* * *

ALDEIGJA (ЛАДОГА). 8 сентября 862 года.

Праздник у нас на носу. Осенины. В наше время, вроде, позже был этот Луков день и праздник урожая. Но, здесь, порядок другой. Отсеялись мы озимыми, и даже картофель собрали. Не есть пока — на рассаду в следующем году. Выдохнули. Еще грибы и ягоды остались собрать да желуди для нашего «кофе», а так, прошли в целом страду. Впереди только война.

И моя с Пресланой свадьба. Завтра. До войны.

В том, что мы победим, никаких сомнений нет, но всякое случается. Води Йим вовсе не дурак, это вообще, как оказалось, не имя его, а должность: «Водский вождь» по-нашему. Так-то его Вихтуй Олевпьяг зовут, почти Виктор Олегович. Ровесники мы с ним. Вождь он опытный. Уверен я, что этот Вихтуй уже наслышан про «богов» и прочие чудеса. Жены у него и сейчас две, а ещё две умерли. Внуки уже есть. Прислана он толи троюродный дядя, толи племянник троюрный же. Воевать он не любит. Но, его толкают в спину на бой. Его соплеменники и ещё сосоюзники — будущие новгородцы — на своих вече проголосовали вновь выбить норманнов и прочих викингов со своей земли, как это делали не раз. Жгли и убивали оккупантов нещадно. Или угоняли в рабство, продавали на невольничьих рынках. Уцелевших раненых мужчин, женщин и детей. Сейчас они шли за тем же самым и для того же самого — очистить земли, освободить своим ладьям путь.

Обычное дело для этого времени. У нас тоже уже были рабы. Большей частью рабыни, как я уже и говорил. Нам остро не хватало женщин, особенно молодых. На «Штокмане» и на нашей эскадре были в основном мужчины. Назад мы не вернёмся, это ясно уже. Нужны семьи и продолжение Рода. У местных, женщин очень немного. Смертность высока. Они сами «тянут», откуда только могут. В приличном, по местным меркам, посёлке ободритов, под началом воеводы Мечислава, тоже с женщинами было сложно. Многие понимают, что назад в Рерик они уже не вернутся. Нужно устраиваться здесь.

Мы не захватывали в набегах, уводя из дома, а просто покупали летом на торжище, что и до нас было при Ладоге, девчат у их же родных или у тех, кто взяли их (силой или выкупом). И норманны и другие купцы этим промышляют, бесплатно же с родичами местные расставаться не любят. Наши сами присматривали кого купить, врач наш осматривал, если всё срасталось — покупали в жены. Девок не было, продавцы низменно «портили» товар, при чем часто перед самой продажей, даже пару раз пришлось усмирять наших желавших таким любвеобильным сатирам морды набить. Разное в наши времена понимание «девичей чести», в девятом веке нравы свободные. В двадцать первом тоже особо за «невинность» не цепляются. Многие на корабле были разведены и женаты не раз, их детей воспитывали отчимы, и сами они принимали детей новых жен. Оттого без проблем брали наши мужики и вдов, и даже с детьми, старались вообще не разлучать родных. Дети — они здесь быстро растут. Нам очень нужно было спешно расширять общину, причем желательно уже иметь в ней и подростков.

Конечно, и рабы у нас были, как без этого. Мужчин мы тоже покупали. Редко на торге удавалось найти каких полезных для местных нужд мастеровых, но годные воины и просто крепкие здоровые мужики нами ценились. При всей нашей механизации остро не хватало рабочих рук ни на строительство крепости, ни на сельхозработы. Бабы же, при всех их полезных и приятных качествах, не могли за нас брёвна тягать, вот и приходилось мужчин выбирать годных для битвы и для тяжелых работ на торжище. Много не брали — их же тоже надо было кормить. Создали даже комиссии из Грекова, Ингвара и Ольги, чтобы из предлагаемых здоровых, сильных, умелых да неглупых отделить. Так что расширили наше «племя» почти под сотню бывших рабынь и к ним девять детей, да полтора десятка рабов. Их старания были не лишними, они крепко помогли при обнесении частоколом города Ладога, но всё одно, большую часть работ самим, с жившими здесь ранее варягами, пришлось производить. За всё лето если дней десять отдыхали, но тренироваться с мечами лишь дважды не стали выходить! Сдружились мы все в общем, не взирая на статус. Я вот тут пока по делам в штабной избе задержался, а народ уже валит на футбол. Ольга не стала меня ждать увела уже на стадион Преслану.

