Глава 29

Ну, что сказать? Отец был не в восторге. Не, он, конечно, похвалил и сказал, что вкусно, просто не был в том же восторге, что и от того же «„Поркстрогонова“» со сморчками, например.

И это нормально. Как говориться: на вкус и цвет — все фломастеры разные.

Кто-то любит мясо, кто-то любит рыбу, а кто-то тащится от шоколадных десертов…

Это не значит, что любитель говяжьих рёбрышек не может есть чизкейк, например, и не может оценить его вкус. Просто он от этого чизкейка не бывает в таком же диком восторге — как, допустим, от шашлыка. Вот и всё.

С матерью же всё было ровно наоборот — только она попробовала сырник со своим вареньем, как её глаза закатились от явного удовольствия. Следом, попробовала блинчик, и от неё донёсся уже настоящий стон блаженства.

Когда её тарелка оказалась пуста, она посмотрела прямо мне в глаза и буквально потребовала добавки.

Ну вот, и кто я такой, чтобы отказать человеку, требующего добавку моей стряпни?

Снова жахнуло ностальгией, но в этот раз уже другой — вспомнилось, как я стоял у плиты бабули и воровал с тарелки только что пожаренные блинчики. А та лишь посмеивалась про себя.

И тут так же!

Только я делал один блин и откидывал его на тарелку, как мать сразу же присваивала его себе и мгновенно стрескивала с вареньем. А посмеивался над этим не я — а отец.

Но после того, как мать «„скомуниздила“» уже пятый блин, он её, всё-таки, притормозил:

— Марфуш, давай, следующие будут уже для наших гостей?

Мать поворчала что-то неразборчиво и недовольно, но согласилась:

— Хорошо…

Затем, я, всё-таки, дожарил блины и сырники, и показал ей пропорции ингредиентов на новом замесе, чтобы она могла сделать это сама в течении дня.

А к «завтрачному» ассортименту добавил ещё и блинчики с творогом.

В готовый блин заворачивал начинку из смешанных и растолчённых творога, сахара и яйца и немного поджаривал на сковороде.

Тут мать не удержалась и съела ещё два блинчика с творогом и вареньем сверху, после чего, от отца донеслось укоризненное:

— Марфуш…

— Всё — всё! Заканчиваю! — Ответила мать, запивая последний блинчик мятным чаем. — И так уже объелась…

И мятный чай, и чабрец, кстати, были тут известны — их пили при простудах. Но вот добавлять в сам горячий напиток сахар по вкусу тут не додумывались.

Сахар, кстати, здесь оказался весьма любопытный — мне такой в прошлой жизни никогда не доводилось видеть целиком. Тут был не песок и не рафинад, а цельная головка желтовато-коричневатого сахара, от которого этот самый сахар для кружки сначала надо было отколоть.

Уже покрошенный в вазочку сахар с головки в крафтовых кофейнях я видел, а вот саму голову сахара — ещё никогда.

Интересно было.

Когда мы закончили с блинами и сырниками и проводили последние подготовления перед открытием, вернулся Весемир. Его отец отправил в порт поспрашивать про кофе. Но вернулся он не один, а с каким-то мужчиной восточной внешности и в пёстром халате.

— А-а-а… Тут это… Я про кофе, а он…

Весемир начал что-то мямлить, но инициативу перехватил сам гость, он сделал полупоклон в нашу сторону и с лёгким акцентом представился:

— Мир вашему дому. Я — Азад Ширази из Шираза, купец. Ваш посланник… — Он указал глазами на Весемира. — Искал такой товар — как кофе. У меня есть «„копи“„, также известный кое-где, как “„кава“». Может, посмотрите на товар?

Как только я услышал «кава», тут же встал в стойку. Так раньше называли кофе. Копи — в первый раз слышу, но тоже похоже на кофе.

Я подошёл ближе к торговцу:

— Показывайте!

Тот удивлённо посмотрел на меня, потом перевёл свой удивлённый взгляд на отца, но тот просто кивнул: мол, всё в порядке, так и задумано, что кофе определять буду я.

Лицо торговца сразу же стало серьёзным, и он достал из сумки, которая была у него в руках, тканевый мешочек, развязал тесёмки и расправил его на ближайшем столе, чтобы содержимое было лучше видно.

В ткани обнаружилась горка из… бобов зелёного цвета.

