Глава 1

Рик

В кафе «Тост и Прибой» входит женщина, принося с собой свежий послеполуденный ветерок, пахнущий морской водой и солнцем.

Это кафе пользуется популярностью у жителей Бухты Полумесяца. Им нравятся тёплые природные тона, грубоватые столы, неподходящие друг к другу стулья и стена из керамической посуды и кружек, каждая из которых изготовлена местным гончаром. Им нравятся полки, тянущиеся по всему периметру комнаты под потолком, на которых размещены произведения искусства из морского стекла, ракушек, коряг и других найденных на побережье предметов.

Всё в кафе моего дяди, от непринуждённой атмосферы до старых хитов, звучащих по радио, и запаха кофе и бекона, говорит: «Заходите и посидите». Я планирую сохранить это место таким, какое оно есть. Перемены никто не может предотвратить, но некоторые вещи должны оставаться неизменными.

Женщина, только что вошедшая в кафе, колеблется. Она прошла через дверь с уверенностью завсегдатая, но теперь ведёт себя так, будто потеряла ориентир.

Я осматриваю её так же, как и всех остальных, запоминая несколько ключевых примет. Я пытаюсь запомнить своих новых клиентов в лицо. У этой клиентки блестящие, волнистые чёрные волосы почти до пояса, с сине-зелёными прядями.

Её клетчатая рубашка расстёгнута достаточно широко, чтобы продемонстрировать очень красивое декольте. На ней потёртые джинсы и ботинки, скорее рабочие, чем модные. У неё глаза поразительно бирюзового цвета. Необычный цвет. Сочетается с мелированием в волосах.

Она смотрит на меня так, будто удивлена, что я вообще существую, и разочарована этим фактом. Затем она осматривает барную стойку, огромный, лакированный кусок коряги, отполированный годами использования и покрытый следами от стаканов.

Она подходит ближе, её взгляд мечется от меня к меню на доске и к кухонной двери.

— Помочь? — спрашиваю я.

Она поднимает бровь.

— И всё? Я даже не заслуживаю целого предложения?

Я прочищаю горло и говорю медленно, твердо, — Могу я вам помочь?

— Вы говорите это как предупреждение, а не как приветствие.

— Может быть, я не из гостеприимных.

— Тогда вы занимаетесь не тем делом, — говорит она, — Это закусочная, люди должны чувствовать себя как дома.

— Люди должны заказывать еду, а потом есть её. Чем я могу вам помочь, уважаемая?

Кажется, она ещё больше раздражена этим «уважаемая». Почему-то я и так знал, что так и будет.

— Где Лу? — спрашивает она. — Вы не Лу. Мне нужен Лу.

— Лу умер.

— Что? Когда?

— Примерно две с половиной недели назад.

— Вы шутите?

Теперь я начинаю раздражаться.

— Он был моим дядей, и он мне действительно нравился. Так что нет, я не шучу насчёт его смерти.

— Видите, вот что происходит, когда я отправляюсь в путешествие куда угодно. Всё рушится.

Она плюхается на барный стул. Я не могу понять: её лицо выражает печаль по Лу или раздражение из-за того, что его отсутствие доставляет ей неудобства?

Я обычно довольно быстро решаю, нравится мне кто-то или нет. Она всё глубже погружается в категорию «не нравится». Но я новенький в этом городе. Мне нужна эта закусочная, эти люди. Мне нужно ладить и вписываться. Раньше это было для меня проблемой. Нужно вести себя хорошо, даже с такими самовлюблёнными гостями, как она.

— Вы путешествовали? — я беру тряпку и вытираю капли с барной стойки.

— Я забирала пару новых лошадей. Спасённых. У меня есть конюшня.

— То место возле маяка? Конюшни «Подзорная труба»?

— Да, оно. Меня не было три недели. Мои помощники управляли всем за меня.

— Три недели, чтобы привезти пару лошадей?

Она снова ощетинивается.

— Это лошади, подвергавшиеся жестокому обращению. Нужно время, чтобы с ними поработать, чтобы они освоились рядом со мной и достаточно восстановились для поездки. У них проблемы с поведением из-за плохого обращения. Так что да, это заняло три недели. Три недели я ждала определённый напиток, который Лу раньше для меня готовил, а теперь я возвращаюсь, и его уже нет, и его даже нет в меню.

Её голос повысился, и последнее слово дрогнуло, словно она вот-вот расплачется. Я оглядываюсь на полдюжины посетителей в закусочной, все они заняты болтовней и едой. День выдался удачным, и мы как раз в начале вечернего часа пик. Я не могу допустить, чтобы несдержанная посетительница всех раздражала, а эта женщина, кажется, вот-вот сломается.