Рабы… А рабы были и в третьем тысячелетии, только не знали об этом, работая, по факту, лишь за еду, одежду кое-какую и некоторые развлечения. То, что наши современники, в большинстве своём, считали себя «гордыми гражданами» сути не меняло. Впрочем, на Волховщине и сейчас рабство другое — раб практически член общины. Самый бесправный по началу. Климат такой, что на лишние рты хлеба нет. Если ты силен и умел — то важен для общины. Такой раб быстро становился полноправным, а баба, как родила, тоже считай была, как родная. Своих детей родных, но малых семья хозяев вполне могли приезжему купцу продать при недороде, а вот крепкого раба оставить, чтоб выжили остальные… У соседей, или в дальних краях, если повезет, славянский раб мог вполне сделать карьеру и стать свободным, так же и рабыня могла стать «любимой женой» какого-нибуть шаха или бая. Но, так везло немногим. То, что на западе рабов сейчас зовут «слейв», ана восток «скалиб» значит что много среди них славян, и варяги с местными торговцами делают всё чтобы невольничьи рынки Венеции, Басры и Андалуса не пустовали. Я не Робин-Гуд и не моралист. Своих людей мы никому не отдадим, их ценность местными даже не осознаваема. Ломать же всю работорговлю у нас ни сил ни желания нет. Мы не можем остановить этот поток — выбрать из него лучших и полезных нам единственная посильная пока задача.

Но сегодня праздник, а значит отдых. Для всех, кроме тех кто на вахтах и в дозоре, ну и разросшуюся нашу ферму конечно надо кормить и поить. Зойка михалычева принесла в июле двух козлят от выловленного с Пресланой героического ободритского козла. Нюрку свою наш боцман ещё до отплытия каким-то ценным вьетнамским хряком огулял, так она как раз месяц, как опоросилась. Про курей с кроликами можно не говорить. С ушастыми картина известная, а куры тридцать курей давали по яйцу каждый день! Без перерыва. Не высиживали, правда, но так местных их прабабок подрядили, так что если не салом ещё, то с цыплёнком табака Новый Год мы встретим. У нас даже лошади есть! Три кобылы на торжище приобрели. А третьего дня Вальхан Грайнер привез выкуп за своего отца Аудатия. Серебро и молодого черного жеребца фриза и чалую бретонку. Кобылка коренастая и уже жеребая. По весне купцы обещали привести жеребят арабов. Аржавин готов с таким племенным стадом из местных и варяжских фьордок лет за двадцать нам все нужные породные линии вывести. Лошадки нужны под седло, в хомут, да мотоплуги наши не вечны. Сам Аудатий Грайнер многому нас научил в современной торговле и сам у нас научился, потому, зная его стремления, я ему одну из имеющихся у нас библий отдал. И денег его же часть вернул задатком, чтобы по весне нужный товар привозил. После свадьбы отпущу готов, и ещё одну ладью местных с товаром.

* * *

ALDEIGJA (ЛАДОГА). ПОЛЯНА СПОРТА. 8 сентября 862 года.

