Глава 14

Мы быстро покушали. Потом отец взял топор, волокуши свернул в рулон и закинул на плечо и, спросив готов ли я, повёл через поле в лес.

Прямо за границей нашего участка простиралось километровое поле — где уже потихоньку начинала пробиваться зелень.

Идя следом за отцом, я пытался найти знакомые мне растения. Дикую мяту я найду абсолютно точно — без каких-либо проблем. У нас на даче её было столько, причём росла она прямо за забором, что её я ни с чем не спутаю — с этой мятой я выпил в своё время сотни литров чая…

А на счёт остальных яснотковых — я уже был не уверен.

Как выглядит зеленый базилик, я знаю — жена на грядках выращивала. А вот с той же душицей (она же орегано) — немного сложнее. Под моим забором она не росла, и целенаправленно по полям и лесам я её тоже не искал — так что знаю, как она выглядит исключительно в измельчённом виде, в пакетике.

Впрочем, яснотковые — одно семейство, а, значит, чем-то они должны быть похожи. Но ориентироваться я буду даже не на это, а на более надёжный способ — а точнее, на свой носопыр! Каждое растение, которое я встречу, я оторву от него листочек, разотру между пальцами и понюхаю.

Первым полезным растением, что я нашёл было что-то бобовое — скорее всего, дикий горошек. Точно определить не получилось — стручков пока ещё нет, но листочки чётко отдавали на запах и на вкус горошком. Сорвав один стебелёк, я потихоньку начал его подъедать, ведь пока нет стручков — именно листья на диком горошке съедобные. А когда пойдут стручки, листики уже станут слишком твёрдыми, неприятными.

Эх, сколько этого дикого гороха мы с пацанами съели летом в деревне по полям!

Отец скосил на меня взгляд, когда я откусывал очередной листок со стебелька.

— Будешь? — Я протянул ему зеленушку.

На что тот качнул головой:

— Не.

И перестал на меня коситься.

Я же тормозил у каждого перспективного растения, тёр листок, нюхал, только после этого догонял отца.

Таким темпом мы и дошли до леса. И уже на опушке я застопорился у невысоких пока что зарослей… орегано! Ну, душицы, то бишь.

Ни на мяту, ни на базилик, кстати, особо не похоже. Не, сама форма листьев похожа, конечно — но они, по сравнению, с базиликом и мятой, совсем уж крошечные. Так что я даже и не подозревал, что это близкий родственник мяты…

Но стоило только растереть листок между пальцев — и как будто, я в Италии очутился! В нос мне ударил сильнейший запах свежеприготовленной итальянской пиццы из печи!

Ведь настоящая «„красная“» пицца может быть ТОЛЬКО с душицей, и по большому счёту, именно душица — это и есть запах настоящей пиццы! Правда, та же «„маргарита“» делается без орегано — а только с базиликом, и не менее классическая, но это уже детали…

Я застыл на месте и никак не мог надышаться этим запахом!

Дело в том, что, в последнее время, в моей прошлой жизни — всё покупное орегано в пакетиках превратилось просто в ничто! Открываешь пакетик орегано, нюхаешь и… высыпаешь всё в мусорку!

Потому что запаха орегано как такового нет, и пахнет из пакетика просто какой-то соломой. Правда, из всех брэндов на рынке оставался только ОДИН, который пах настоящим орегано — а не пересушенной соломой. И то, запах орегано просто угадывался. Сильным он, опять-таки, не был.

Сейчас же у меня аж голова закружилась от этого дивного сильнейшего запаха того самого орегано. Свежего, настоящего — а не высушенной в неправильных условиях не понятно какой травы.

Понятно, что голова закружилась не от запаха — а, скорее, от того, что я глубоко дышу уже секунд двадцать и всё никак надышаться этим запахом не могу…

Уже отошедший от меня метров на тридцать отец меня окрикнул:

— Хайнц!

Я поднял совершенно счастливое лицо от «букета» орегано и спросил:

— Что?

— Ты идёшь?

— А, да… Только обратно пойдём этим же путём, хорошо?

Отец посмотрел на меня, потом на траву в моих руках и спросил:

— Нашёл что-то?

— Ага! — Я прошёл вперёд и подсунул отцу под нос свою находку.

Тот понюхал и кивнул:

— Знаю такое, душица — лекарственное растение!

Я аж удивился:

— Лекарственное?

