Я пристально смотрю на него.

«Я смогу разорвать эту проклятую связь и аннулировать долг между нами. Мы оба станем свободны».

Разумеется, нам нужно разорвать эту связь, но это слово — свободны — заставляет меня замолчать. Оно разносится по моим венам подобно соли, илу и крови. Свобода означает не просто избавление от Ариона. Свобода означает ещё и избавление от колдуна. И возможно… возможно, с этим сердцем и магией чернокнижника у нас появится шанс. Шанс оставить его позади. Навсегда. Шанс двигаться дальше.

Я тяжело сглатываю, и перед моими глазами проносится будущее, о котором я раньше и подумать не смела. Не прятаться в глухих лесах какого-нибудь человеческого королевства, а я сама, мой хвост, моя чешуя. Снова в океане. Сил. Плавать, греться на солнце и снова увидеть свою семью.

Я качаю головой, хотя надежда сжимает моё сердце отчаянными пальцами:

— Мы гонимся за призраком.

— У тебя есть идея получше?

Я моргаю от неожиданности, снова выбитая из колеи. Главным образом потому, что никто никогда не спрашивал моего мнения. Я высказывала его, конечно, но никогда потому, что кто-то действительно этого хотел. Вместо того чтобы признать это, я произношу:

— Я не могу плыть, Арион.

На этот раз удивляется он, тоже моргая:

— Ты — русалка.

— Я имею в виду, что физически я могу плыть. Просто для меня это не самое разумное решение. Возможно, ты не заметил мстительных моллюсков и водоросли, — я машу рукой в сторону моря, — но у меня предостаточно врагов. И одного из них в особенности… нам нужно избегать всеми силами. Если только мы не хотим, чтобы нас пытали до полусмерти.

Он закатывает глаза, ничуть не обеспокоенный:

— Я самый могущественный чернокнижник в мире…

— Да, и к тому же скромный. Мы это уже проходили. — Мой взгляд скользит к чёрным узорам на его груди, и с очередным испугом я понимаю, что это вовсе не узоры. Его вены почему-то почернели под кожей. Странно. Я качаю головой: — Поверь мне, чернокнижник. Это тот самый человек, с которым даже ты не захочешь связываться.

Он смотрит на меня с непоколебимым упрямством:

— Мне нужно это сердце.

— А я бы с удовольствием аннулировала наш долг, но нам не стоит задерживаться в океане без чёткого направления… — Мой голос затихает, и я прикусываю губу; ещё одно воспоминание парит на краю моего подсознания, ожидая, пока я на него посмотрю. На этот раз не воспоминание о нём. Не о колдуне. О ком-то другом. О ком-то, кого я очень старалась забыть.

Глаза Ариона сужаются:

— Что такое? О чём ты думаешь?

— Ни о ком, — быстро, слишком быстро выпаливаю я, прежде чем сделать шаг назад. — То есть ни о чём. Я ни о чём не думаю. — Но воспоминание, словно сорвав с петель штормовые двери, проносится сквозь меня со всей яростной силой циклона. Я делаю ещё один шаг назад. Спотыкаюсь и падаю спиной на перила. Шрамы на моём теле взрываются новой волной агонии, и Арион, должно быть, чувствует это, потому что он шагает ко мне, всё ещё пытаясь прочесть моё лицо.

— Что это? — требует он ответа.

— «Если мы сможем найти доказательства, мы сможем отнести их в Совет Мерроу», — говорит Джасин, и надежда ярко горит в его изумрудных глазах. — «Мы сможем перестать прятаться. Мы сможем быть вместе».

— «Как мы собираемся раскопать доказательства древнего романтического союза? Это невозможно». — Я провожу ладонью по его щеке, осыпая поцелуями его шею, живот, руку. Он поднимает руку и проводит большим пальцем по моим губам. Он уверен в себе как никогда, и, богиня, это делает его прекрасным. Я прикусываю его палец, он ухмыляется, а затем переворачивает нас так, что оказывается сверху. Его ноги прижимают меня к постели. От него пахнет кожей и вином, и он кажется самим раем.

— «Ты когда-нибудь слышала об Иллюминированной библиотеке, Зефира?»

Я силой вырываю себя из подавленного воспоминания, намертво вцепившись руками в перила. Камень трескается в моей ладони. Ломается. Я снова едва не теряю равновесие, но Арион подхватывает меня, крепко обхватив за талию. Я вырываюсь из его рук прежде, чем его прикосновение успеет оставить на мне клеймо.

С меня хватит красивых мужчин.

— Иллюминированная библиотека. — Я смотрю на отражение солнца, танцующее на поверхности океана, пытаясь выжечь ошибки из своего разума. — Там есть записи. Древние хроники.

— В Люции, да. — Арион наклоняет голову, не совсем понимая, к чему я клоню. — Люциус, Бог Земли, содержал хранителей записей ещё до Падения Мортема. Когда разразилась война между сушей и морем, хранители заперлись внутри библиотеки и погибли вместе с ключом, лишь бы не позволить врагам похитить нашу историю. — Он прерывает своё лекционное объяснение. — Сейчас это, по сути, гробница. Неприступная и охраняемая дриадами Люции.

