье, — совершенно искренне произнес я. — Вы не просто перспективу разглядели, вы нащупали настоящую золотую жилу.

Генерал Зимов скрестил руки на груди и заинтересованно прищурился.

— Ну-ка, просвети, что ты там такого вычитал, студент.

Я понимал, что у него есть уже свои мыслишки по поводу проекта закона, который он мне передал. Но Зимов, видимо, решил убедиться в моей компетентности и коммерческом чутье.

— Суть проста, — я постучал пальцем по титульному листу. — Весной закон «О частной детективной и охранной деятельности» примут. И как только он вступит в силу, все новые коммерческие структуры, банки и частные предприятия получат право официально вооружать свою охрану и телохранителей. Но чтобы получить ствол, каждый «боец» будет обязан пройти специальную стрелковую подготовку, выучить правила применения оружия и сдать квалификационный экзамен.

Генерал хмыкнул, его глаза блеснули. Я шел по верному пути.

— А нормальные тиры, классы и толковые инструкторы в этом городе есть только у нас в ДОСААФ. У МВД тоже свои стрельбища имеются, но на такой поток людей они не рассчитаны. — подытожил он.

— Именно! — кивнул я. — Тысячи людей со всей области понесут деньги за обучение. Но есть один серьезный нюанс.

— Какой? — нахмурился Зимов, барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

— Закона еще нет. Это пока только проект. Если мы прямо сейчас пошлем в областное УВД официальный запрос с просьбой разрешить нам обучать частных охранников, мы получим железобетонную отписку. Менты просто ответят, что такого понятия «частная охрана» в природе не существует, испугаются брать на себя ответственность и пошлют нас куда подальше.

— И что ты предлагаешь? Ждать у моря погоды, пока в Москве бумажку не подпишут?

— Ни в коем случае. Кто ждет, тот потом собирает крохи с барского стола, — отрезал я. — Нам нужно зайти с другой стороны. Не просить у милиции разрешения, а предложить им решение их будущей головной боли. Мы должны подписать с ними договор прямо сейчас.

— Какой еще договор? О чем? — Зимов недоверчиво хмыкнул.

— Договор о создании экспериментальной площадки, — я начал загибать пальцы, выстраивая логику. — Смотрите. Как только закон примут, в милицию ломанутся толпы коммерсантов за лицензиями на огнестрел. Для УВД это будет коллапс. У них нет ни свободных тиров, ни лишних патронов, ни инструкторов, чтобы проверять навыки всей этой армии. И тут появляемся мы.

Я сделал короткую паузу, убеждаясь, что генерал ловит каждое слово.

— Мы предлагаем УВД создать на нашей базе «Учебно-методический центр». ДОСААФ берет на себя всю грязную работу: гоняет этих лбов по вашим тирам, учит обращению с оружием, вдалбливает технику безопасности. Милиция не тратит ни копейки и ни минуты времени. В день экзамена их инспектор просто приезжает к нам, пьет чай в вашем кабинете и ставит подписи на наших, уже готовых сертификатах.

— Гладко стелешь, Маньков, — в голосе Зимова зазвучал откровенный азарт. — Но где гарантия, что потом кто-нибудь не откроет десяток таких же школ по всему городу?

— В этом-то и кроется весь фокус, Юрий Иванович! — усмехнулся я. — Так как мы инициируем это как пилотный проект до официального выхода закона, УВД подпишет эксклюзивный договор именно с нами, чтобы прикрыть свои тылы. А когда закон грянет, мы уже будем утвержденной, действующей инстанцией. Есть шанс стать абсолютными монополистами!

Я аккуратно пододвинул отпечатанные листы по зеленому сукну к генералу.

— Могу сам съездить в управление, переговорить с их начальством… — предложил я.

Зимов взял бумаги, бегло пробежался по тексту глазами и удовлетворенно кивнул.

— Не стоит, — он небрежно отложил проект в сторону. — У меня в этой структурке пара хороших знакомых работает. Передадут сразу наверх, кому надо. А вот у меня к тебе, Олег, есть одно предложение.

— Какое? — я слегка подобрался.

— Ты, значит, со своими ребятками сиди у меня. Кабинет остается за вами.

— Отлично. И сколько за аренду мы будем должны?

