– Меня это достало, Курт. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.

– Все из-за того, что я отказался идти с твоей подругой на баскетбол? Мы можем взять билеты на следующий матч, это не проблема.

– Ты прав, – нервно хохотнула Салли. – Это действительно не проблема. Проблема в том, что ты стал конченым психопатом. Долбаным самовлюбленным психопатом, который даже не понимает, насколько он жалок.

– Вряд ли твои слова можно считать объективными.

– Ты даже сейчас не способен говорить нормально. О чем ты вообще думаешь, Курт? О том, сколько миллионов человек нужно убить ради светлого будущего? А обо мне ты хоть раз думал?

– Конечно.

– На мой день рождения ты решил, что низкий интеллект человека должен являться отягчающим обстоятельством во время вынесения приговора. На мой день рождения, Курт. Я сидела в офисе и слушала это дерьмо до самого вечера, понимаешь?

– Твой день рождения...

– Я сыта по горло такой жизнью. Пошел ты к черту.

Дверь с грохотом захлопнулась, из коридора донесся быстрый стук каблуков, а затем вокруг меня сгустилась гнетущая тишина. Я вздохнул, помассировал уставшие за день глаза, после чего встал со стула и открыл окно, впуская в квартиру звуки вечернего Манхэттена. К сожалению, первым, что мне довелось услышать, была низкопробная ругань – высокий худой мужчина в стильном деловом костюме громко выяснял отношения с разлегшимся на тротуаре бездомным. Еще через минуту вдалеке начали расцветать яркие звезды запущенного кем-то фейерверка, а на соседней улице истошно взвыла полицейская сирена. Нью-Йорк не изменял себе, оставаясь максимально шумным, грязным и разносторонним.

– Дура.

Накопившееся за время ссоры раздражение пыталось найти выход, однако я не захотел давать волю глупым эмоциям, а дошел до кухни, разыскал там бутылку коньяка и сделал большой глоток. Пахнущий горелой дубовой бочкой напиток слегка обжег язык, мягкой бархатистой каплей скользнул в горло, после чего теплой волной разошелся по всему телу. На душе стало заметно легче.

То, что разрыв с девушкой практически неизбежен, было ясно уже давно – я слишком много времени уделял работе, дополнял разработанные теории, постоянно запрашивал новые данные и старался принести как можно больше пользы, а она хотела просто жить и наслаждаться жизнью. Тех денег, которые платил нам институт, вполне хватило бы для покупки квартиры и создания нормальной семьи, однако я старался об этом не думать, всячески игнорировал любые намеки на регистрацию отношений и продолжал свои исследования, все глубже и глубже погружаясь в дебри социологии. Возможно, еще месяц или два тому назад ситуацию еще можно было бы как-то исправить, но я уже не видел в этом особого смысла. А Салли не видела смысла заниматься только работой.

– Жаль...

За окном со свистом пронесся какой-то летательный аппарат и мои мысли тут же двинулись по новой колее – я невольно вспомнил о том, что Джон Холланд буквально на днях завершил исследование, в котором собрал около полутора тысяч доказанных фактов официального противодействия распространению автономных интеллектуальных систем. Согласно архивным документам середины прошлого века, изначально такая политика возникла благодаря неконтролируемому росту террористической угрозы, однако дальше произошло кое-что странное – вместо того, чтобы добиваться повсеместного внедрения новых технологий, крупный бизнес занялся осознанным саботажем. По мнению Джона, такой поворот событий оказался возможен только за счет начавшейся рецессии – продвинутые государства боялись лавинообразного роста безработицы и повышения социальных расходов, корпорации страшились кризиса перепроизводства и не хотели затоваривать склады, а простые люди то и дело организовывали стихийные митинги, требуя запретить электронных конкурентов. В условиях идеального социализма все эти проблемы решились бы сами собой, а вот капитализм был вынужден принимать жесткие меры и консервировать более удобную модель экономики.