Гробница. Я усмехаюсь сквозь роящиеся во мне горькие эмоции, сквозь жестокие воспоминания. Каждое из них ощущается как пощёчина.

— Абисс процветал до Падения. Если и существуют какие-то подлинные записи о его местонахождении, они будут именно там.

Он на некоторое время задумывается, всё ещё выглядя скорее подозрительным, чем убеждённым:

— Как мы можем быть уверены?

— У тебя есть идеи получше?

— Нет, — неохотно произносит он, хмурясь от использования моих же собственных слов. — Однако ты забываешь ту часть, где хранители записей погибли, и с тех пор никто не проникал в их библиотеку — особенно с дриадами у дверей. Мы не можем просто прийти и попросить их впустить внутрь русалку и чернокнижника.

— Мы не собираемся просить, — фыркаю я, несмотря на знакомые тиски паники, сжимающие лёгкие, несмотря на голос Джасина, который обвивает мою грудь и давит на неё. Потому что чернокнижник снова неправ; библиотека вовсе не неприступна. И хотя я заставляю себя дышать сквозь эти воспоминания — дышать, дышать и снова дышать, — это не имеет значения. Некоторые двери, будучи однажды открытыми, уже невозможно закрыть обратно.

— О? — холодно переспрашивает Арион. — И что же ты предлагаешь?

Он уже знает ответ. Я — лгунья и воровка, и я собираюсь сделать всё возможное, чтобы избавиться от этого чернокнижника, этой связи, этой клетки.

— Мы собираемся пойти на взлом, разумеется.

— Это невозможно.

— Возможно, — тихо признаю я. — Я уже делала это раньше.

ГЛАВА 12

АРИОН

— Что значит «ты уже делала это раньше»? За последние пятьсот лет ни один смертный не переступал порог Иллюминированной библиотеки. Об этом трубил бы весь мир. Я бы об этом точно знал.

— Я не говорила, что то ограбление увенчалось успехом, — Зефира упрямо смотрит на горизонт, скрестив руки на груди, словно удерживая себя от того, чтобы не развалиться на части исключительно усилием воли. Серебряная нить, теперь обмотанная вокруг моих запястий, жжётся. Я не понимаю, на что она намекает.

И я понятия не имею, что на неё нашло. Впрочем, мне плевать.

Она не просто осквернила каждый постулат, на котором строилась моя жизнь, она еще и нагло солгала мне. Она не знает, где находится Абисс. Она не способна найти сердце.

Я продал душу этой твари ради пустого места, и теперь мы оба сдохнем из-за этого. Я силой подавляю волнение в груди — вспышку ярости, шлейф гнева, искру предательства.

Если бы я не был таким трусом, я бы сам утащил её в Бездну. Прямо сейчас, к чёртовой матери.

— Давай проясним, — произношу я вместо этого, удовлетворённый тем, что мой голос звучит как всегда отрешённо и холодно. — Ты предлагаешь нам ворваться в единственное место, где это сделать априори невозможно. И где ты лично, на собственном опыте, доказала, что это невозможно.

Она резко оборачивается, метая гром и молнии:

— Я была чертовски близко! Пробраться в библиотеку — пара пустяков. Вот выбраться оттуда — задача не из лёгких. Но с твоей магией и… — её нос смешно морщится, словно ей физически больно это признавать, — …твоими крыльями мы со всем справимся.

Мои крылья при этих словах самодовольно расправляются, поднимая лёгкий ветерок, который бросает розовые пряди на тонкую шею русалки. Предатели. Я тут же осаживаю их резким движением, лихорадочно соображая. Иллюминированная библиотека. Я никогда не бывал в Люции; король запрещает чернокнижникам покидать берега Мортии, за исключением военных походов — это акт тотального контроля, абсолютной власти над нами. Но я могу представить эту библиотеку так чётко, будто держу в руках карту. В самом центре материка замок Люсии врастает прямо в сердце исполинского Векового Дуба. Толстые ветви, пробивающие крону, служат пристанищем для всей местной знати в их помпезных древесных резиденциях, в то время как заросли шиповника, птицы-убийцы и рои плотоядных пчёл выступают в роли естественной защиты от врагов. Осада замка Векового Дуба практически невозможна, и король Констан всегда это знал. Именно поэтому он неизменно поддерживал тесную дружбу с императрицей Люции.

Однако Иллюминированная библиотека — совсем другое дело. Она не является частью материка. Напротив, она расположена на одном из островков прямо у побережья. И этот клочок земли ревностно охраняется дриадами и божественной мощью самого Люциуса. Ходят слухи, что бог земли бежал в эти леса после Падения Мортема и теперь тайно живёт среди лесных тварей. Тем не менее его сила остаётся неизменной и колоссальной. Особенно вокруг его сакральных мест — таких как эта библиотека с его драгоценными хрониками.