Дни стоят погожие. Бабье лето пришло. По утру местные обряды отыграли. Днем же мы к спорту решили их приобщить. Рубка на тупых мечах, борьба (самбо, как не странно, у местных разработанного аналога нет), местный вариант армрестлинга на пеньках, толкание бревна и прочая дурь молодецкая, перетягивание каната, метание каменного ядра и копья… Сшибки стенка на стенку и прочие калечащие развлечения решили уже на октябрьские гуляния оставить. Завтра не тот день что бы с битой мордой ходить.

Но, главное, у нас сегодня футбол в честь нашей завтрашней свадьбы с Пресланой.

Центр поля. Точнее, большой поляны праздника. Расчищенное поле за поселком викингов удачно вписалась меж сопками, так что народу есть где разместится. Для лучших людей лавки ближе к полю есть. Из брёвен и сетей собрали ворота. Мяч сегодня настоящий — со «Штокмана». На тренировках был местный, набитый сеном, но зато кожаный. Ждём сигнал Михалыча. Он сегодня рефери в поле. Он в авторитете у всех, потому он и судит матчи Кубка. Спорить с его решением никто не будет.

Мы стоим в центре поляны, в смысле в центре футбольного поля. Ворота с обеих сторон, разметка песком.

Турнир четырёх команд с говорящими названиями — «Балтика», «Викинг»,ободритский «Рарог» и «Соколь» из Любши. Турнир-блиц, всего одна жеребьёвка, два полуфинала и финал. По одному тайму по тридцать минут.

Нас трое в центральном круге. Я делаю символический первый пас на Ольгу, та на Лану, та кому-то из игроков в поле, и мы трое благополучно вышли за пределы игровой разметки поля.

«Стадион» заулюлюкал, засвистел, захлопал в ладоши, закричал.

«Хлеба и зрелищ» никто не отменял и в девятом веке. Хотя тут не столько про «зрелища».

Попаданческая «Балтика» играла конечно лучше, но «Викинг» были агрессивнее. Правила они знали, но в горячке боя могли и локтем в зубы заехать. Их исконная кила — игра, в которую они тут играли местным вариантом мяча — попинухой, то есть кожаным мячом с сеном, наших нежностей не предусматривает. Сейчас игры — не спорт. У местных это забава и практически тренировка перед близкой войной. Только Один ещё усложнил задачу, отобрав щиты, топоры, ножи и мечи, заставив килу пинать ногами.

Разминка и смотр готовности.

В общем, для всех, даже попаданцев, это был турнир в преддверии войны.

Вопрос был уже не в Преслане. Води Йим уже тайно засылал послов. Торговались. Типа он мне отдаёт Лану, а я ему Ладогу, и мы уходим откуда пришли. Я поулыбался. Может для здешних я и бог, но вернутся в свой век не в моей власти. Идти же к отцу Пресланы — идея вредная, не доведем мы «Штокман» до Рерика. Предложил Вихтую в ответ — выкуп за Преслану. Всё же он не просто дальний её родственник, а третью неделю князь «Связема племен Ильменского», по уму и понятиям местным — мой суверен. Потому предложил щедро, серебром, вес — за вес. Дальше переговоры не пошли пока — далеко гонцам бегать.

На самом деле никто не собирался уступать, а они приплыли вовсе не торговаться. Старшина Аркат с мерянского конца, да Стойнег — воевода кривичский, прибыли посмотреть, что у нас тут. Будто летом ещё не насмотрелись и у гостивших у нас купцов не выпытали. Мы их приняли, чтобы увидеть их реакцию. Понятно, что Води Йим, точнее уже наверно Йим Связема, не сможет отменить решение их веч и общего приговора старцев этого союза-Связема. Весь, вот как я знаю, была против войны, да и водяне Вихтуевы не рвались, но словене с кривичами и мерей продавили «связемное» решение. Меряне тоже не едины, их то гонцы и предупредили нас о смерти Гостомысла и о бродящих в ильменских городках настроениях. Так что, отменить эти решения могу только я. Голосами тех, кто из здешних вождей и людинов уцелеет.

