Чёрт. Что я пропустила?

— Эм… привет, — говорю я глупо.

Веспер закатывает глаза к потолку.

— Ключ, Зефира.

Оу. Точно. Я натягиваю жизнерадостную улыбку, и Эос тут же стонет при виде этого.

— Видите ли, в чём дело… На самом деле я не смогла его достать.

— Чего? — переспрашивает Ставрос. Его бицепсы намертво сжимают драгоценные мешки, и из горловин просыпается немного пороха. — Где ключ?

Я отпихиваю руку Веспер.

— Я пыталась, ясно? Но нападение мерроу произошло всего четыре дня назад. В дворце полно стражи, солдат и палачей, а король Констан на взводе и ждёт любого подвоха. Солдатам приказано арестовывать любого подозрительного типа без суда и следствия. Я не могла просто взять и соблазнить Верховного Жреца прямо у них под носом.

Веспер буквально свирепеет, и Эос даже не пытается её остановить. Острая, как клинок, Веспер цедит:

— Ты не можешь соблазнить Верховного Жреца. Жрецы и жрицы Мортии дают обет вечного молчания и целибата в честь Мортема. Тебе следовало это знать.

Я хлопаю ресницами.

— Оу. Ну… хорошо, что я не попробовала.

Кажется, Веспер готова меня придушить.

— Я поверить в это не могу. Какого хрена ты здесь, если у тебя нет этого грёбаного ключа?

Аргумент весомый, но Бездны меня поглоти, если я упущу этот куш.

— Я предлагаю этой банде кое-что поважнее какого-то ключа.

— Что-то я не вижу доказательств.

Я прищуриваюсь.

— Кто три месяца назад сказал вам, что главный ювелир короля перевозит товар? Кто нашёл записи о кораблекрушении, которое вы разграбили?

Лицо Веспер заливает краска гнева.

— Ты не была и никогда не станешь настоящей частью этой команды. Ты нашла нас в таверне и прилипла как банный лист. Мы позволяем тебе помогать нам…

— Двести двадцать шесть, — шиплю я. — Вот сколько меди мы заработали за последние несколько месяцев. Я чертовски много помогала. Ставрос, может, и был мозгом конкретно этого плана, но только потому, что ему не терпелось взорвать свою новую партию пороха. А я здесь для того, чтобы всё прошло гладко, и мы реально вынесли драгоценности.

— Это правда, — искренне отзывается Ставрос. — Я хотеть делать бум.

Я ухмыляюсь ему, и на этот раз он подмигивает мне в ответ. Выглядит это жутковато, учитывая, что он продолжает наглаживать свой ненаглядный порошок. По крайней мере, он на моей стороне. Однако Веспер качает головой, её всё ещё не убедить.

— Это уже четвёртый раз, когда ты всё портишь. Если нас поймают…

— Нас не поймают.

— Ты — обуза, — бросает Веспер сквозь зубы.

Паника начинает сжимать мои легкие. Глупости. Обуза. Знакомая песня. Она ломала мне жизнь чаще, чем я могу сосчитать. Я откидываю за плечо непослушные светлые локоны и вскидываю подбородок, а по коже разливается горькая обида.

— У тебя такие интересные волосы, Веспер, — шепчу я. — Не думаю, что когда-либо видела такой оттенок блонда. Почти как… серебро на свету.

По её челюстям ходят желваки. Её неестественно серебряные брови сдвигаются к переносице.

— Может, потому что это натуральный цвет, а ты об этом ничего не знаешь? Так ведь, Зефира? — Она тянется к моим волосам, и я резко бью её по руке.

К счастью, Эос вмешивается прежде, чем я успеваю броситься на её сестру и тем самым сорвать всю нашу операцию.

— Вы обе, завязывайте.

Я перевожу на неё взгляд, прикидывая следующее оскорбление, как вдруг мои глаза опускаются к нашим ногам.

Ага. Вот оно.

Склонив голову набок, я выдавливаю безмятежную улыбку и хлопаю ресницами, глядя на Веспер.

— Какой вообще прок от твоей сестрицы-малька, если не для этого? — Я изящными пальцами указываю на свою новую находку.

Прямо между нами, рядом с замочной скважиной, которая обычно открывает потайную лестницу, располагается вентиляционная отдушина — на пару сантиметров уже, чем плечи Эос.

— Эос спускается вниз, — говорю я, — и сама открывает лестницу изнутри. Если она сделает это быстро, мы успеем провернуть дельце прямо за спинами стражников. — Я облизываю зубы, пока Веспер сверлит меня взглядом, не в силах придумать колкий ответ. — Ну как? Полезная я?

— Не знаю, гений ты или тебе просто чертовски везёт, — произносит Ставрос, наморщив сросшуюся бровь от концентрации.

Я пожимаю плечами.

— Всего понемногу.

Веспер вздыхает. Видимо, решив, что я больше не стою её нервов, она поворачивается к Эос:

— Пролезешь?

Эос изучает решётку. Поддев металлическую рамку моим кинжалом, она проводит пальцами по её гладким краям.

