Глава 17

Грузчики отнесли мешки нашей картошки в телегу, в которую была запряжёна тощая, флегматичного вида кобыла.

Такой же тощий и хмурый кучер буркнул:

— Только груз! Пассажиры — за дополнительную плату!

На что отец ничего не ответил и просто пошёл рядом. Ну, и я за ним следом…

Куда он, этот кучер, там собирался нас сажать в телеге — тайна, потому что эта телега имела лишь борта из деревянных досок и никаких сидушек. Сидеть нам надо было на своих же мешках картохи, что ли?

Но, вообще, бизнес у ребят устроен удобно — и грузчики и транспортировка до дома. Этак, даже по-современному услуга организована, разве что в приложении не заказать.

Кобылка медленно переставляла свои подкованные копыта по мостовой, отчего цоканье разносилось эхом во все стороны. И медленно — это не фигура речи, мы с отцом от этой кобылки не отставали, шли по тротуару рядом. Мы, правда, и не были впряжены как лошадка в телегу с кучером и гружёную пятью большими мешками картохи…

Когда мы добрались до таверны, кучер натянул поводья и крикнул:

— Тпру-у! — А когда гужевой вид транспорта затормозил, по-прежнему хмуро кивнул отцу. — Сымай груз, за разгрузку не оплочено!

Услуга-то, может, и по-современному устроена, но вот сервис явно хромает.

Впрочем, отец буквально за пару минут разгрузил картошку в обеденный зал и потащил первый мешок на кухню в подпол. Ну, а я пошёл следом — просить у матери какой-нибудь керамический горшок — в моём кулаке была всё это время зажата семечка красного перца.

Уж не знаю, удачный я выбрал сорт из предложенных разных семян или нет — это лишь время покажет. И чем раньше я посажу свой первый кустик — тем раньше узнаю.

Мать была на кухне, и она не теряла времени…

Пока мы с отцом ходили в порт за оптовым закупом, одна большая медная кастрюля была уже заполнена почищенной и порубленной на кусочки картошкой, а во второй — уже не было видно дна.

— Как сходили?

Отец сгрузил мешок картошки на пол, рядом с люком в подпол и распрямился:

— Пять мешков кал… — Отец стрельнул на меня взглядом и усмехнулся. — Картошки взял…

Мать отложила нож на стол, протёрла руки полотенцем, заткнутым за пояс на фартуке и, подойдя к отцу, приложила ладонь ко лбу:

— Ты как себя чувствуешь?

— Прекрасно!

После чего, мягко убрал руку матери от своего, видимо, не горячего лба.

Затем, открыв люк в подпол, спустил мешок вниз.

— Хм… — Мать покачала головой, после чего, наклонилась вниз к люку и спросила. — Сколько потратили? Пять серебряных талеров?

Из подпола донеслось глухое:

— Нет, мешок был по полтора серебряных талера, но я сторговался до одного серебряного и двадцати пяти медных за мешок… — Голос отца перестал быть, как из бочки, так как, над поверхностью пола появилась его голова. — Всего потратили семь серебра и двадцать пять медных монет.

Мать нахмурилась:

— Должно же быть шесть двадцать пять!

— А вон… — До конца вылезший наверх отец кивнул головой в мою сторону. — У сына спроси, куда он ещё серебряный талер потратил.

Мать приподняла в удивлении брови и посмотрела в мою сторону.

— Вот… — Я разжал кулак, показывая матери семечку красного острого перца в руке,- Мне, кстати, нужен горшок.

Мать подошла ко мне, осмотрела семечку в моей руке и спросила:

— Что это?

— Семечка острого перца.

Мать легонько хлопнула себя правой ладонью по лицу — ну, и выражение своего лица сделала соответствующее:

— Хайнц… Тут не растёт острый перец! И ты на это потратил серебрушку⁈

На что я улыбнулся:

— Тут… это смотря где — «тут»… На улице не растёт, а в доме — прекрасно вырастет.

— В доме⁈ — Удивились одновременно и мать, и отец.

Я указал пальцем на потолок:

— У меня в комнате — на подоконнике. Но это для начала — чтобы вырастить первые семена, а потом я сделаю… кхм… специальный прозрачный домик на улице — парник. Вот там — и будем выращивать!

Мать покачала головой:

— Мда… это опять твои идеи?

Я кивнул:

— Да… Ну так они ведь работают, разве нет?

— Не знаю пока…

Мать подошла к отцу и снова приложила ладонь к его лбу, но тот рассмеялся:

— Да всё со мной в порядке! — После чего, отстранился от ладони и вышел с кухни за следующим мешком картошки.

Что странно — так это то, что именно мать изначально дала ход моим идеям.

А вот теперь — что-то от них не в восторге. Это видно…

Видимо, слишком сильный у местных людей страх перед грибами, вот она и переступает через свой страх.

Но не у всех местных есть страх перед неизвестными ядовитыми грибами, отец вон — тарелку картохи со сморчками умял и добавки сам себе навалил.

Ладно, когда мать убедится, что с отцом всё в порядке, тогда и отпустит её, скорее всего…

А пока…

— Так что, дашь мне горшок? Вернее, два. Небольшие. И два глубоких блюдца.