Краем глаза вижу, как Лана поправляет кобуру со своим Глок-17. Она с ним расстается разве что в бане. Или в постели. Оля тоже. У неё такой же пистолет. Глок-17 удобен, прост и легко ложится в женскую руку. Мой же пистолет Ярыгина тяжеловат и с ним бывает непросто. Когда заряжаешь магазин патронами, часто режешь пальцы о края коробки из-за особенностей загиба магазина. Пятнадцать раз щёлк-щёлк патроны. Зачем женщинам портить свои замечательные пальчики?

Главный «минус» — не так много выстрелов «Грач» выдерживает реально. Несколько тысяч всего. Но, я и не собирался вести бои с пистолетом в руках, для этого у нас есть АК-12. Зато выглядит солидно, настоящее оружие командира. Так что ходим с пистолетами, места же дикие, как говорится «на меч надейся»…

— Го-ол!

Это наши орут. «Балтика», команда пришельцев и богов забила.

— Судью на мыло! — захрипел Бергман. Одышка не давала старому учёному кричать во всю прежнюю мощь глотки и лёгких, а ведь когда-то, наверно, перекрикивал комиссию при защите докторской диссертации, учёный совет и был интеллигентно несдержан на язык. Наш профессор в пику нам болеет за местных. Они неплохо сошлись с ладожским годи (старейшиной) Ингваром, вроде как на почве этнографии. Викинг рассказывает профу местные легенды, а Францевич ему в ответ наши анекдоты травит. Не всё конечно понимают с первого раза, но уже притёрлись. Третьим, как не странно, в этой компании отправляемый сейчас Бергманом «на мыло» Михалыч, как знаток военно-морского фольклора, ну и кладезь тостов наверное.

Тут же на поле образовалась куча мала. В смысле мордобоя. Михалыч свистел в свисток, ругался матом, но сделать ничего не смог.

Мои рынды на мордобой на поле не реагировали никак. Ульф и Бьёрн расположились перед нашей скамьёй просто на земле и просто наблюдали, поглядывая по сторонам. Конечно, преторианцы мои могли вступить в бой в любой момент, но выглядели расслабленно, как дикие кошки. Большие такие… Опасные.

Спрашиваю Преслану:

— Лана, как тебе игра?

Ироничная улыбка:

— Забавная. Пусть пар выпустят. Лучше там, чем в посёлке.

Киваю. Умничка.

Ничего. Научатся они играть в футбол. Будут этот самый пар выпускать регулярно. И не только в футбол. Тем меньше у них будет времени мне задавать вопросы типа: «А ты кто такой вообще? Раскомандовался тут!» Особенно у наших.

— Пойду утихомиривать бойцов.

Мои рынды оживились. Язык они конечно страшно коверкали, но настроение моё изучили.

Оле идея не понравилась. Сказала вполголоса:

— Рус, ау, очнись. Завтра у нас твоя державная свадьба. Хочешь с фингалом под глазом вести невесту под венец? Или, чего доброго, сломают тебе руку или ногу, не дай Бог. Как пойдёшь? А скоро битва. Стой лучше здесь, я тебя прошу.

Преслана промолчала, но, лицо было красноречивым.

Я нахмурился. Доводы были резонными. Почему-то вспомнился Карл XII, сидящий на носилках во время Полтавской битвы.

Думал уже стрелять в воздух. Но патронов жалко. Их у меня меньше чем зубов! Греков что-то говорит в рацию. Встаю.

— Брейк! — бьет в затылок голос со «Штокмона». А потом, приходит легкая боль и гул. На поле же хватаются за уши. И игроки и Михалыч. Прибью акустиков!Зачем криворуких за пульт сажать? Или сознательно инфразвук пустили? Запретил же на людях, после вчерашнего, опыты ставить! Сами блин чуть не оглохли и всех кур переполошили, экспериментаторы, мать их.