— Теоретически — да. Выглядит довольно просто.

В глазах Веспер вспыхивает гнев, который обычно приберегают для непослушных дочерей, а не для осторожных сестёр.

— Если ты снова вывихнешь плечо..

Эос фыркает.

— Всё будет в порядке, Вес.

Веспер хмурится, явно не веря.

— Никакие монеты не стоят твоей безопасности.

— Вес, я справлюсь. Я профессионал, помнишь? Во всей Мортии нет никого меньше и тощее меня. — Эос морщит носик и начинает опускать ноги в проём. Она концентрируется так же, как и всегда — высунув кончик языка между губ. Сначала проскальзывают ступни. Её бёдра даже не задевают края. — Легкотня, — бормочет она. — Без проблем.

Веспер задерживает дыхание, её костяшки белеют, когда она хватается за крыло Мортема для опоры. Однако камень крошится, и она испуганно смотрит на свою ладонь. Внезапное осознание того, что она мало того что трогает статую Бога Смерти, так ещё и ломает её, заставляет её резко отдернуть руку. Она рвано выдыхает, снова переводя взгляд на сестру.

Эос уверенно цепляется руками и предплечьями за мрамор, её бицепсы напрягаются, пока она опускается всё глубже в дыру. Следом исчезает торс. Затем грудь. На мгновение она торжествующе улыбается, но тут же её рот судорожно сжимается. С губ срывается болезненный стон. Дальше плеч она не двигается. Не может.

— Чёрт, — скулит она, извиваясь, чтобы ослабить давление на больное плечо.

— Стража через одиннадцать минут, — говорит Ставрос, отсчитывая время с точностью, которая кажется почти магической. Он перехватывает порох в руках и поднимается. — Либо мы идём сейчас, либо не идём вообще.

Веспер настороженно переводит взгляд с одного на другого, пока Эос снова жалобно стонет. Непонятно, продвигается она или застряла и ушиблась. Она должна была упасть в преддверие ещё несколько секунд назад. Если она застрянет… если эти стражники найдут нас здесь…

Посмотрев на их серебряные волосы, я тяжело сглатываю.

— Эос, — резко командует Веспер, — давай я вытащу тебя.

— Нет. — Эос извивается, давясь новыми проклятиями, пока её тело неестественно выкручивается. — Грёбаные широкие плечи.

Я смотрю на Эос. Во многом она действительно ещё ребёнок. Маленькая, с горящими глазами, полная надежд. Если стража поймает её, она умрёт.

— Попробуем в другой день, — говорю я, наклоняясь, чтобы помочь Веспер вытянуть Эос наружу.

Эос яростно смотрит на нас снизу вверх.

— Нет. Я смогу. — Она ловит взгляд сестры. — Мы заберем это золото и уберёмся из этой помойки. Ладно? Я справлюсь.

Она зажмуривает глаза, и ее язык снова высовывается наружу. С натужным «эргх» она втягивает одну руку внутрь вентиляции и заводит её за спину. Это дает ей те самые пару сантиметров свободного места, в которых она нуждалась, и её глаза распахиваются в новой победной усмешке.

— Увидимся внизу, — шепчет она и падает. Исчезает.

Следом доносится лёгкий глухой стук, и Веспер выдыхает с ощутимым облегчением. Я тоже. Тяжело дыша, мы с Веспер отступаем от статуи в ожидании, когда откроется потайная лестница. Она косится на меня краем своего синего глаза, и я прекрасно понимаю: на этот раз её раздражение — не моя вина. Ну, по крайней мере, не полностью.

— Если с моей сестрой что-то случится, — тихо произносит Веспер, — я убью тебя, Зефира. Ты меня поняла?

— Мы сделаем бум, — соглашается Ставрос.

Веспер кивает, ни на секунду не сводя взгляда с моего лица.

— Да. Мы сделаем бум.

ГЛАВА 2

ЗЕФИРА

В Мортии покойников из простонародья сжигают на погребальных кострах вдоль стен, которые тянутся от континента к континенту, чтобы защитить человечество от плавания по кишащим мерроу морям. Знать же, напротив, хоронят под Храмом Мортема в специальном преддверии, благословленном как Верховным Жрецом, так и старейшиной колдунов во время пышных похорон. Когда пол содрогается и вход на лестницу открывается — спасибо Эос, — резкое зловоние спиртного и сладкий аромат божественных солей (наркотиков) подтверждают все слухи, что мы слышали об этих развратных празднествах. Кажется даже как-то негигиенично открывать эту дверь.

— Пахнет блудом, — говорит Ставрос, прикрывая нос мешками с порохом.

Я не спорю. Веспер тоже, хотя она всё равно ползет к защелке. Она занимает шесть больших мраморных плиток; Веспер просовывает два пальца под расселину, чтобы потянуть и открыть её до конца. Это действие высвобождает ещё один порыв тошнотворного воздуха, на этот раз с примесью гнили, и мне требуется всё моё мужество, чтобы меня не стошнило.

— Эос? — шепчет Веспер. — Ты в порядке?

Ответа нет.