Я привык к более позитивной трактовке давних событий и не до конца верил теориям Джона, однако тому действительно удалось каким-то абсолютно мистическим образом увязать все события второй половины двадцать первого века в одно целое. Согласно его выкладкам, демографические проблемы технологических стран дали старт промышленным кризисам, попытка исправить ситуацию за счет менее успешных соседей обернулась глобальной мировой нестабильностью и локальными конфликтами, а затем на сцену вышел искусственный интеллект, открывший невиданные ранее возможности для террористических актов. В результате государства западного блока начали вводить тотальные запреты на распространение подобных разработок, что привело к резкому сокращению кормовой базы для флагманов рынка, массовому закрытия дата-центров, а также чрезмерному усилению Китая и России. Для восстановления хоть какого-то баланса пришлось развязать два десятка совершенно лишних войн, сжечь границу между Индией и Пакистаном ядерными зарядами, свергнуть несколько правительств, увидеть взрыв грязной бомбы в центре Тель-Авива и смириться с полным разрушением Тайваня. По мнению моего личного экономиста, беспросветная рецессия была вполне ожидаемым и далеко не самым худшим завершением подобного хаоса.

– Эволюционный предел...

Алкоголь начал действовать, мои мысли стали незаметно терять былую четкость, так что я ограничился коротким воспоминанием о давнем разговоре с Дитрихом и минутой ностальгии по жизни в Берлине, после чего сделал еще пару глотков и отправился в кровать. Перед глазами сразу же возникло чуточку смазанное лицо бывшей девушки, однако спустя какое-то время мне удалось отодвинуть его на второй план и заснуть.

Следующее утро выдалось на редкость отвратительным – у меня не было устоявшейся привычки к распитию крепких спиртных напитков, поэтому необдуманные возлияния обернулись противной головной болью и дерьмовым самочувствием. Заказав из ближайшей аптеки средство от похмелья и минеральную воду, я кое-как дождался курьера, тут же растворил несколько шипучих таблеток в газировке, залпом проглотил образовавшуюся смесь, после чего включил душ и еще четверть часа простоял под струями холодной воды, чувствуя, что организм медленно, но верно возвращается к жизни.

Думать о вчерашней ссоре все еще было неприятно, в глубине души колыхалась липкая серая тоска, однако расставание с девушкой и ее экспрессивные реплики дали мне совершенно неожиданный материал для размышлений – я неожиданно в полной мере осознал, что уже очень давно топчусь на одном месте, занимаясь второстепенными направлениями своей работы. В подобной ситуации любой более-менее ответственный ученый должен был срочно проконсультироваться с научным руководителем или же создать консилиум для обсуждения возникшей проблемы с коллегами. Значит, мне тоже следовало об этом задуматься.

– Как дела, Курт? – поинтересовался встретивший меня на выходе из здания Джек. – Выглядишь дерьмово.

– Чувствую себя еще хуже, – буркнул я, рассматривая тяжелые серые облака. – Девушка бросила. Говорит, что я сволочь.

– Салли? Не переживай, вернется.

– Вряд ли.

– Значит, не судьба, – сочувственно пожал плечами охранник. – Идем?

– Да, пошли.

Традиционный поход в тир и столь же традиционное избиение боксерской груши немного повысили мой тонус, однако вызвали новый приступ раздражения – я не видел особого смысла в поддержании своих боевых навыков и все чаще задумывался о том, чтобы выскользнуть из-под опеки службы безопасности. Тем более, что регулярно заглядывавших в подвал людей было не так уж и много.

– Слушай, тут вообще хоть кто-нибудь еще занимается? Какого хрена я вообще трачу на это свое время?

– Тренировки полезны для здоровья, – выдал в ответ прописную истину охранник. – А народу здесь мало только потому, что сейчас утро.

– Дерьмо.

– Если хочешь, возьми себе отпуск. Но я бы посоветовал ничего не менять.

– Ладно, брось. Хорошего дня.

Возвращение в родной офис ознаменовалось еще одним неприятным моментом – успевший занять свое рабочее место экономист сообщил мне про увольнение Салли. Девушка решила не ходить вокруг да около, подала заявление на расторжение контракта и ее пропуск уже был аннулирован. А наша маленькая команда потеряла треть личного состава.

– У вас что-то случилось, шеф?

– Не сошлись характерами.

– Вы будете вызывать нового специалиста?

– Скорее уж, подниму вопрос о реорганизации отдела. Мне кажется, нам пора идти дальше.

– Вам виднее, шеф.