Ольга с Пресланой крутят головами они, тоже кривятся.

Показываю кулак Грекову. Тот разводит руками.

Ладно разберусь позже. Хорошо хоть на полную мощь не включили и поле с трибунами не в фокусе.

Поединщики расцепились. Трясут головами. Даже наши не все понимают. Сочувствую, у самого в ушах звенит.

Кричу властно:

— Хорош! Кончай драку!

Куча мала постепенно распадается на отдельные, разной степени прямоходячести, человеческие экземпляры. Сайбулов спешит с аптечкой к одному невставшему. Михалыч показывает победившему в спарринге желтую карточку. Тот жмет плечами.

Кричу:

— Тайм аут. Пять минут.

Судит в поле конечно Михалыч, но всё равно я здесь главный, потому Михалыч кивает. Футболисты отправляются попить водички из кувшинов на край, или отлить в деревянный сортир за западные ворота.

Трибуны радуются. Футбол в народ зашел. Или просто кулачка понравилась? Она им пока понятней, но ещё пара таких кубков и в пинании мяча разберутся.

* * *

ALDEIGJA (ЛАДОГА). БАНЯ НА ГРУБИЦЕ. 8 сентября 862 года.

Вечер или утро часто у нас в семье начинались с бани. По настроению. Такие вот мы чистюли. Общая баня поселения — место публичное. Менее публичным местом были укромные пляжи на реке, где плескались разные наши девицы из общины, и мои бойцы охраняли сие. Конечно, воины любовались привлекательностью форм, но нынче такая эпоха, что это не так уж и редко можно увидеть, а сеновалы вообще не простаивали.

Большая часть попаданок отказывалась идти на такой пляж без купальника, но, по общим представлениям, они вели себя странно.

Ладно, Бог с ними.

Пока у нас по программе общая баня и время после ухода женщин из помывочной. Тут только я, Ольга и Преслана. И оба моих телохранителя-рынды Ульф и Бьёрн с той стороны двери.

Лана хлестала Олю по спине и прочим местам ниже своим веником. Хлестала, конечно, стоя. Из одежды только войлочная банная шляпа.

Ольга перехватила мой взгляд на младшую жену и усмехнулась:

— Любуешься?

Я не оправдываюсь. Я не пацанёнок, которого застали за подглядыванием в щёлку бани в женский день.

Киваю:

— Любуюсь.

— Ну, потерпи до завтрашнего вечера. Налюбуешься.

Сказано было с легким вздохом.

Грубовато отвечаю:

— И что я там не видел?

Преслана, шлёпая веником по мягким местам Оли, прыснула. А потом, заявила со смехом:

— А мы посмотрим, каким ты будешь утром. А то любоваться все умные!

Однако Ольга покачала головой:

— Сестра, он выдюжит, но оставь мне хотя бы кусочек.

Но, Лана уже «оседлала коня».

— Так у тебя же сегодняшняя ночь в распоряжении!

Поднимаюсь с полки. Головой машу Преслане:

— Умничаешь? Ложись. Я тебе сейчас устрою.

Ольга усмехается и освобождает место. Лана с улыбкой ложится на живот и заявляет:

— Рус, сделай жёнам массажик.

Смотрю на Ольгу. Та пожимает плечами. Мол, делай что хочешь.

Ну, сейчас ничего нового не произойдёт. Я Лану мял уже не один раз. Везде. Всю. Главного она не даёт. Может-таки завтра сие и случится.

Преслана ждёт завтра. Вся на нервах оттого и бесится.

Теперь ступни. Пяточки. Пальчики. Каждый пальчик.

Лана кряхтит блаженно.

— Рус, дай я перевернусь на спину, сделай массаж и на этой стороне тоже, как ты умеешь…

Поворот.

Новое поле для массажа.

Ну, как, новое…

Мои пальцы знают там всё.

Стон:

— Ру-у-ус…

* * *

* * *