Наклонился и рассмотрел получше.

Не, никакие это не бобы, а вполне себе узнаваемые по виду… зерна кофе, просто не обжаренные!

Надо же, нашлось!

Взяв одно зёрнышко, понюхал его.

Эм-м-м… нечто среднее между травой и сеном. Ну верно, оно же ещё не обжаренное.

Всмотрелся повнимательнее.

Да это сто процентов зёрнышко кофе!

Бросив зерно к остальным в тряпичный мешочек, кивнул торговцу:

— Это — кофе. Что по цене?

— Мешок копи — один золотой талер.

Хрена себе цены!

Золотой!

Да вся таверна стоит восемнадцать золотых. То есть, получается восемнадцать мешков кофе?

Не, нафиг надо!

У отца было такое выражение лица, что даже без слов я понял, что у него мысли схожие с моими.

Я покачал головой:

— Прошу прощения, но не интересует!

Жаль, конечно, но рад так — лучше, обойдёмся чаями.

Азад не сдавался:

— Копи отлично использовать для мытья рук, но у него есть и ещё одна просто великолепная способность… — Торговец выдержал мхатовскую паузу и выдал. — Он убирает запах ног.

Я себе чуть «„фэйспалм“» не отвесил. Да тут, похоже, ещё не пьют кофе!

Не, я знал, что кофе прекрасно впитывает любые запахи, поэтому его обязательно хранить отдельно, а обжаривать на чистой сковороде. Но что до того, как его начали пить где-то на востоке веке в пятнадцатом, его использовали как средство от запаха ног — вот это, для меня оказалось полной неожиданностью!

Отец с матерью как-то странно на меня посмотрели.

Ну да, я же им рассказал, что кофе мне нужно для приготовления напитка. Но то, что напиток можно делать из средства от вонючих ног для них, похоже, слишком по-новаторски…

Я покачал головой:

— Слишком дорого для заменителя мыльной травы. А ноги у нас и не пахнут…

— Десять серебра за мешок. — Тут же сориентировался Азад.

И вот тут я даже встал немного в ступор оттого с какой лёгкостью торговец уронил мешок в цене в десять, мать его, раз!

В голову пришло понимание, что с местными торгашами просто необходимо торговаться! И это не скупердяйство какое-то — а просто физическая необходимость!

Вспомнился анекдот:

"В ресторане официант приносит счет. Клиент рассматривает его и спрашивает:

— Извините, а что это за строка в счете. Прокатило: 500 рублей?

Официант:

— Не прокатило. Вычеркиваем."

Ну, и тут так — за золотой впарить не прокатило, вычёркиваем. Пусть, берут за десять серебра!

Поняв, что торговаться можно и нужно, я закинул удочку:

— Два серебра… — Торговец тут же потерял интерес, это стало ясно по его выражению лица, так что я тут же сориентировался. — Пять серебра!

Вот теперь, отблеск интереса снова появился:

— Девять серебра и пятьдесят меди. И то, только в качестве исключения — как новому торговому партнёру.

— Может, лучше, семь, тогда? Так сказать, для более плодотворного последующего сотрудничества.

Азад возмутился, но лишь для вида:

— Так я без прибыли останусь! Но для крепости фундамента нашего последующего сотрудничества — девять серебра. И не медяком меньше!

— Восемь, но я беру два мешка!

Азад задумался на мгновение и, улыбнувшись, протянул вперёд руку для рукопожатия:

— Идёт!

Отец вылупил на меня глаза, и понять его можно.

Я так прикинул в голове — у нас сейчас где-то двадцать пять серебра должно быть на руках — и это с учётом всех сверхприбылей за последние пару дней.

Так вот, из этих двадцати пяти я собираюсь сейчас потратить аж шестнадцать серебряных талеров — прилично больше половины всех наличных средств!

Звучит дико — как для средства от запаха ног.

Вот только, кофе — это потенциал прибыли не меньший, а, скорее даже больший, чем от того же пива! Да и кофе полезное — в отличие от пива.

Два мешка кофейных зёрен нам хватит… да на полгода хватит, наверное! Там же расход небольшой на одну кружку.

Поэтому, однозначно надо брать!

Повернул голову к отцу и кивнул:

— Надо!

Отец задумчиво смотрел мне в глаза пару секунд, но, всё-таки, «сдался» и просто подошёл к Азаду обсудить оплату и доставку.