— Эос? — отчаянно повторяет она.

Тишина.

Мой желудок скручивает от тревоги.

— Там глубоко. Она, наверное, просто не слышит нас оттуда. — Но даже говоря это, я понимаю, что это может быть неправдой. По правде говоря, никто из нас никогда не бывал на похоронах знати, никогда не спускался в эти склепы. Но мы слышали истории — кошмарные истории о веселье, граничащем с гедонизмом там, внизу. И хотя сегодня вечером мы наблюдали, как процессия пьяных аристократов шествовала вон из этой самой лестницы, мы не знаем, ушли ли они все до единого. Мы не знаем, что ждёт нас внизу.

Ставрос хватает Веспер за руку прежде, чем она успевает спуститься во тьму.

— Не волнуйся, Веспер. Если твоя сестра ранена, мы искупаемся в крови её обидчика.

Веспер прижимает ладонь к его щеке.

— Спасибо, Ставрос. — Она резко вдыхает, затем ступает вниз. Ставрос идет сразу за ней. По какой-то причине вид того, как они исчезают вместе — всегда в унисон, идеально в ногу, — наполняет меня необъяснимым беспокойством. Это поднимает волоски у меня на затылке и заставляет помедлить. Буквально на секунду.

«Ты не была и никогда не станешь настоящей частью этой команды».

Их отношения всегда казались странно напряжёнными, и не то чтобы в романтическом смысле. Эти двое делят палатку с Эос, разбитую между двумя полуразрушенными зданиями с использованием рваной одежды и кипарисовых веток вместо навеса, и Ставрос не спит. Вместо этого он охраняет их. Три ночи назад, когда я попыталась проскользнуть внутрь и поделиться новостями о резне, устроенной сиренами на маскараде, Ставрос прижал меня к полу, засунув тряпку мне в рот, прежде чем я успела даже пикнуть. Он чуть не поджёг меня.

Я стряхиваю колебания и иду вперед, игнорируя это давящее, зудящее чувство на коже.

Я не могу представить, через что они прошли вместе, или что Ставрос сделает, если с Эос что-то случится. Не могу представить, что сделаю я. Я пробыла в их банде недолго — и явно не всегда была желанным гостем, — но Эос лучшая из нас. Её солнечная улыбка. Её звенящий смех. Она отдала свои последние три медяка пожилой женщине, просто чтобы та могла покормить свою собаку. Никто из нас никогда не сделает больше — не будет лучше, чем Эос.

Она единственная здесь, кто верит в меня.

Помолившись богине о безопасности Эос, я следую за Ставросом по бесшумным ступеням и плотно затворяю за собой защелку.

Ставрос чиркает спичкой о свою челюсть, и внезапная вспышка пламени отчетливо озаряет преддверие. Слава богине. Терпеть не могу темноту. Нет. Я ненавижу то, что прячется в темноте.

Тишина давит на нас, пока мы разворачиваемся, высматривая хоть какой-то след сестры Веспер в холодной сырости высеченного песчаника и отложений. Наконец, не выдержав, я шепчу:

— Эос?

— Я… я не вижу её. — Веспер разворачивается к лестнице, паника сдавливает её голос. — Может быть, она побежала обратно наверх. Может быть, мы разминулись.

— Невозможно. Она не владеет магией, — не соглашается Ставрос, решительно качая головой.

Веспер игнорирует его, вглядываясь в тени лестницы.

— Эос? Эос, пожалуйста…

— Бу! — Эос выпрыгивает из-за лестничного марша, на её ангельском лице сияет дразнящая улыбка, и я чуть не выпрыгиваю из собственной кожи. Её голубые глаза блестят от озорства. — Видели бы вы свои лица. Испугались, да?

Веспер подносит руку к сердцу, её взгляд влажнеет от облегчения, пока Ставрос отшатывается на шаг назад и едва не падает в кучу пороха. Я вскидываю руки в воздух с раздраженным шипением:

— Какого хрена, Эос?

— Это тебе за то, что назвала меня ребёнком, — сладко напевает она.

Прилив нервного напряжения воспламеняет мою грудь — от темноты, от миссии, от Ставроса, Веспер и Эос с её грёбаными уморительными шутками, — и желчь обжигает мне язык. Я заставляю себя сглотнуть её.

— Это не смешно. Мы думали, ты погибла.

В кои-то веки Веспер соглашается со мной. Она подходит к Эос и сильно дёргает младшую сестру за одну из косичек, причем выражение её лица становится холоднее, чем каменные стены вокруг нас.

— Выкинешь такое ещё раз — пожалеешь, что на свет родилась. Ты хоть понимаешь, как опасно здесь находиться? Если нас найдут… если они поймают тебя… — Голос Веспер срывается на подступающий всхлип, и её прикосновение смягчается, когда она гладит серебряные косы Эос.

Возможно, на улицах они могут выдавать свои волосы за блонд. Возможно, ни один простолюдин не посмотрит дважды под их капюшоны и плащи, пока девчонки не ищут неприятностей. Но король — его стража и солдаты — не будут так слепы. Они не будут так добры.