17

.

Кар

а

Я смотрела, как он уходит, отслеживая каждый шаг, уводивший его из моего коттеджа и из моей жизни навсегда. В ту же секунду, как он скрылся из виду, я захлопнула дверь, и ноги почти сразу подкосились. Я осела на пол прямо посреди гостиной, окружённая остатками того, что едва не стало концом всего.

Грудь тяжело вздымалась, пока я пыталась вздохнуть. А затем хлынули слёзы.

— Я… — со сдавленным смешком выдавила я. — Я свободна.

Эти слова казались нереальными, словно стоило мне произнести их слишком громко, как что-то с грохотом вернётся и снова отберёт их у меня. Всхлип вырвался из груди, и я прижала ладонь ко рту, пока всё вокруг рушилось разом.

Годы страха, постоянной слежки, контроля и жизни взаперти — всё это просто… исчезло.

— Кара…

В следующую секунду рядом оказался Октавиус: он опустился передо мной на корточки, бережно положив руки мне на предплечья, словно не зная, как ко мне прикоснуться: — Ты в порядке?

Я быстро закивала, смеясь сквозь слёзы.

— Я свободна, — повторила я, потому что это было единственное, за что цеплялся мой разум. — Я не могу… я не могу в это поверить.

Что-то в выражении его лица смягчилось, когда он осознал мои слова, а затем он поднял меня на ноги, и его щупальца обвили меня так, будто он думал, что я снова рассыплюсь на кусочки, если он не удержит меня.

— Не стану врать, — признался он, издав тихий смешок, — в какой-то момент я начал всерьёз беспокоиться.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы взглянуть на него; брови слегка приподнялись, несмотря на всё ещё бушевавшие во мне эмоции.

— Почему? — мягко поддразнила я. — Сомневался во мне?

— Дело не в сомнениях в тебе, я просто не доверял ему. А когда ты продолжала сбрасывать отличные комбинации…

— Видишь? — тут же перебила я, и улыбка пробилась сквозь слёзы. — Ты всё-таки разбираешься в хороших комбинациях.

Он рассмеялся:

— Полагаю, ты меня кое-чему научила.

— Да уж, — шмыгнула я носом, вытирая лицо тыльной стороной ладони, — я временами произвожу неизгладимое впечатление.

— Ты производишь его вообще всегда, — ответил он, протягивая руку, чтобы стереть оставшиеся слёзы с моих щёк.

— Спасибо, что пришёл мне на помощь, — сказала я, всё ещё немного задыхаясь, — но почему ты пришёл так рано? Откуда ты вообще узнал, что что-то не так?

— Я не знал, — признался он. — Зато знала Мина. Она упомянула, что в город заявился кто-то и расспрашивает о тебе, а ты ведь знаешь, какая она. — Он усмехнулся.

Ну конечно же. Королева сплетен Бухты Полумесяца.

Я издала короткий смешок, переводя дыхание:

— Да уж… знаю.

— К тому же тот вечер в суши-баре, та официантка… мне всё это сразу показалось подозрительным. А через несколько дней в городе объявляется таинственный незнакомец с расспросами? Я просто почувствовал неладное. И когда я посмотрел в сторону твоего коттеджа и увидел, что кто-то поднимается по тропе, я понял: дело плохо.

Я не раздумывая шагнула вперёд, обняла его за шею и прижалась крепче, чем собиралась.

— Спасибо. Не только за то, что успел вовремя, но и за то, что доверился мне и позволил поступить по-своему, но всё равно остался рядом.

Его руки легко сомкнулись вокруг меня, а одно из щупалец привычно и свободно легло на спину, даря то знакомое ощущение устойчивости.

— Разумеется. Ты никому не принадлежишь, Кара. Ты вольна принимать собственные решения. — Его тон слегка изменился, вновь приобретая нотки сухого юмора: — Даже если некоторые из них нелепы.

Я моргнула, отстраняясь ровно настолько, чтобы взглянуть на него:

— Прошу прощения?

— Покупка этого коттеджа, для начала.

Я фыркнула, слегка толкнув его в грудь:

— Эй, вообще-то сейчас он во вполне приличном состоянии!

— Ага, благодаря мне.

— Эй, я тоже помогала! — запротестовала я, чем заслужила лишь насмешливый смешок.

— Ладно, — уступил он, и тень улыбки тронула его губы. — Ты немного помогла.

— Сойдёт и это, — пожала я плечами, но стоило мне это сказать, как груз недавних событий снова навалился на меня. Мои пальцы инстинктивно потянулись к жемчужине на шее, оглаживая её поверхность, пока слова Хьюго и прежние подозрения Октавиуса складывались воедино.

Официантка.

Это она навела его на след, и если она была знакома с Хьюго, то не оставалось сомнений: он рассказал ей, кто я на самом деле… вернее, кем я не являлась.

— Так, — медленно произнесла я, когда прежний прилив адреналина начал спадать. — Я знаю, что сейчас нахожусь на волне победной эйфории, но у нас всё ещё есть большая проблема.

— Какая? — спросил он, и выражение его лица мгновенно посуровело.

— Та официантка. Она знает, что мне здесь не место. И если она расскажет кому-то ещё…

— Я уже говорил тебе, — перебил Октавиус. — Я никому не позволю причинить тебе вред. И если для этого мне придётся запугать городской совет, чтобы тебе разрешили остаться, я это сделаю.

Короткий смешок сорвался с моих губ вопреки всему:

— Спасибо, но не думаю, что это так работает. — Я оглядела коттедж, затем снова посмотрела на него, когда реальность вновь дала о себе знать: — Чисто технически я даже не могу получить здесь гражданство, не говоря уже о владении недвижимостью в городе, к которому я не принадлежу.