Добиться встречи с Бьянкой не составило труда, однако из-за слишком быстрого вызова я не успел толком подготовиться к разговору и явился к начальнице без осмысленного плана беседы, рассчитывая только на импровизацию. С другой стороны, беспокоивший меня вопрос ничего такого и не требовал.

– Заходи, Курт. Мария, сделай нам кофе!

– Спасибо, – кивнул я, чопорно пожимая узкую ладошку собеседницы. – Как у тебя дела?

– Не важно, – отмахнулась Бьянка. – Лучше ты мне расскажи, из-за чего мне пришлось выгонять твою девочку.

– Потому что я долбаный психопат. Кажется, формулировка была именно такой.

Начальница усмехнулась, затем окинула меня долгим внимательным взглядом и покачала головой:

– Зря она так. Половина работающих здесь ученых живут исключительно наукой.

– Уже не важно. Я к тебе по другому вопросу.

– Как скажешь, Курт. Чем тебе помочь?

Я дождался, пока зашедшая в кабинет секретарша расставит перед нами чашки с кофе и выйдет за дверь, после чего уставился в потолок и медленно произнес:

– Знаешь, иногда наступает момент, когда ты добиваешь все запланированные дела и просто не знаешь, куда надо идти дальше. Мы уже черт знает сколько времени работаем над улучшением моей теории, но я отлично понимаю, что это напрасная трата времени. Если она признана жизнеспособной, то ее развитием должны заниматься юридические институты, команды военных аналитиков, профессиональные политологи и другие люди. Если она никому не нужна, то все вообще не имеет никакого смысла.

– Понимаю тебя, – серьезно кивнула Бьянка. – И что конкретно ты хочешь?

– Хочу поговорить с человеком, который курирует мое направление.

– Для чего?

– Для того, чтобы разобраться, в каком направлении мне следует двигаться.

Собеседница взяла небольшую паузу, но в конце концов расслабленно махнула рукой:

– Без проблем, Курт. Я передам твой запрос по назначению.

– Спасибо.

Какое-то время мы молча пили кофе, обмениваясь дружелюбными взглядами и думая каждый о своем. Потом я обратил внимание на темные круги под глазами сидевшей напротив женщины и сообразил, что она кажется заметно более уставшей, чем обычно.

– У тебя все в порядке?

– Я действительно так плохо выгляжу?

– Выглядишь ты замечательно. Просто спросил.

Бьянка грустно вздохнула, поставила на стол чашку и призналась:

– Это из-за развода. Надоело ходить по адвокатам.

– Извини, не хотел лезть в душу.

– Ничего страшного, Курт. У нас с тобой одна и та же проблема.

– Он тоже оказался долбаным психопатом?

– Самым обычным козлом, – усмехнулась собеседница. – А еще жадной скотиной.

– Дерьмовая ситуация.

– Точно.

Я обдумал пришедшую в голову мысль, не спеша допил кофе и вежливо улыбнулся:

– Скажи, Бьянка, а что ты делаешь сегодня вечером?

– Ничего особенного.

– Могу я пригласить тебя в ресторан? Говорят, бокал хорошего вина отлично поднимает настроение.

Собеседница прищурилась, окинула меня долгим испытывающим взглядом, после чего сделала какие-то выводы и спокойно кивнула:

– Почему бы и нет, Курт. Сможешь найти рядом итальянскую кухню?

– Разумеется.

– Я живу на Третьей авеню, адрес есть у твоего шофера. Заберешь меня в восемь?

– Договорились.

После этого разговора о дальнейшей работе пришлось забыть. Не желая ударить в грязь лицом, я перебрал все более-менее достойные рестораны, с огромным трудом забронировал в одном из них столик, а потом связался с Джеком и уговорил его взять из служебного гаража нормальный автомобиль для небольшого путешествия по городу. Охранник въедливо уточнил, куда и с кем я планирую ездить, но возражать не стал и сообщил, что все будет сделано в лучшем виде. Моя просьба наверняка выходила за рамки его служебных обязанностей, но институт никогда не пытался испортить жизнь своим работникам и без проблем оплачивал им сверхурочную работу, так что я не чувствовал себя в чем-то виноватым. Виноватым меня решил сделать Джон, случайно подслушавший наш разговор и ощутивший необходимость высказаться на этот счет.

– Шеф, она хорошая девушка. Нельзя же с ней так.

– Ты про Салли?

