Глава 5

— Ку-ка-ре-ку!!!

Ор петуха был, будто под самым ухом, и я мгновенно проснулся.

— Ку-ка-ре-ку!!!

Вскочив из кровати, я скривился от боли в мышцах, но, всё-таки, прошёл босиком — прямо до окошка и открыл его настежь.

Вот ты где, птица бесявая!

Прямо посередине нашего внутреннего дворика от кухни до хлева, стоял петух и гордо орал во весь свой голос.

Оказывается, он — этот самый петух, всё-таки есть, и это очень хорошо!

Куры нестись могут и без петуха, а вот цыплята без петуха никак не рождаются. А учитывая, что я видел всего лишь несколько несушек, наше куриное поголовье нужно прилично так увеличивать. Курица нам нужна либо на яйца, либо на мясо… Но в любом случае, курица — это самая дешёвая мясная составляющая!

Ну, будет со временем…

Дело в том, что до времён бройлеров, вырастить курицу к подаче в ресторане — это была целая кровавая наука…

Специальным ножом курица, да и петух, протыкались в определённом месте, вызывая стерилизацию или кастрацию. После этого у такой птицы начинался бурный набор массы, и на стол повара попадала тушка массой аж больше килограмма!

Сейчас такой прогрессивный метод вряд ли ещё придумали, потому тушка курицы будет явно меньше кило. И это настолько мало, что… Для сравнения — бройлер в редких случаях может вымахать и до четырёх килограммов за три месяца роста! А за месяц — уже полтора.

И это — без всяких манипуляций с ножом!

В общем, не умеем ходить — значит, сразу будем учиться летать. Не буду я заморачиваться с экспериментами по стерилизации кур — лучше, сразу начну выводить бройлеров!

Это, в общем-то, не так уж и сложно. Было бы желание. Надо просто раздобыть ещё пару пород кур, да начать скрещивать и выводить гибриды — опытным путём выбирая от каких пород получается более крупное потомство.

Причём, первые результаты и понимание, какие гибриды лучше — можно получить всего через пару недель! Да даже через неделю уже будет очевидно, от какого скрещивания потомство резко прёт в наборе массы. Там даже без весов — чисто, на глазок, всё будет видно.

Но это я сильно вперёд заглядываю…

Для начала пока, сдать бы сегодняшний «экзамен» на профпригодность!

— Уй…

Даже простое движение по закрыванию распахнутого окна привело к тому, что мышцы свело от боли.

Пора разгонять молочную кислоту! А то, сегодня я буду больше похож на беременную черепаху, чем на человека…

Положив ладони на подоконник, начал приседать прямо через боль, и уже на двадцатом присесте почувствовал, как боль потихоньку отступает.

Далее — отжимания от пола. И опять до тех пор, пока не стало полегче.

Закончив упражнения, ещё и попрыгал на месте.

Ну, вот! Всего пять минут, и уже несравнимо лучше! Мышцы ещё побаливают, но я теперь хотя бы могу спокойно ходить!

Быстро одевшись, спустился вниз, к колодцу, и умылся водой. Но на этот раз с мылом. Мыло я захватил по дороге с кухни.

Когда я закончил с утренними водными процедурами, дверь с кухни распахнулась, и показался мой отец в штанах и с голым торсом.

Потянувшись, он увидел меня и хмыкнул:

— Надо же. Сам встал.

После чего, прошёл к колодцу и вылил на себя целое ведро ледяной колодезной воды.

— Ух!

Убрав лишнюю воду с волос ладонями, отец как был — мокрым, пошёл за сарай.

Проследовав за ним, увидел, что он скрылся в «будке» два на два метра.

Походу, это то, что меня пугало больше всего — местный сортир… И сразу после отца мне придётся им воспользоваться, а то уже сильно хочется.

* * *

Хм, а не так уж тут и воняет!

Не, запах определённо есть, но еле ощутимый. Я боялся, что будет как в моей прошлой жизни на курсе молодого бойца. У нас там на семь рот было два подобных сортира с ямой внизу на всех новобранцев.