— Ты принадлежишь мне, — тут же ответил он. — И я позабочусь о том, чтобы они это уяснили.

— Но разве это что-то изменит? Только потому, что мы встречаемся? Должно же быть что-то ещё.

Октавиус замолчал. Это не было привычным напряжённым, контролируемым молчанием — в нём сквозило нечто более мягкое. Нерешительное. Что, исходя от него, даже слегка настораживало.

Я прищурилась, глядя на него:

— Что?

Он на миг отвёл взгляд, словно решая, стоит ли говорить, а затем медленно выдохнул:

— Ну, — произнёс он, потирая затылок жестом, казавшимся странно человеческим для существа с восемью дополнительными конечностями, — ты права. Тут есть кое-что ещё.

Ну ещё бы.

— Всегда есть что-то ещё, — пробормотала я. — Говори.

Его взгляд вернулся к моим глазам, и впервые за всё время нашего знакомства я была готова поклясться, что на его лице промелькнуло нечто похожее на застенчивость.

— Мина была не так уж неправа насчёт тех свадебных приглашений, которыми нас подкалывала.

Я моргнула раз, другой; смысл его слов доходил до меня на секунду дольше положенного, прежде чем всё встало на свои места. Всё моё тело замерло, пока я смотрела на него.

— Я смогу остаться, — медленно произнесла я срывающимся от осознания голосом, — если выйду за тебя замуж?

— По закону, — уточнил он. — Согласно законам Бухты Полумесяца, это даст тебе гражданство.

Моё сердце снова заколотилось, но на этот раз по совершенно иной причине:

— Это… это предложение?

— Только на бумаге. Мы по-прежнему можем никуда не торопиться. Это не обязано ничего менять между нами, если только мы сами того не захотим. — Он запнулся, и его голос стал чуть мягче: — Это просто… защитит тебя.

Тепло затопило меня от его слов, и прежде чем я успела подумать, я бросилась ему на шею, обвивая её руками и целуя его.

— Я с радостью выйду за тебя, — произнесла я ему в губы, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза, — если это значит, что я смогу остаться здесь и продолжать с тобой встречаться.

— Встречаться с собственным мужем, — поддразнил он. — То, о чём мечтают все женщины.

— Я всегда мечтаю о тебе, — парировала я, вовлекая его в новый поцелуй, прежде чем снова слегка отстраниться и поймать его взгляд. — А что касается игры в семью ради поддержания легенды, — добавила я игривым тоном, склоняясь ближе, — я уже домовладелица.

— Учитывая, что я помогал тебе строить этот дом, я бы сказал, что у нас уже есть веские аргументы для совета.

Я наигранно ахнула от возмущения:

— Ты хочешь сказать, что заслуживаешь часть лавров за мой тяжкий труд?

— Я хочу сказать, — возразил он, — что без меня это место рухнуло бы прямо тебе на голову.

Я прищурилась, удерживая взгляд на секунду, прежде чем улыбка всё же пробилась наружу:

— Ладно, уговорил, — уступила я. — Можешь забрать себе… тридцать процентов заслуги.

— Тридцать?

— Тридцать пять, — щедро поправилась я.

Он покачал головой, хотя слабая улыбка тронула его губы:

— Договорились.

Я снова прильнула к нему, положив ладони ему на грудь и глядя снизу вверх, пока реальность происходящего наконец окончательно настигала меня самым прекрасным образом. Свободная. В безопасности. А теперь ещё и… возможно, помолвленная.

— Если начистоту, это самое нетрадиционное предложение руки и сердца на свете, — поддразнила я. — Мне хоть кольцо полагается?

— Кара…

— Я просто к слову, — невинно продолжила я. — Если нам нужно убедить совет и если мы действительно на это идём…

Одно из его щупалец легко обвило мою талию, притягивая ещё чуть ближе.

— Мы на это идём, — твёрдо произнёс он без тени сомнений в голосе. — Так что какое бы кольцо ты ни захотела, ты его получишь.

— Чудно, — промурлыкала я. — Тогда я хочу бриллиант огранки «груша» в белом золоте, на тонком ободке и с едва заметной дорожкой мелких камней по бокам. На усмотрение дарителя.

Он тихо выдохнул — не то со смешком, не то с недоверием:

— Какая требовательная, — сказал он, не ослабляя объятий. — Но если ты этого хочешь, я всё устрою.

— Тогда я согласна на эти условия, — произнесла я с мягкой улыбкой. — Если ты тоже на них согласен.

— Это была моя идея. Конечно я согласен. — Его губы коснулись моего лба нежным поцелуем, прежде чем он наклонился ближе и прошептал прямо мне на ухо: — Потому что я не представляю, как проснусь в этом городе, если в нём не будет тебя.

— Тогда, раз мы сходимся во взглядах… да, я согласна выйти за тебя замуж. — Я склонила голову набок, и мой тон стал чуть более игривым: — Но я хочу подарок в честь помолвки авансом.

— Всё что угодно, — ответил он без колебаний.

— Ты должен попробовать ужин, который я приготовила специально для тебя.

Он замер, затем одарил меня невозмутимым взглядом:

— Мы ещё не женаты, Кара. Если отравишь меня, не получишь по моей страховке ни цента.

Мы оба рассмеялись, и на миг всё стало простым и лёгким, будто всего этого вечернего кошмара никогда и не было.

— Ладно, но раз уж ты не хочешь проглотить мою еду, я хочу, чтобы ты поглотил кое-что другое. — Я подмигнула ему, уже наблюдая за тем, как меняется выражение его лица.

— Предлагаешь мне моё любимое блюдо? — усмехнулся он, и в его голосе зазвучало нечто порочное. — Пожалуй, я не стану отказываться.