ГЛАВА 28

Неделю спустя я одна вышла из королевства Эйрена. Он хотел пойти со мной, но это я должна была сделать сама. Я прошла через все туннели в шёлковом платье до колен и туфлях, словно слившихся с моими ступнями. Я чувствовала себя отдохнувшей. Исцелённой. Будто мне подарили новую жизнь. А главное — во мне появилась уверенность, новое ощущение твёрдой почвы под ногами.

Я снова и снова прокручивала в голове план. Я собиралась бросить вызов Священной Матери и вернуть себе место Ведущей Танцовщицы. Но на этот раз, когда наступит полнолуние, я станцую новый танец. Интересно, смогу ли я убедить остальных танцовщиц присоединиться ко мне? Если мы выступим единым фронтом, будет легче — ещё легче было бы, если бы я не опозорилась и они не считали меня безумной. Жаль, что раньше я не научилась вести их за собой, а эгоистично думала лишь о себе.

Я видела, как король Эйрен заботился о своём народе, как руководил Пустыми. Они не ставили под сомнение ни его власть, ни его способность вести их, ни его решения. Они относились к нему с уважением, а он не контролировал каждый их шаг настолько, чтобы лишать самостоятельности. Между ним и всеми Пустыми существовало взаимное доверие. Я не верила, что они выберутся наружу только ради того, чтобы сеять беспорядок, по крайней мере сейчас; они были благодарны уже за сам дар жизни.

Я тоже могла быть благодарной и научиться смотреть дальше собственных желаний. Именно этому он и научил меня, сам того не намереваясь: направлять силы на нечто большее, чем личная выгода и мои задетые чувства.

Я вышла в прохладный воздух. Стояла ночь, и холод уже предупреждал о приближении зимы, хотя к ней я никогда не бывала готова. Мы танцевали в любую погоду, но зимой приходилось особенно тяжело. Даже когда горели костры и мы жались к ним, стараясь согреться перед тем, как выйти навстречу пронизывающему холоду амфитеатра.

Но мне не было холодно. Внутри жило тепло, словно я танцевала целую неделю, а кровь бежала по венам быстро и горячо. Но дело было не только в этом. Я провела неделю с ним, в его королевстве, где меня исцеляли, любили, желали. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько сильной, и теперь ничто во дворце не могло меня напугать. В этом я была уверена.

Я пересекла каменную площадку и заметила, что от битвы демонов с полубогами не осталось никаких следов. Камни выглядели как обычно — тёмные, без пятен и повреждений.

И вот я уже стояла у подножия лестницы. Я тяжело дышала, словно только что бежала или танцевала. Правая рука ныла. Я пошевелила кистью, но пальцы были одеревеневшими, а ладони болели так, будто я слишком долго что-то крепко сжимала. Руки были грязными, а шёлк платья отяжелел от влаги. Впрочем, ничего странного. В туннелях темно, сыро и грязно; стоило заглянуть в купальни, прежде чем отправляться спать.

Что-то белое трепетало на ступенях и привлекло моё внимание.

Когда я подошла ближе, к горлу подступила желчь, и я с трудом сглотнула.

Ещё одно тело.

Оно было укутано в белые одежды, кровь пятнала ступени. Крови было не так много, как после убийства Матери Разлома, но слова снова были там. Кровь танцовщицы льётся — Тёмный ею кормится. И тот же символ — полная луна с прорастающими из неё шипами.

Меня захлестнул ужас. И всё же я подошла ближе. Мне нужно было знать.

Узнавание приходило постепенно, одно за другим. Эти белые одежды. Белое носила только Священная Мать.

Вуаль, сорванная с головы.

Эти руки…

Этот страшный рот.

Это была Священная Мать. Она была мертва.

Во мне волнами сменялись чувства. Я не знала, что должна испытывать. Облегчение оттого, что её больше нет и она больше не будет меня мучить? Страх оттого, что, возможно, за всем этим стояла вовсе не она… если только… если только она не довела кого-то ещё до предела и тот не обернулся против неё. Я сама едва этого не сделала, но тогда была слишком слаба. А потом была с ним.

Моя совесть была чиста. Здесь не могло быть никаких сомнений. Я её не убивала.

Следующая мысль пришла холодная и ясная. Убийства начались ещё до того, как она вообще появилась в городе. Мать Разлома. Весталка с кухни. Страж у моей двери. Всё это произошло до того, как Священная Мать переступила порог дворца. Значит, убийцей была не она — всего лишь жестокая древняя женщина, явившаяся к нам и сделавшая всё ещё хуже. Убийца всё это время был здесь. Среди нас. Один из нас.

Но кто?

И тогда я бросилась вверх по лестнице, зовя на помощь. Крича, что Священная Мать мертва.

Я влетела в двери, и Стражи повернулись ко мне.

— Священная Мать мертва! — крикнула я. — На лестнице… она лежит на лестнице.

Никто не шелохнулся. Все смотрели на меня. На мои руки. На платье.

Я опустила взгляд.

За тот короткий миг, прежде чем кто-то успел заговорить, я поняла, как всё это выглядело.

И как уже выглядело однажды.

Я пропала. Я нашла тело. Я подняла тревогу.

Ничто из этого мне не помогало.

Всё это делало меня главной подозреваемой.

Снова.