— Я не хочу оставаться на корабле. И я никому из них не верю. Это… странно, что нас находит так много людей.

Он соглашается, кивая:

— Думаешь, это дело рук чародея?

— Отчасти. И, возможно, твоего культа тоже. У нас не было бы такой огромной группы поддержки, если бы мы не стояли на пороге великого открытия.

— Я думал о том же, — отзывается он.

— Но это единственный путь.

— Единственный путь, — эхом повторяет он.

Тошнотворная вспышка воспоминания о том адамантовом замке проносится перед моими глазами, и мне кажется, что меня сейчас снова вывернет. Но Арион берёт меня за руку. Переплетает свои пальцы с моими.

— Ты уверена, Зефира?

Возможно, это действительно делает меня слабой. Возможно, я действительно непоправимо сломлена, как и считаю. Потому что я не могу остановить себя и тихо спрашиваю:

— Ты будешь со мной? Всё это время?

— Да. — Он поднимает наши переплетённые руки и касается губами моих костяшек. Чернокнижник. Мой чернокнижник. — Я буду там. Рядом с тобой. Что бы тебе ни понадобилось, Зефира, — хрипло обещает он, — я сделаю это. Стану этим.

— Хорошо, чернокнижник, — говорю я и делаю глубокий вдох. — Хорошо.

Впервые за долгое время мне не так страшно.

Впервые за долгое время я не одна.

ГЛАВА 30

ЗЕФИРА

Молнии тускло отсвечивают в тонкой водяной плёнке, покрывающей абсолютно всё на палубе — всё, кроме карты. Амайя раскатала её на столе, намертво прикрученном к половицам, и ветер то и дело вцепляется в углы, угрожая унести пергамент прямиком в грозовые тучи. Принцесса удерживает его ладонями, пока шквал нещадно бьёт нам в лица. Наша новая одежда — свободные корсажи, ещё более свободные юбки и плотные жилеты на мне и Веспер — колышется так же неистово. Я заправляю влажные розовые волосы за уши и подхожу ближе к Ариону, который наклонился, чтобы изучить начерченные синими чернилами контуры пустого Силь. Палуба под ногами всё ещё кажется ненадёжной; корабль кренится на созданных магий Амайи волнах, и мой желудок снова скручивает в тошнотворный узел. Но я сжимаю пальцы в кулаки и заставляю себя дышать сквозь силу.

«Просто продолжай дышать», — сказал Арион перед тем, как мы поднялись сюда. И я дышу. Я пытаюсь.

Гавриал протискивается и встаёт рядом со мной, пытаясь удержать равновесие при очередном наклоне судна. Он тычет пальцем в самый центр карты:

— Здесь?

Я перехватываю его руку и сдвигаю её на дюйм вправо:

— Здесь.

Пергамент взмок от брызг, и чернила едва не текут — но этого достаточно. Достаточно, чтобы составить план. Вокруг стола выстроилась наша странная, враждебная друг другу компания. Веспер испепеляет меня взглядом, Амайя смотрит не менее тяжело, а Гавриал обменивается недовольными минами с черепом, пристроившимся на самом краю стола. Первый помощник Амайи, Феликс, следит за Веспер как коршун, а Арион игнорирует абсолютно всех, кроме меня. Чем быстрее мы во всём разберемся, тем лучше. Для общей же безопасности.

— Верховный Чародей Четырёх Морей живет в адамантовом замке на самом дне Впадины Сцелератус, — говорю я им, чувствуя себя неуверенно как никогда. Я не отрываю взгляда от глаз Ариона, пытаясь отыскать силу в его металлической глубине. Он даже не моргает, и его присутствие согревает меня изнутри через шнур связи. Серебряная нить путается вокруг наших талий, невидимая для остальных, но осязаемая для нас. Просто продолжай дышать. — Его замок — это как раз то место, о котором упоминал череп. То, что обнаружил Васильев.

— Значит, этот замок… и есть Абиссис? А сердце принадлежит чародею? — спрашивает Феликс. Его голос напоминает монотонный скрежет ракушек о камни. Он проводит бледной ладонью по коротким русым волосам и переводит взгляд на своего капитана — свою принцессу — в поисках ответа. Но там он его не найдёт.

— Нет. — Я качаю головой, пытаясь скрыть дрожь в губах. — Этот замок слишком мал, чтобы быть целой утопией.

— Да и магические способности этого чародея, судя по всему, ограничены, — подхватывает Арион, избавляя меня от необходимости объясняться дальше в одиночку. — Он не может покинуть эти воды. Не может ступать по земле, как другие русалки. Зефира говорила, — он продолжает смотреть на меня, даже когда обращается ко всем остальным, — что его сила кроется исключительно в сделках, которые он заключает. Словно он выменивает души на магию. У него нет и близко безграничного могущества бога, и, если бы он знал, что буквально сидит на божественном источнике силы, он бы уже давно присвоил его себе.