— Да. Отвар помогает, когда заболел. Когда животом мучаешься тоже помогает. Ну, и иногда его в мясо добавляют для вкуса.

Иногда…

То, что все яснотковые полезные — это и так понятно. Думаю, тут и мяту, и тимьян, и базилик в медицинских целях тоже используют.

Но вот то, что это просто шедевральные травы для кулинарии — тут, похоже, пока что не в курсе…

Просто добавить тот же орегано в мясо при его приготовлении — это одно дело, но стоит протомить эту душицу в томатном соусе… И это уже отвал башки!

Отец повёл меня вперёд в лес и уже метров в ста, остановился у поваленного дерева с большим выворотнем корневища. Рядом виднелась щепа — видимо, поваленное ветром дерево тут было не одно, но второе уже разрублено топором и сожжено в нашей печи.

Отец кивнул мне:

— Я — рубить, а ты походи по округе, пособирай хворост.

Скинув свёрнутые в рулон волокуши с плеча на землю, отец достал из-за пояса свой топор, примерился и начал без лишних слов рубить поваленный ствол.

Я же отошёл метров на десять и начал собирать хворост. Палки, еловые ветки — в общем, всё то, что хорошо подходит для розжига печи.

Собрав целую кучу, я внезапно остановился и в удивлении уставился себе под ноги. Прямо передо мной — из земли, торчала знакомая мне по прошлой жизни шапочка в бесконечных извилинах.

Да это же сморчок!

Весь хворост, который я набрал себе в руки, я на том же месте скинул на землю и бросился к грибу.

Ну да, сморчок! Одна из разновидностей…

Да это же… весеннее золото! Грибное, имеется ввиду. Сморчки по вкусу ничем не уступают тем же белым и лисичкам — наоборот, ценятся даже больше.

Сорвав гриб, я как ищейка, тут же начал искать рядом и нашёл ещё один. А рядом — ещё один, и там вдали — тоже.

А это что?

Строчок…

Судя по тому, каким здоровенным он вымахал — строчок гигантский. Съедобный гриб.

Там есть и ядовитый вид, но это условно — отвариваешь перед употреблением, или сушишь, и через несколько месяцев яд распадается.

В общем, мы всегда все строчки брали — и полностью съедобные, и ядовитые — просто обрабатывали так, чтобы яда не оставалось.

По вкусу строчки сморчкам уступают, но тоже о-о-очень вкусные!

Я, как заядлый грибник, абсолютно забыл про какой-то там хворост, и начал в азарте исследовать лес — в поиске грибов.

Не знаю, то ли тут всегда так, то ли год выдался грибным — но лес был буквально весь завален грибами!

Несмотря на то, что лес мне был незнакомым, я без опасений петлял между деревьев — в поиске всё новых и новых грибов. Заблудиться не боялся, потому что постоянно слышал прекрасный ориентир — звук рубки дерева.

Если звук сильно отдалялся — то, я возвращался обратно.

Почти сразу рук для найденных грибов стало не хватать, так что я стянул с себя рубашку и сделал из неё импровизированный туесок. Вернее, по размерам, скорее, полноценную большую корзину.

И только когда я наполнил свою рубаху грибами с горкой — лишь тогда вернулся обратно к отцу на звук рубки дерева.

Я гулял по лесу, как минимум, час — а то, и больше. Сложно следить за временем, когда нет часов. Но времени точно прошло прилично так…

Так вот, за это время отец отрубил всего один «пенёк» от поваленного ствола и сейчас разрубал эту чурку на отдельные дровины.

Мда… С эффективностью труда в это время явно бо-о-льшие проблемы! КПД просто минимальный! Тут нужен был изначально не топор — а пила. Но, видимо, пил тут или нет, или они дорогие.

В общем, я оставил себе в голове ещё одну зарубку на счёт того, с чем идти к местному кузнецу.

Увидев меня, отец сделал перерыв и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Заметив, как я осторожно, будто важный клад, укладываю свою заполненную рубаху на траву, отец поинтересовался:

— Что это? — А подойдя и увидев грибы, снова посмотрел на меня как на скорбного умом — ровно так же, как и смотрел на меня в первый мой день попадания в тело Хайнца. — Ты всё время собирал ЭТО вместо хвороста?

Я кивнул:

— Да. Оказалось, что сейчас весь лес в грибах!