Зимов покачал головой. В уголках его глаз залегли хитрые морщинки человека, который умел видеть выгоду не только в хрустящих купюрах.

— Возьму не деньгами. Буду обращаться к тебе время от времени вот с такими… — он многозначительно кивнул на принесенный мною документ, — вопросами. Лады?

— Конечно же лады, Юрий Иванович! — не раздумывая ни секунды, ответил я. — Я и это дело с курсами для охраны тоже до конца доведу. А вопросы мне хоть днем, хоть ночью задавать можете. Всегда на связи.

Мне пришлось крепко сжать кулаки и глубоко вдохнуть, чтобы от нахлынувшей радости буквально не запрыгать прямо у генерала в кабинете.

Аренда «угла» прямо напротив райисполкома — это, конечно, само по себе было шикарно. Идеальная локация, мы так и продолжим выцеплять тепленьких клиентов прямо из очередей. Но вот прикрытие… Да еще от такого лихого генерала — это стоило во сто крат дороже любых денег!

Я получил настоящую, непробиваемую силовую «крышу». Я был готов пахать на Зимова сутками напролет. Ведь этот бартер давал мне реальный билет в ту самую «Высшую лигу». Теперь я мог не просто лепить типовые писульки для мелких базарных коммерсов, а играть по-взрослому — участвовать в создании совершенно новых, непаханых отраслей, где начинали крутиться по-настоящему сумасшедшие капиталы.

— Добро, — кивнул генерал. — Только мне бы еще… — он запнулся, решая, стоит ли откровенничать дальше, но всё же продолжил: — Короче, помощник мне для всех этих коммерческих дел нужен.

— Какого рода помощник? — осторожно уточнил я.

— Ну, такой… вроде тебя. Понимаешь, Олег, я же во всех этих ваших новых схемках — дуб дубом. — Для убедительности он постучал костяшками пальцев по дубовой столешнице. — Дивизию в атаку поднять или учения масштабные провести — это ко мне. Курсы по стрелковой подготовке организовать — вообще раз плюнуть! Настоящих снайперов выпускать будем, гарантирую. Но вот бумажки эти все, договоры, бухгалтерия… — генерал брезгливо скривился. — Я в них ни черта не смыслю.

Великий соблазн выложил передо мной Юрий Иванович!

Для студента Олежки Манькова стать личным помощником такого влиятельного человека — это просто гигантский шаг вперед. Решение всех материальных проблем махом. Но… для многоопытного юриста Олега Борисовича это предложение было, прямо скажем, так себе. Да, в краткосрочной перспективе это отличный старт и железобетонная защита. Однако в долгосрочной — глухой застой.

При всех несомненных достоинствах Зимова, у него имелся один серьезный «недостаток». Он — генерал. Человек по самой своей природе властный, жесткий, привыкший отдавать приказы и требовать их беспрекословного выполнения. Согласиться сейчас на его предложение — значит добровольно надеть на себя ошейник и навсегда остаться в его широкой тени на правах умного, но бесправного адъютанта. Карьерный и бизнес-рост на этой должности очень быстро упрется в непробиваемый потолок.

Поборов искушение, я покачал головой:

— Юрий Иванович, я правильно понимаю: вам нужен толковый человек с коммерческой жилкой? Пробивной, хваткий и инициативный?

— Угу, — генерал довольно улыбнулся, явно думая, что я сейчас с радостью предложу свою кандидатуру.

— Я найду вам такого.

— А сам? — Зимов удивленно нахмурился, и его улыбка мгновенно погасла.

— Не могу. Верите или нет — очень хочу, но не могу. Мне моя маленькая юридическая конторка уже как дочь родная. Да и планов на ее развитие у меня громадье, не хочу бросать на полпути.

— Как дочь, говоришь? — генерал просверлил меня изучающим взглядом, но затем его лицо всё же смягчилось. Он оценил прямоту. — Ладно, верю. Но чтобы нашел мне кандидата не хуже себя! А то и лучше! — он внушительно погрозил мне пальцем.

— Будет сделано! — с готовностью отозвался я. — Или как там правильно по-военному отвечать?

— По-военному надо отвечать «Есть!» и бежать вприпрыжку исполнять приказ командира, — усмехнулся Зимов.