Я не знаю никого, кто рискнул бы отправиться на Изумрудные острова. Я не знаю никого настолько тупого, чтобы так рисковать.

— Это место должно быть необитаемым, — вспоминаю я. — Отвоеванным природой. Поглощённым флорой. Единственный путь туда и обратно — по морю или по воздуху.

— Мы туда не полетим, — её передёргивает. — И не поплывём. А кража лодки — это такой же неоправданный риск, как если бы мы сразу прыгнули в воду сами.

Очередной намёк на то, что напало на нас в Силь. Я жду, что она наконец прояснит эту мнимую угрозу, но, как обычно, именно в этот момент она решает замолчать.

Я хрущу шеей, пытаясь вернуть внутреннее спокойствие. Кажется, эта девчонка испарила его без остатка. Когда она топает к противоположному краю острова, у меня не остаётся выбора, кроме как последовать за ней. Нить натягивается между нами, жёсткая как струна, да и без неё крылья сами влекут меня следом. Всего одно упоминание — даже не комплимент, — и они уже выказывают неприкрытое любопытство к этой розоволосой мерроу. Паршивцы.

— Острова не необитаемы, — бросает она через плечо. — Это просто ложь, которую Люция использует, чтобы отвадить мелких воришек и чужеземцев. Разумеется, крупные преступники знают правду об этом месте, но они ни за что не осмелятся ступить на этот берег. Во всяком случае, не ради старых исторических книг. Даже если они безумно ценные. — Она пинает камешек на своём пути. Он взлетает высоко вверх, падает в воду и пускает круги по воде. Маленький скат резко выпрыгивает из центра воронки, угрожающе щёлкая удивительно острыми зубами в сторону Зефиры. Она не обращает внимания. — Ты ведь изучал дриад, чернокнижник?

— Очевидно.

— Тогда ты должен знать, что они не злы по своей природе. Они могут быть жестокими, да, и способны прикончить любое существо на этой земле одним-единственным… ударом. Но они не ищут драки.

Вообще-то я этого не знал.

— Чернокнижников не учат размышлять о социальной этике монстров. Нас учат расчленять их. Быстро и эффективно.

— Как предсказуемо, — она закатывает глаза. — Дриады — пацифистки, пока не почувствуют врага в своём окружении. Если кто-то в присутствии дриады замыслит хотя бы одну несправедливую мысль — или если кто-то захочет причинить вред острову или его жителям… вот тогда они атакуют.

— И что?

Она смотрит на меня так, словно я самый первостатейный дурак на свете, и мне требуется колоссальное усилие, чтобы не полоснуть по собственной коже просто ради того, чтобы увидеть, как она истекает кровью.

— А то, что пока наши намерения чисты, мы доберёмся до библиотеки без каких-либо проблем. На острове полно процветающих лавок и обычных людей. Это гармоничное место. Любовь, смех, радость — всё то, чего такое чудовище, как ты, никогда не узнает. Ах, я и забыла: тебя ведь не учили «размышлять о социальной этике».

— Я не чудовище, Зефира. Я — чернокнижник.

— Вот именно.

— Ты…

— Невыносима? Демон? Ты уже говорил. — Она царственным жестом отбрасывает волосы назад, презрительно фыркая, и мои крылья влекут меня за ней ещё быстрее. Ближе.

Если я продолжу стискивать зубы с такой силой, то к завтрашнему дню лишусь половины из них. Вместо этого я сжимаю и разжимаю кулаки. Борюсь за самообладание. За контроль и силу, которые приходят лишь с полным эмоциональным отстранением.

— Изумрудные острова могут быть трижды гармоничными, но они всё равно без колебаний расчленят мерроу при первой же встрече.

Она хмурится, и её взгляд стекленеет, словно она видит уже не меня, а что-то другое. Что-то очень далёкое.

— Да. Я знаю. — Тряхнув головой, она снова фокусирует взгляд на мне. — Тебе придётся использовать часть своей магии, чтобы замаскировать нас. Мы должны выглядеть как можно более безобидно, и нам нужно держать свои разум и чувства в узде. Никакого гнева, раздражения или… угрюмости, — последнее слово она буквально впечатывает мне в грудь.

— Это никогда не сработает.

— Раньше работало.

— Ты сама сказала, что то ограбление провалилось…

— Я сказала, что оно не увенчалось успехом. Это разные вещи. Я проникла в Иллюминированную библиотеку, я видела эти бесконечные ряды позолоченных фолиантов — я даже успела пролистать с полдюжины занудных трактатов о засухах и человеческих жертвоприношениях. И скелеты смотрителей я тоже видела. Как я уже говорила, проблема возникла на выходе, и… то, что случилось тогда, больше не повторится. — Её взгляд падает на землю. Через нить связи проносится резкий, болезненный укол тоски. Она резко мотает головой, снова расправляя плечи. — Дриады нас не заметят, если мы сможем контролировать себя. А как только мы найдём то, что ты ищешь, ты перенесешь нас по воздуху в Абисс, мы отыщем твоё дурацкое сердце, и ты попытаешься разорвать эту связь.