Отец помолчал пару секунд, а затем, тяжело вздохнув, покачал головой:

— Высыпай своё «добро» здесь, а рубаху мать отстирает. — Я в вопросе приподнял правую бровь вверх, и отец пояснил. — Это — несъедобно! Мясо бедняков едят только в сильный неурожай и голод. И то, надо знать, что есть — можно и помереть.

Не, я знал, что в средние века грибы были не особо-то и популярны, но, чтобы вот так⁈

Хотя… С другой стороны, взял ты строчок обыкновенный, предварительно не отварил (а на всякий случай даже пару раз) с последующим сливом отвара, куда вышли все токсины, и вполне себе можешь отравиться. Даже со смертельным исходом! В некоторых странах в моём прошлом мире даже ввоз строчков обыкновенных запрещён! В других странах же, этот гриб считается условно съедобным — то есть, можно есть после определённой подготовки.

Взял ту же бледную поганку, а ведь её невероятно часто путают со съедобными грибами, съел, и помер.

Засолил грибочков в горшке без стерилизации, хранил неправильно, и вот ты уже помер от ботулотоксина.

Взял зонтик, пожарил в муке, съел и помер. Потому что вместо зонтика ты взял «„лепиоту острочешуйчатую“» — ядовитый гриб.

Грибы, когда ты не знаешь, что делаешь — крайне опасная вещь! И да, если не знать, то лучше их, вообще не трогать, это чистая правда!

Вот, видимо, в таком ключе и рассуждали люди в средние века, когда опасались иметь дело с грибами. И, между прочим, правильно делали!

Но я-то знаю — всё-таки, стаж походов за грибами… да вся жизнь! Сначала — в деревне, потом — все леса вокруг дачи исходил. Я никогда не перепутаю условную рядовку с бледной поганкой и, всё равно, тщательно смотрю каждый гриб.

Так ведь ещё и вкусных грибов не так много. Очень много грибов обладают невыразительным, землистым вкусом — как например, те же подберёзовики.

Потому, видимо, и мясо бедняков: варёный, а не жареный, склизкий подберёзовик не очень-то и вкусный…

Так ещё и хитиновая оболочка молекул в грибах не переваривается — потому девяносто восемь процентов полезных веществ из грибов не усваиваются.

Чтобы усваивались, а не просто давали аромат, нужно физически её повредить, эту оболочку — измельчить грибы в ступке или блендером и кушать в том же крем супе, например.

В общем, грибы — бесполезна с точки зрения средневековья штука. Высокая вероятность отравиться, в основном, невыразительный вкус, ну, и низкая усвояемость питательных веществ.

Я про себя усмехнулся…

Самое время устраивать грибную революцию!

Это ж как вспаханная, подготовленная земля — кинь семечки, и всё взорвётся буйным зелёным ковром!

Познакомить людей со сморчками, белыми грибами, да лисичками — у них же всё вкусовое мировоззрение перевернётся! Главное, чтобы не побежали в лес собирать грибы самостоятельно, реально ведь могут потравиться. Конечно, смертельный исход — не самая частая штука, и в основном, от бледной поганки, но и понос со рвотой — не самое приятное времяпрепровождение!

В общем, вот отец, видимо, и подумал, что я набрал всякой ядовитой дряни…

Потому-то я просто улыбнулся и покачал головой:

— Не надо ничего высыпать! Я знаю, что делаю. После того, как ты это попробуешь… — Я указал на свою импровизированную корзинку, полную сморчков и строчков. — Сам меня потащишь в лес грибы собирать, запасы делать — пока эти грибы не отошли.

Отец нахмурился:

— Они могут быть ядовиты!

На что я приподнял руки в успокаивающем жесте:

— Эти съедобные, не волнуйся.

Да, тут не было даже условно съедобных строчков обыкновенных, одни только гигантские, а они считаются съедобными без особенной предварительной подготовки. Не условные сыроежки, конечно — которые можно есть сырыми, но всё же!

Мои заверения отца не успокоили, и мы ещё пару минут спорили о том, что делать с моими собранными грибами. Если бы не мой аргумент о том, что про грибы я узнал после удара головой, также, как и про картошку, он бы меня даже слушать не стал — а так, махнул рукой:

— Ладно, тащи домой. Пусть, тебя там мать вразумит!

В общем, домой мы пошли… по-разному: Отец — с волокушей нарубленных дров и с хмурым выражением лица, а я с мешком вкуснейших грибов и с улыбкой на всю физиономию!

Так сейчас ещё и, душицы наберу на опушке!

Улыбка на моей физиономии стала ещё шире!