И вот там — если ты просто мимо проходил метрах в двухстах от этих двух порталов в ад, да ещё и ветер был в твою сторону — то, сразу начинали глаза слезиться от нестерпимой вони. Войти туда внутрь можно было только с горящей сосновой веткой в руках — только тогда запах дыма кое-как спасал…

А тут — вполне всё цивильно! Даже не просто дыра в полу, а деревянный добротный «пьедестал». Ещё и крышкой закрывается.

Красота! Как пацан, в тело которого я вселился, умудрился провалиться ногой в этот сортир — ума не приложу! Впрочем, по неуклюжести он был чемпионом, как-то смог…

На туалетную бумагу, конечно же, можно было сразу не рассчитывать. Но я боялся, что тут вместо бумаги будет нечто в духе римских туалетов. Даже в голове представлять не хочется ту мерзость, так что не буду…

Но… на удивление всё опять меня порадовало!

Вместо туалетной бумаги — тут был мешок мягкого сена. Берёшь пучок сена, используешь. Вполне гигиенично получается. Крайне изящное решение!

Выйдя из туалета довольным, я ещё раз использовал колодец для водных процедур и зашёл в помещение кухни бодрым и готовым к свершениям!

Мать уже была на кухне, и в данный момент разжигала огонь в печке.

Присмотрелся.

Она уже сложила дрова внутри и сейчас кресалом высекала искры из куска кремня. В качестве трута же использовала… а не понятно, что это — кусочек чего-то… «„непонятного“».

Возможно, высушенный трутовик. Этот трут загорелся от искр, после чего, мать подсунула к огоньку сухое сено. Ну, и через минуту дрова в печи начали потихоньку разгораться от горящей травы.

Закончив, мать похлопала ладонями друг об друга и, обернувшись, увидела меня:

— Хайнц! Сам встал, что ли? — Даже удивилась, увидев меня на кухне, но тут же уточнила. — Чего пришёл? Завтрак ещё не готов!

Я подошёл к матери ближе и закатал рукава на своей рубахе:

— Правильно! Как он может быть готов, если я его сейчас буду только начинать готовить?

Мать приподняла правую бровь:

— Ты?

Я кивнул:

— Конечно! Мы вчера договаривались, что я буду готовить.

Мать покачала головой:

— Во-первых, речь шла не про завтрак, а во-вторых, под моим присмотром!

— А чего тянуть? Раньше сядешь, раньше выйдешь.

— Что?

— То есть… раньше сделаю — раньше вкусно поедим.

Мать усмехнулась:

— Ну, конечно!

На что, я развёл руки в стороны:

— Вы сначала с отцом попробуйте, а потом уже говорите. Ну что, я приготовлю, тогда, завтрак? Под твоим присмотром…

Мать смотрела на меня сомневающимся взглядом секунд пять, но потом махнула рукой:

— Готовь. Только быстро, чтобы я потом успела сделать что-нибудь съедобное.

* * *

Первым делом, я сгонял до ледника, что находился с торца здания. Тоже под присмотром матери.

Ледником оказался маленький деревянный домик. Он был размером практически с «будку» сортира, но с вытесанными в земле ступенями вниз, где за ещё одной дверью находилось пространство — в метр на метр, полностью выложенное льдом. Пол изо льда, стенки изо льда, на потолке разве что льда не было…

За счёт того, что этот ледник находился на порядочной глубине — лёд не таял. Ну, или таял очень медленно. В общем, ледник — это такая средневековая морозилка.

Знаю ещё, что на севере России такие и сейчас рубят в вечной мерзлоте, и даже летом в таких ледниках лёд не тает. Насколько же подобный ледник эффективен здесь — не знаю. Но раз он есть — значит, и польза от него тоже должна быть.

В леднике лежала какая-то рыба, пара мешков с чем-то — пока для меня неизвестным, и крынка с топлёным сливочным маслом.

Я прихватил ложку масла, потом из подпола прихватил четыре картофелины и принялся готовить.

Да, отец мне давал «добро» всего на две каЛтофелины, но ещё две я выпросил у матери. Итого, я вытащил наверх четыре самых крупных клубня из всех, что нашёл.

Ну, и начал «„колдовать“».