– Конечно, шеф. Ну, вспылила глупышка, бывает такое. А вы сразу про нее забыли.

– Джон, хватит. У Бьянки сейчас тяжелое время, у меня тоже. Можем мы с ней спокойно где-нибудь посидеть и пожаловаться друг другу на жизнь?

– Как скажете, шеф. Над чем будем работать?

– Черт его знает. Поговорю с руководством, а дальше разберемся.

– Я нашел интересное исследование, в котором говорится о теоретических возможностях лунной базы. Если ее расконсервировать и достроить, то мы получим отличную научную площадку.

– Если хочешь, можешь заняться оценкой ее рентабельности. Но это не критично.

– Сделаю, шеф.

Остаток дня не принес никаких новостей, зато вечер получился изумительным – госпожа Ломбарди со всей ответственностью подготовилась к нашей встрече, успела сделать шикарную прическу, облачилась в элегантное вечернее платье, надела драгоценности и оказалась чуть ли не самым главным украшением зала. У меня тоже нашелся достойный костюм, однако рядом со спутницей я все равно выглядел серой деревенской мышью, по недомыслию забежавшей на королевский бал.

– Боже, ты прекрасна, – шепнул я на ухо Бьянке, галантно отодвигая для нее стул. – Никогда не думал, что мне будут завидовать все окружающие мужчины.

– Наглый льстец.

– Что будете пить, господа? – с легким поклоном спросил возникший рядом с нами официант. – Могу порекомендовать классические вина Тосканы, они позволят вам создать неповторимую атмосферу для прекрасного вечера.

Я понятия не имел, чем именно хороши тосканские вина и какое из них следует заказать, но у моей начальницы явно был соответствующий опыт – она чарующе улыбнулась, после чего без тени сомнения кивнула:

– Мы бы предпочли Тиньянелло.

– Прекрасный выбор, – еще сильнее поклонился официант. – Я оставлю вам меню.

– Курт, это замечательно, – тихо шепнула Бьянка, когда мы вновь оказались наедине друг с другом. – Так чудесно еще раз оказаться в подобном месте. Спасибо тебе за приглашение.

– Твоя улыбка – это самая лучшая благодарность. А теперь расскажи скромному немецкому бюргеру, что тут обычно заказывают настоящие итальянцы.

– Сейчас посмотрим...

Наш столик располагался в маленькой уютной нише и был частично закрыт от посторонних взглядов аккуратными портьерами, однако это никак не мешало нам наслаждаться тихой музыкой, вдыхать тонкие ароматы непривычных специй и следить за ужинавшими в главном зале людьми. Обстановку не портил даже вид из окна – за ним находилась внутренняя терраса, горели тусклым желтым светом вычурные лампы и медленно танцевали гости заведения.

– Если хочешь прикоснуться к Италии, рекомендую флорентийский стейк. А мне возьми устриц и лазанью.

– Как скажешь.

Начавшийся таким образом вечер не мог не завершиться идеальным финалом. Мы провели в ресторане около двух часов, продегустировали несколько блюд, а затем попросили выдать нам третью по счету бутылку вина и уехали к Бьянке домой. Оказавшись в квартире, я помог ей расстегнуть чересчур тугую застежку и снять ожерелье, дотронулся губами до пахнущей фиалками шеи, услышал тихий вздох, после чего осознал, что ужин закончился и впереди меня ждет исключительно десерт. Вокруг сами собой возникли стены уютной спальни, длинное шелковистое платье упало к нашим ногам, пиджак улетел куда-то в сторону...

– Ты лучший, Курт, – томно произнесла моя новая подруга, когда все благополучно закончилось. – Но сейчас тебе лучше уехать домой.

– Так быстро? – улыбнулся в ответ я. – А как же долгие разговоры в ночи?

– Поверь опытной женщине, будет гораздо правильнее, если каждый из нас проснется в своей кровати. Но я очень рада, что согласилась с тобой встретиться.

– Надеюсь, не в последний раз?

– Посмотрим, дорогой, посмотрим.

– Иди-ка сюда...

Скучавший внизу Джек сделал вид, что весь вечер ничего не видел и не слышал. Меня такая щепетильность слегка позабавила, но я все равно не был готов к обсуждению случившегося, так что поддержал его наивную игру. Мы очень быстро миновали несколько кварталов, перебрались в центр Манхэттена и остановились уже рядом с моим домом.