Мда-а… Доверие отца ко мне явно скакнуло в район небес!

Я попробовал поставить себя на его место.

Две трети всех средств заплатить за два мешка «„не пойми чего“». Якобы, мы будем делать из этого напитки, но вообще это средство против потных ног.

Дал бы я в подобной ситуации деньги?

Не знаю…

Но отец почти сразу согласился!

Как только довольный собой купец вышел из нашей таверны, в зале воцарилась тишина. И отец, и мать перевели свои взгляды на меня. Весемир же вообще куда-то испарился — на всякий случай.

Первым нарушил тишину отец, вздохнув:

— Хайнц… надеюсь ты знаешь, что делаешь. Не хотелось бы впустую купить два мешка невероятно дорогого средства от потеющих ног…

Хех!

Я прав оказался.

Именно это больше всего и смутило моих родителей.

Вместо ответа на вопрос, я подошёл к развязанному мешочку, любезно оставленному Азадом на столе и взял в руки жменьку сырых кофейных зёрен:

— Думаю, сейчас все ваши вопросы мгновенно отпадут. Разве что… — Повернул голову к отцу. — Нам на сегодня нужно кувшина три молока, если не больше. Ну, и кувшин сливок тоже не помешает…

* * *

Весемир, скрывшийся на кухне, был быстро отправлен к молочнику. Ну, а мои родители проявили солидарность и засели на кухню смотреть, что я буду делать с этим «„средством от ног“».

Ну, а я взял чистую сковородку и начал обжаривать кофе, предварительно распахнув дверь на улицу нараспашку и окно. Кофе при жарке даст дыма не меньше, чем стейк. В общем, всё будет в дыму и лучше, заранее озаботиться вентиляцией, чтобы этот «бой в Крыму, всё в дыму и ничего не видно» поскорее бы рассосался.

Зёрна на дне сковороды лежали одним слоем. Ну, как лежали… я постоянно перемешивал их, не давая лежать на одном месте дольше секунды, и жарил до того, как услышал первый треск от зёрен.

Всё, в целом зёрна уже обжарены!

Но можно добиться более глубокой обжарки. Только без фанатизма — а то, будет сильная горечь…

Ещё немного постоянного перемешивания, и я откинул обжаренные зёрна в холодную посуду и начал обдувать полотенцем.

По-хорошему, надо бы дать обжаренным зёрнам полежать сутки перед тем как начать употреблять — но, думаю, и так будет неплохо.

Как только зёрна остыли, я выложил их в маленькую кастрюльку и взял многострадальную колотушку. Ей и пюре толкли и творог… И вот теперь, будет кофе.

Надо заказать отцу, чтобы купил нормальную гранитную ступку с пестиком. Если такие есть в продаже. Ну, а если нет, то надо заказать у каменщика. В ступке будем и кофе молоть и специи.

Эх… жаль, нет кофемолки. Но, ничего! Вон, только что вернувшийся от молочника Весемир есть — пусть, занимается.

Смолов кофе, я взял са-а-амый маленький сотейник, что смог найти, и начал варить кофе.

Турки, она же «„джазве“», здесь просто не существует. Я уже молчу про нормальные рожковые кофеварки — потому, обходимся тем, что есть. Тем более, что разные кофейные напитки делают не только с помощью кофемашины, но и по-старинке — варкой кофе по-восточному.

Родители как зачарованные наблюдали за тем, как я не давал вздыбившейся пене убежать из сотейника — а затем, снова дать ей тепла, чтобы подняться.

Закончив с варкой, я дал кофе осесть и аккуратно налил чёрной одуряюще пахнущей жидкости в кружку — без осевшей накипи. Затем, снял подогретое молоко, сразу три вилки, которыми изобразил венчик, и за одну минуту умудрился его взбить минимум в два раза — а то и все три, после чего, тонкой струйкой влил в кофе.

Как только я закончил с этим, отколол кусочек сахара от головы и поставил кружку и блюдце с сахаром перед родителями:

— Пробуйте. Можно с сахаром, а можно и без.

Таким образом, этот мир впервые увидел капучино.

И мои родители будут первыми, кто его попробует.

Друзья, завтра проды точно не будет. Ну а в пятницу, как и обещано, прода будет) Как всегда поздно вечером, даже ближе к ночи