Мать, собиравшаяся вернуться к столу за нарезку картошки, бросила на меня быстрый взгляд и свернула к шкафу, откуда вытащила два горшочка — размером с пару кружек.

Затем, она открыла выдвижной шкаф и протянула мне ещё и две керамические плошки:

— Подойдёт?

— Да, спасибо!

* * *

Пока родители готовились к открытию таверны, я занялся посадкой семечка. Вернее, двух — одного семечка острого перца, и одного семечка помидора.

Вооружившись деревянной лопатой, я пошёл искать, где земля лучше. Весь наш большой огород состоял из обычного глинозёма — никаким чернозёмом там даже не пахло! Мало того — ещё в почве было достаточно много камней.

Хотя… глинозём — это на восемьдесят процентов глина.

А тут… присмотревшись, я понял, что, наверное, пятьдесят на пятьдесят земли и глины.

Не так уж и плохо, как я подумал при первом копке лопатой.

Что ж, почва пригодна для выращивания чего-либо, но надо бы её удобрить.

Порыскал по участку и остановился у компостной кучи, куда кроме пищевых отходов, явно выкидывали и куриный помёт.

Копнул поглубже, до места, где всё давно уже перегнило, и остался удовлетворён увиденным — всё перегнило настолько, что уже напоминало обычную почву.

«Недоглинозём» очистил от камней, смешал с небольшой долей давно отлежавшегося перегноя… И вот, почва для моих первых кустов готова!

Осталось только подготовить горшки.

Если использовать горшок — вот так вот — какой он есть, то можно сгноить корни растения. Часть воды, когда ты поливаешь растение, впитывается -корнями, часть — испаряется, а часть оседает на дне.

Такое болото на дне очень вредно для растений. И чтобы его не было, в дне такого специального горшка делают отверстие или несколько отверстий, чтобы лишняя вода уходила из горшка наружу.

Специальные горшки для растений изначально делают с отверстиями внизу, у меня же горшок обычный, у него дно не протекает. Если я попробую сделать в нём отверстие внизу, например, круглым металлическим наконечником половника, то горшок просто расколется. Но есть один секрет…

Я сбегал на кухню за половником, подошёл к колодцу, набрал полное ведро воды и опустил горшок на его дно. Перевернул горшок днищем кверху, приставил конец половника и помолился местным богами — если они есть…

Если я просто разобью горшок — мне второй, возможно, и не выделят.

Задержав зачем-то дыхание, я приподнял наконечник над дном горшка и аккуратно стукнул прямо центру.

С характерным звуком в дне горшка образовалось ровное круглое отверстие.

Фух!

Я облегчённо выдохнул.

Получилось!

В этом и секрет, что пробивать горшок надо под водой — тогда получится отверстие. А вот если бы я так сделал на воздухе — то, горшок просто рассыпался бы на черепки.

Повторив процедуру со вторым горшком, я удовлетворённо сел на скамейку вместе со свежепродырявленными горшками в руках и, облокотившись спиной на стену дома, задрал голову вверх.

По небу сейчас плыли будто бы клубки ваты, а по лицу прошёлся поток чуть прохладного приятного ветерка.

Хорошо…

Почему-то захотелось посмотреть на себя со стороны, и я попробовал это сделать…

Я тут всего четвёртый день — а уже сколько всего успел!

Может, пара простых рецептов — это ничто… Но в нужное время, в нужном месте и с нужной подачей — они чуть ли не сотворили чудеса — пустое заведение таверны вновь наполнилось людьми.

Да, скоро поток желающих попробовать новинку иссякнет, но останутся те, кого их вкус пленит.

Нельзя останавливаться, потому что если остановлюсь — то, может остановиться и поток посетителей. Даже несмотря на пару уникальных блюд в нашей таверне.

Надо «придумать» что-нибудь ещё для нашего меню. Что-то, что приготовить не сложно.

Потом надо, наконец, поискать разные породы кур, чтобы вывести гибридную бройлерную породу.

А ещё, надо наладить поставки бычьего пузыря для парника… Это, наверное, к мяснику на рынок сходить придётся…

И пока прут грибы — надо заготовить их впрок, на весь год вперёд.

И это только то, что нужно делать «ещё вчера». Когда же это всё успевать — учитывая, что с утра и до вечера надо ещё и работать в таверне?

Надо ещё нанять персонал и заняться этим тоже как можно быстрее.

Неудивительно, что хандра по прошлой жизни и моим близким не наступает. Ей просто некогда!

Распахнулась дверь на кухню, и оттуда выглянула мать:

— Ты долго там? Нам скоро открываться!

Вскочив со скамейки, я улыбнулся.

Ну вот, о чём я и говорю — хандрить некогда!

Схватив оба горшка в охапку, я дошёл до места, где смешал землю с перегноем и наполнил оба горшка. Затем, отнёс их на второй этаж, к себе в комнату, где пристроил горшки на плошках на подоконнике, и… торжественно посадил два семечка по центру двух горшков.

Полив водой оба семечка, которые станут — ни много ни мало, основой моих будущих блюд, спустился на первый этаж и надел фартук.

Через окна в зале были видны люди, что ждали снаружи открытия таверны, и их было гораздо больше, чем вчера…

Пора открываться!