— Арион прав. — Я упираюсь ладонями в стол и впиваюсь взглядом в самый центр карты. В Силь. В глубочайшую точку океана и худшую часть моего прошлого. — Чародей — не тот мерроу, который прошёл бы мимо подобной силы. Абиссис должен быть как-то связан с его замком. Или спрятан. Укрыт от посторонних глаз. Существует… существует вероятность, что он знает о сердце, но он бы уже украл его, будь у него такая возможность. Что наводит меня на мысль: оно не лежит на видном месте, и найти его будет непросто.

С каждым словом к горлу подступает тяжелый ком, а правда… правда причиняет физическую боль. Словно ножи режут мой язык. Я так долго избегала этого. Подавляла каждое воспоминание. Я никогда ни с кем не говорила об этом вслух.

До сегодняшнего дня.

Арион протягивает руку через стол, по-прежнему демонстративно игнорируя всех присутствующих, и сжимает мою ладонь, пока его крылья создают вокруг нас мерный, успокаивающий поток воздуха. Куда более мягкий, чем тот, что бушует в небе из-за шторма Амайи. Это мгновенно приводит меня в чувство. Что-то тёплое и чистое наполняет нашу связь, наш шнур. И в этом нет романтики. Вопреки тому, что утверждал Арион, сейчас я чувствую, что у меня наконец-то появился друг.

Появляется чувство безопасности.

Гавриал неловко пригибается под вытянутой рукой Ариона, подальше от его крыльев, и обходит стол с другой стороны, где Веспер переводит яростный взгляд с чернокнижника на меня.

— Итак… — начинает историк, уставившись на наши переплетённые пальцы. Взгляд Ариона перемещается на Гавриала всего на секунду, но в его серебристо-золотых глазах читается столько явной угрозы, что Гавриал испуганно оттягивает воротник рубашки. Арион придвигается ко мне ещё ближе, и жар, исходящий от него едва уловимыми волнами опасного электричества, кажется, заставляет заткнуться любого, у кого могли возникнуть вопросы, почему чернокнижник так заботливо касается русалки. Одно из его крыльев укрывает моё плечо. Я прижимаюсь к этому теплу, прежде чем сделать очередной вдох. На этот раз дышать становится легче.

— И как же мы тогда найдём Абиссис? — спрашивает Феликс, полностью избегая смотреть на Ариона. — Если то открытие на самом деле не было открытием…

— Богохульник! Богохульник! Правнучка, испепели его! Стукни его по его жирной башке! То, что было откопано — открыла я! Древний камень! Древние руины! Ты понятия не имеешь, о чём болтаешь! — так неистово затараторил череп, что даже начал подпрыгивать в сторону Феликса, но, к несчастью, судно в этот момент резко вильнуло на воздушном потоке. Череп с размаху влетел Гавриалу прямо в грудь. Историк истошно завопил и отпрянул назад, но Веспер ловко подставила ему подножку. Он и череп с глухим стуком одновременно повалились на палубу.

Закатив глаза, Амайя величественно двинулась вперёд, но лишь для того, чтобы подобрать проклятый череп своей прапрапрабабки, водрузить его обратно на стол и повернуться ко мне. В полумраке шторма фиолетовая дымка, очерчивающая её глаза, кажется темнее обычного. Будто принцесса не спала несколько недель.

— С чего бы нам верить тебе, русалка? Мы никогда не слышали легенд о морском чародее, не говоря уже о подводном замке ужасов.

— По той же причине, по которой никто из нас не обнаружил Абиссис. Этот чародей обитает в той части океана, куда мы не можем добраться сами. Он — легенда малых народов мерроу. — Голос Ариона падает до опасного шёпота, а его хватка на моей руке становится жёстче. — Те, кто попадает к нему в лапы, обычно не возвращаются. Нам повезло, что Зефире это удалось.

Все взгляды снова скрещиваются на мне. Они застывают на моём лице. Скептические мины. Злобные прищуры. Я не справляюсь с этим вниманием, с этим чужим любопытством, поэтому утыкаюсь глазами в карту, пока они не начинают слезиться. Просто продолжай дышать. Даже крепкая хватка Ариона не может унять бешеный стук в моей голове. В моей груди.

— Послушайте, — медленно произношу я. — Я знаю, что вы скорее пустите меня на филе, чем примете мой совет. Но… я знаю замок чародея. Я провела в этом желобе годы. — Я нервно вскидываю глаза, опираясь на Ариона в поисках поддержки. Первым я ловлю взгляд Веспер. Её глаза сужаются, и в них мелькает какая-то нечитаемая эмоция. — Его коридоры преследуют меня в кошмарах. Я пряталась в каждом дюйме этого лабиринта, но даже при всём этом… он древний, странный и не похож ни на что, с чем я сталкивалась на суше или в воде. Там были… — Мой голос срывается, когда я делаю ещё один рваный вдох из-за нахлынувших воспоминаний, но затем я расправляю плечи. — Там внизу есть вещи похлеще Бездн. Проникнуть туда будет непросто. На самом деле… — я резко вырываю свою руку из ладони Ариона, отчего его глаза слегка сужаются, — это практически невозможно. — Прямо сейчас я мысленно бегу обратно к нему. Эхо мрачного смеха чародея крутится в моей голове на повторе, вонзая когти глубоко в череп. И всё же я упрямо поднимаю подбородок.

