КНЯЖЕСТВО ЛАДОЖСКОЕ. АЛЬДЕЙГЬЯ. КРОМ. 11 октября 862 г.

Ильменские старейшины стояли рядком перед столом. Здесь были и посланцы мерян с Оки, и Веси Прионежья. Ну и кривичи северный, водь с ижорой, да словене понятно ильменские. Даже Верховный волхв прибыл из Перыни с парой в его деле товарищей, на богов посмотреть, да и договор скрепить. Пусть смотрит — мы не жадные. Он мужик умный, но после того, что мы здесь устроили на осеннее равноденствие, сомнений у него в нашей природе нет. Ну, или он, чуя после общения с Ольгой и Фадвой свою выгоду, глубоко при себе их, сомнения свои, держит. Признал вчера «ойче Воймил» меня воплощением Перуна, так что я буду теперь митрополией ещё моего славянского «коллеги» заведовать.

— Тверды ли вы в просьбе своей, — спрашиваю будущих Новгородцев, — обратной дороги не будет.

— Тверды, всехойче, — отвечает громко Рядита старейшина словен, остальные послы кивают головами и уже тихо его поддерживают.

Киваю Торсону. Он вручает Аркату нерянскому напечатанный на принтере текст. Из всех воевод этот оказался самый толковый, хоть и из финно-угров. Когда мы, три недели назад, на берегах захватчиков, выживших и не сбежавших, пленили, пришел черед и для тех, кто оставался на своих ладьях в нашей Волховской петле. Надяй, оставшийся за старшего, поторговался минут десять, но большие арбалеты с огненными стрелами его вразумили. Пулеметы мы даже не расчехляли, но для победы хватило и этого. Подогнали мы к ним плавучий причал и голенькими, по одному, приняли на левом бегу. Рассортировали. Отделили от простых воинов кормчих и главарей. Беседы с каждым провели… В общем-то. Они уже тогда были на все согласны. Но, процедуры — страшная вещь. Надо же всем племенам сообщить, у богов своих спросить, веча провести… А до Людинского городка, что у них за столицу, пешком двести верст, до прочих мест вообще до пятисот. Хорошо хоть реки да кони есть. Хватило им времени все понять и особо не торговаться.

Только вот грамотных среди них нет. Намучились с ними Торсон и Зоренко. Три с половиной сотни у нас полон, а письмо смогли освоить хорошо если десять. Понятно, что мы не учили их целый день. У нас не собес, Гаагских конвенций нет. Времена здесь не терпят церемоний: пленным нашли дело по силам. Кто на стройке, кто на пашне — крепость сама себя не поставит. Южная стена теперь уже не частокол, а полноценная древо-земляная твердь. Мы же за всё лето смогли так укрепить только северную. В общем, из старших мужей только Аркат и в чтении. Анна учитель хороший, и у нерянского воеводы к ней видно по всему есть сердечный интерес. То, что она вдова после гибели Мартова быстро прознал Аркат.

Двоих своих положили мы в том бою. Сварщика нашего старшину второй статьи Андрея Петрова и капитана Росгвардии Виктора Мартова. Еще трое погибло ладожан, Ходота из Любши и девять ободритов. На правом берегу вопреки нашим ожиданиям сеча была самая страшная.

Аркат становится сбоку, так, чтобы видеть и строй старейшин племен и нас — богов и волхвов, прямо напротив него стоящих.

'Мы Связем племен Ильменских, чудины ижорские, да водские, кривичи изборские, вепсы свирские да белозерские, меряне волгыдские и словене волховские. Порешив всем миром среди людей и старейшин наших, обращаемся к тебе князь Ладожский Рус, сошедший к нам из прави аки Один-Перун со спутниками твоими и супругой Ольгой-Фрейей-Живой, мужу Пресланы из Рерика внучки прежнего князя нашего Гостомысла:

Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Прими нас под руку свою, приди княжить и владеть нами. '

Лицензированный судья РФ Фадва составил документ и «благословил» его чистоту. Душа России благословила рождение самой себя.

Круг замкнулся.