— Послушайте, я не Лу, но я знаю все его рецепты, — говорю я. — Какой напиток вы хотели?

— Один из особых, — она кивает в сторону огромной доски на стене позади меня. Там отмечен прямоугольник с надписью «Эмоциональные варианты». В этом разделе представлены особые коктейли, которые делают это место уникальным — те, которые моя семья умеет готовить. Некоторые называют их зельями.

Как представитель семьи ведьмаков-зельеваров, я был естественным выбором для наследства «Тост и Прибой», потому что мой дар проявился так же, как и у дяди Лу. Мы используем одни и те же методы, чтобы наполнить наши напитки эмоциональной магией. Он в основном занимался кофе, и хотя кофе для меня тоже является неотъемлемой частью рациона, я расширил свой ассортимент, включив в него молочные коктейли, смузи, коктейли и чай. Напиток от меня изменит ваше настроение на любое, какое вы пожелаете.

Большинство людей предпочитают чувствовать себя счастливыми, спокойными, мотивированными, умными, удачливыми или что-то подобное. Настрой имеет огромное значение, особенно для жителей города, населённого почти исключительно сверхъестественными существами.

Обычно я могу понять, чего человек ищет. Эта женщина — тревожная, беспокойная, несчастная — ей нужен успокаивающий напиток.

— Слушайте, а что, если я принесу вам хороший молочный коктейль «Умиротворение»? — предлагаю я. — Он вас успокоит…

— Ты думаешь, мне нужно успокоиться? — её глаза сверкают голубыми искорками. Ладно, не в буквальном смысле, но я бы поклялся, что они немного светятся. Понятия не имею, к какому сверхъестественному она относится, но лучше не испытывать судьбу, хотя моё собственное терпение опасно на исходе.

Я отбрасываю тряпку в сторону, кладу обе руки на барную стойку и наклоняюсь к ней.

— Хорошо, ладно. Почему бы вам не сказать, чего вы хотите?

— «Дикий Глаз».

Мои брови взлетают вверх.

— Это для того, чтобы чувствовать ярость.

— Ты гений, — её губы саркастически искривляются. — Раньше он был в меню, но я его не вижу. И «Мокко Грусти» тоже не вижу.

— Я их убрал. Никто не заказывает эмоции гнева или печали.

— Кроме меня. А я заказываю. Они мне нужны, и Лу раньше их для меня готовил, и я хочу, чтобы он вернулся, — слёзы блестят в её глазах. Горе, смешанное с отчаянием. Я это проходил. Я знаю, каково это.

Я стараюсь смягчить тон. Это сложно — у меня голос недовольного медведя с самого подросткового возраста.

— Слушайте, я могу приготовить вам «Дикий Глаз», если вы уверены, что это то, чего вы хотите. Но я думаю, что «Ангельский Фраппе» или какао «Бухта Удачи» сейчас вам подойдут больше.

— Ты думаешь, что знаешь лучше всех, — она одаривает меня прекрасной улыбкой, хотя в её глазах сверкают ярость и мстительные слёзы. — Ты ни черта не понимаешь.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, она спрыгивает со стула, выбегает за дверь и уходит прочь по улице.

Я подумываю последовать за ней, но тут Боб Кохран кричит мне с конца барной стойки — Рик, я хочу ещё один «Крепкий Бриз».

— Двух достаточно, Боб, — говорю я ему, — Помни, нужно соблюдать меру. Выпьешь слишком много, и потеряешь способность контролировать свои эмоции.

— Избавь меня от предупреждений о побочных эффектах, — протягивает он. — Я постоянно слышал их от Лу.

— Да? Ты когда-нибудь его слушал?

— Нет.

— Я так и думал, — я слегка улыбаюсь. — А может, я принесу тебе корзинку картошки фри, а потом ты сможешь прогуляться по набережной и полюбоваться закатом? Вечерний воздух будет очень приятным после этих двух «Бризов».

— Почему бы и нет?

Я распахиваю кухонную дверь и кричу Тэ, повару. — Корзинка картошки фри.

— Пожалуйста, — отвечает он.

Звенит колокольчик. Мои глаза мгновенно устремляются к двери, и у меня переворачивается желудок, потому что на секунду мне кажется, что она вернулась. Но это просто семья, пришедшая на ужин.

Как только я рассаживаю их и принимаю заказы, в «Тост и Прибой» становится так многолюдно, что у меня нет времени думать о том, почему у меня перевернулся желудок, как у пойманной рыбы, при мысли о том, что черноволосая женщина снова войдёт в мою закусочную.