Помыл картошку в «раковине», ну, то есть в бадье водой из ведра, взял нож и принялся чистить под любопытный взгляд матери.

Эх!

Сюда бы овощечистку, конечно. Насколько же ей проще чистить картошку — нежели, обычным ножом. Надо, кстати, будет потом с местным кузнецом познакомиться, вдруг через него можно будет сделать и овощечистку, и ту же «„толкушку“» для картофельного пюре… Да и много чего ещё.

Почистив всю картошку, две картофелины нарезал на брусочки — для картошки фри и замочил их в воде, чтобы лишний крахмал вышел.

Ну, а оставшиеся две картофелины поставил вариться в медной кастрюле на печную конфорку. Снизу горит огонь, а сверху в кирпиче несколько кругов чугунных крышек, которые можно отодвинуть кочергой и таким образом, получается доступ к огню печки. Принцип такой же, как на печке «буржуйке».

— А с этим что? — Мать кивнула на замоченную картошку фри.

— А с этим… вот, что!

Взял каменную ступку с каменным же пестиком, соль и немного измельчил её. Не совсем в пыль, но так, чтобы кристаллы соли на картошке не виднелись, ну и чтобы на зубах не хрустели.

Потом слил воду, картошку под неодобрительный взгляд матери, выложил на льняное полотенце, чтобы просушилась, достал самый маленький чугунок из всех, что нашёл на кухне, и плеснул в него рисового масла — на два пальца.

Откровенно маловато масла получилось, но масло — штука дефицитное, даже недорогое рисовое. Всего семь кувшинов, и на сколько их придётся растягивать — неизвестно. Так что ничего — в несколько раз пожарю.

Хм… а, вообще, в прошлом мире в США знал один ресторанчик, который уже лет двадцать не менял свой фритюр. То есть, они жарили во фритюре мясо, как-то раз не сменили масло и посетителям так показалось вкусней.

Ну вот, с того момента фритюр больше никогда в этом заведении и не менялся. Только добавлялось масло — по мере расходования. И естественно, фильтровался, ежедневно от чёрных сгоревших точек — иначе, горчил бы.

Это я к тому, что фритюр мы сливать тоже не будем, а вот фильтровать придётся. Нужно будет что-нибудь придумать в качестве фильтра…

Таким образом, масло можно будет не жалеть и жарить не мелкими порциями — а нормально.

Пока я размышлял, картошка подсохла, так что я досушил её до конца, взял один брусочек и засунул кончиком в масло.

Пирометра у меня тут нет, так что температуру фритюра придётся мерить по-старинке.

Кончик картошки, опущенный в масло, забурлил, значит, температура оптимальная. Так что вслед за одним брусочком полетела целая жмень картошки — ровно столько, чтобы можно было распределить под слоем масла.

Пять минут, и я выловил из чугунка картошку металлическим ситом. Вообще, она уже, по идее, готова. Но для лучшего эффекта — стоит дать стечь маслу и немного остыть, после чего опять пихнуть во фритюр на две — три минуты. Это даст тот самый эффект хрустящей корочки.

Что я, собственно и сделал. После второго «купания» картошки во фритюре, я дал стечь маслу, припорошил измельчённой солью и, положив в нечто напоминающее розетку, поставил на стол перед матерью.

Та посмотрела на меня недоумённо, и я пояснил:

— Попробуй! Нужно есть пока ещё горячая. Остынет — будет не то.

Мать приподняла бровь:

— С чего ты взял?

Действительно, с чего я это взял? И ведь правдоподобного ответа на этот вопрос у меня просто нет, поэтому… Поэтому, ответ будет таким:

— Чувствую.

Мать сначала скептически посмотрела на меня, потом не менее скептически посмотрела на картошку фри, лежащую в розетке перед ней, и ровно так же скептически взяла один брусочек картошки двумя пальцами.

Чего бы она там ни думала — но она сейчас будет первым человеком в этом мире, который, в принципе, попробует картошку фри.

В прошлом моём мире я не знал ни одного человека, кому бы картошка фри вот прямо не нравилась по вкусу, потому я её подбодрил:

— Смелее! Просто попробуй!