Я браво подскочил со стула и, приложив ладонь к виску, выкрикнул:

— Есть!

Генерал только страдальчески вздохнул, глядя на мои нелепые строевые художества:

— К пустой голове руку не прикладывают… Ай, ладно! Беги уже, Маньков. Выполняй.

В свой новый кабинет я вернулся в состоянии легкой, пьянящей эйфории.

Единственное, что слегка смазывало триумф — молчание «Индекса». Странно, что «Индекс судьбы» моих стратегических успехов почему-то в упор не заметил. Ну хоть бы десяточку очков накинул для приличия, жалко, что ли? Я ведь не просто ситуацию с отмороженным Женей-Медведем разрулил идеально, а еще и наш офис в самой настоящей крепости разместил! Но заветные полупрозрачные буковки перед глазами так и не появились. Зато перед глазами отчетливо маячили вытянувшиеся, напряженные до предела лица моих подельников.

Я неспешно прошел через всё помещение, с наслаждением уселся в свое «директорское» кресло и откинулся на спинку, откровенно упиваясь моментом и старательно игнорируя их немые вопросы.

— Слушай, ну хорош уже! — не выдержал Толик и в сердцах отбросил в угол ненавистный веник. — Чего ты молчишь-то, как рыба об лед⁈

— Олег, ну не томи, — влез в разговор и Серега. — Как всё прошло? Вы всё решили?

— И решили, — я выдержал театральную паузу, с удовольствием примеряя на себя вид триумфатора. — И козла этого манерного натянули по самое не балуй.

— Как натянули? — опешил Серега.

— Жестко и практически без вазелина, — кровожадно усмехнулся я. — Бежал отсюда так, что только кашемировые фалды развевались.

— Да ты че⁈ — лицо Толяна мгновенно просияло, от недавнего страха не осталось и следа. — Ништяк! Это прям очень хорошо. Надо Кабану отзвониться.

— Стоп, — я непонимающе сдвинул брови, прерывая его порыв. — А Кабану-то зачем звонить?

— Как зачем? Отбой дать. А то братва уже на старте сидит.

— Господи! — Алёна картинно закатила глаза к потрескавшемуся потолку нашего нового офиса. — Ну хватит уже эту ересь нести! Нет у тебя никакой братвы, Толик!

— Да есть! — упрямо набычился Звенигора. — Мне серьезные пацаны сказали…

Пока они препирались, перебрасываясь колкостями, я откинулся на спинку скрипучего стула и внимательно наблюдал за своими помощниками. В голове крутилась важная кадровая задача. Мне позарез нужно было пристроить к генералу Зимову своего человека. Надежного, толкового референта, который стал бы моими глазами и ушами в приемной начальника ДОСААФ.

Кого из них порекомендовать?

Я скользнул взглядом по Алёне. Нет, даже рассматривать не стоит. Девчонка она, конечно, боевая и с характером, но суровую специфику армейской бюрократии и общения с жесткими отставными военными точно не потянет. Сожрут и не подавятся.

Может, Толика? Я мысленно представил, как Звенигора заходит в кабинет к генералу и с порога начинает вещать про «делюги», «рамсы» и «братву». От этой картины мне слегка поплохело. Нет уж, за Толика мне потом однозначно придется краснеть, а то и вовсе лишиться с таким трудом добытой генеральской «крыши».

Оставался Серега. Вот этот потянул бы сто процентов. Умный, исполнительный, умеет держать язык за зубами и выстраивать логические цепочки. Но отдавать его Зимову было откровенно жалко — как говорится, «такая корова нужна самому».

Вывод напрашивался неутешительный: придется крепко думать и где-то искать помощника генералу на стороне.

— Эй, шеф! — Толик бесцеремонно вырвал меня из раздумий. — Нам тут, кстати, три комплекта уставов принесли. Надо заняться.

Я посмотрел на Серегу с Алёной. Они в четыре руки увлеченно отмывали книжный шкаф, периодически переглядываясь и тихо о чем-то перешептываясь. Из них получилась такая отличная, слаженная пара по приведению кабинета в божеский вид, что разбивать этот тандем и сажать друга за скучную бумажную работу я не стал. Пусть воркуют.

— Давай сюда свои уставы, — кивнул я Толику.