Посмотрев по очереди на Ариона, затем на Веспер, Феликса, Гавриала и, наконец, на Амайю, я твёрдо произношу:

— Если вы хотите найти Абиссис — если мы хотим забрать сердце, — нам придётся пройти через Верховного Чародея.

Гавриал хмурится:

— Что ты имеешь в виду?

— А я-то думала, что ты здесь самый умный. — Амайя с размаху вонзает нож в нарисованные синими чернилами волны. — Она имеет в виду, что нам придётся выманить этого чародея наружу, прежде чем мы сможем разграбить его замок.

— Ну, удачи с этим, — язвительно бросает Веспер. — Он никогда его не покидает.

Несмотря на то что у меня внутри всё обрывается, я сохраняю бесстрастное выражение лица. Каменную маску. Её жесткий взгляд — напоминание о том, что она не с нами. Она против нас, и всегда была против. Она по-прежнему планирует выдать нас при первой же возможности, вернув нас — вернув меня — в мой самый страшный кошмар. И конечно же, она это сделает. Как и у нас, у неё просто нет другого выбора. Амайя выгибает бровь, реагируя на враждебность Веспер, и щёлкает пальцами. Двое её солдат реагируют мгновенно: они вырастают за спиной сирены с обеих сторон, небрежно положив руки на эфесы мечей.

— Поосторожнее, сирена, — мурлычет Амайя, — не то мои люди отрежут твой острый язык.

Веспер свирепо смотрит на неё, её рука дергается к шраму на запястье:

— Пусть попробуют.

— Достаточно, — отрезает Арион. — Это не помогает делу.

Когда ни Амайя, ни Веспер не отступают, из глубины его груди вырывается низкое рычание, и нож Амайи внезапно вспыхивает синим пламенем. С возмущенным проклятием принцесса резко взмахивает рукой, заливая его дождевой водой, что окончательно превращает карту в кашу.

— Хороший фокус, чернокнижник. — Яркая вспышка молнии подчёркивает её следующие слова, прорезая тучи у нас за спиной. — Но мой получше будет.

Тяжело выдохнув, Гавриал качает правой головой и подбирает уголок испорченной карты. Тот отделяется от остального пергамента, превращаясь в мокрую пасту прямо в его пальцах:

— Что ж. Надеюсь, она нам больше не понадобится.

Опасное электрическое напряжение вокруг Ариона усиливается:

— Нам нужно, чтобы вы, чёрт побери, заткнулись и послушали Зефиру. — Хотя он больше не берёт меня за руку, его крылья ободряюще касаются моего плеча. Мы оба понимаем: если я сейчас не заговорю, есть огромный шанс, что мы все просто перебьём друг друга прямо здесь. Веспер косится на оружие солдат. Гавриал нервно поглядывает на череп. А гром вокруг Амайи продолжает грохотать так, словно мы в секунде от того, чтобы быть испепеленными. Словно мы все стоим на краю обрыва, в сантиметре от падения.

Я спешу продолжить:

— Сердца нет внутри замка — по крайней мере, я его там никогда не видела. — Вдох. Выдох. Вдох. Я считаю каждый из них, заставляя себя двигаться дальше. Вспоминать, заново проживать худшие моменты — годы — моей жизни. — Но по ночам я часто слышала шумы. Из-под замка.

— И…? — спрашивает Гавриал.

Я тяжело сглатываю:

— Однажды я спросила об этом чародея, и он ответил, что под замком ничего нет.

Веспер скрещивает руки на груди, абсолютно невпечатлённая:

— Значит, он солгал.

— Он бы не стал лгать. Только не об этом. — Почувствовав жар взгляда Ариона на своей щеке, я стискиваю челюсти и тупо смотрю на испорченную карту. Желудок выворачивает наизнанку. — Он бы, наоборот, хотел, чтобы я до смерти боялась того, что находится внизу. Он бы позаботился о том, чтобы я знала. — Всё что угодно, лишь бы мучить меня. Пытать. Наказывать. Я пытаюсь снова сглотнуть, сделать вдох, но на этот раз… воздух не идёт в лёгкие.

«Моя милая, милая Зефира», — его голос вкрадчиво звучит у меня над ухом, хотя я его не вижу. Коридоры погружаются во тьму. Тени на стенах начинают зловеще колыхаться вокруг меня. — «Ты что, пытаешься сбежать?»

«Н-нет», — удаётся мне выдавить сквозь прерывистые вздохи. Лёгкие горят огнём. Я брожу по замку уже три дня подряд. Я искала любой возможный выход, но здесь ничего нет. Ничего. Я, блядь, в ловушке.

И он знает об этом.

«Ай-яй-яй. Нехорошо лгать, дорогая». Стены внезапно сдвигаются, с невероятной силой обрушиваясь на меня, и сознание тонет в отголосках его раскатистого смеха. Я прихожу в себя на холодном полу под те же странные звуки шёпота где-то внизу. Всегда внизу. Кандалы на моих запястьях намертво прикручены к полу, а руки покрыты фиолетовыми синяками.