– Спасибо, друг.

– Не за что, Курт. Дойти до квартиры сможешь?

– Обязательно.

– Я купил тебе таблетки, утром...

– Не надо, я вчера тоже купил. Все в норме.

– Хорошо.

То, что Бьянка была абсолютно права, когда говорила о необходимости ночевать у себя дома, я осознал буквально сразу же после того, как упал на любимую кровать. Эта мысль вызвала у меня глупый смешок, затем сквозь алкогольную дымку просочилось воспоминание о Салли и я около минуты старался разобраться, почему мы с ней за целых два года тесных отношений ни разу не устраивали подобных вечеров. Внятного ответа на этот вопрос найти так и не удалось, однако в конце концов я решил, что попросту тратил свое время не на того человека. И благополучно отключился.

Следующее утро подарило мне легкую головную боль, сладостные воспоминания, а также искреннее желание еще раз увидеть свою начальницу. Форсировать события и чрезмерно навязываться я не стал, однако сразу после возвращения в рабочий кабинет отправил Бьянке короткое письмо с предложением обсудить накопившиеся вопросы. То, что о нашем маленьком приключении уже знала половина института, не вызывало особых сомнений, делать из него тайну было поздно, однако скромная и ни к чему не обязывающая формулировка давала всем заинтересованным сторонам отличную возможность притвориться, что ничего не случилось.

Ждать ответа пришлось до полудня, а когда он наконец-то пришел и я отправился на встречу, то оказалось, что визит действительно рабочий.

– Заходи, Курт. У меня для тебя новости.

– Надеюсь, только приятные?

– Нельзя слишком быстро привыкать к хорошему, – тонко улыбнулась собеседница, поправляя сбившуюся прядь волос. – Тебя вызывают в Остин.

– В Остин? Зачем?

– Ты же хотел встретиться с куратором своего направления, так? Вильгельм Кайзер приглашает тебя завтра вечером на ужин.

– Вот черт.

– Сегодня к полуночи тебе нужно будет приехать в аэропорт, – как ни в чем не бывало сообщила Бьянка. – Самолет уже готов к вылету, время в пути составит около пяти часов. Утром тебя ожидает приветственная экскурсия и отдых, на вечер запланирована беседа с мистером Кайзером. Бери только самые необходимые вещи.

– Хорошо. А мы с тобой...

– Вернемся к этому разговору чуть позднее, Курт. Сейчас не время и не место.

– Хорошо.

– Не расстраивайся, дорогой, – на губах собеседницы опять проступила игривая улыбка. – Чуть позднее.

Сборы оказались тяжелыми. Я не хотел выставить себя деревенщиной перед одним из десяти богатейших людей мира, поэтому ушел с работы и в течение нескольких следующих часов занимался тем, что выбирал новый костюм, ботинки и часы. То, что цены на самые дорогие хронометры выходят далеко за рамки моего бюджета, стало ясно буквально сразу же, однако мне удалось проявить некоторую мудрость, отказаться от классических моделей в пользу современного цифрового браслета и тем самым многократно уменьшить расходы. Затем настало время костюма – творение итальянских портных стоило мне половины месячной зарплаты, однако дало возможность ощутить тот самый дух богатства и роскоши, которого не хватало во время похода в ресторан.

– Как я выгляжу?

– Хороший деловой стиль, – откликнулся сопровождавший меня Джек. – Вряд ли кто-то подумает, что ты входишь в совет директоров нефтяной корпорации, но роль ведущего аналитика биржевого фонда тебе уже по плечу.

– А ты, я смотрю, знаток.

– Нас учат различать такие детали, – пояснил охранник. – Если к твоему объекту идет человек в костюме за десять тысяч долларов, ты ожидаешь от него меньше проблем, чем от костюма за триста долларов.

– То есть, сгодится.

– Не беспокойся, вряд ли тебя ждет деловой ужин в компании с президентом.

Суета закончилась только ближе к вечеру. Я еще раз заглянул в офис, потратил два часа на составление кратких итогов своей многолетней работы, уложил распечатанный документ в новенький портфель, затем отправился домой, постарался заснуть, но в итоге лишь еще больше разнервничался – как ни крути, а приближающаяся встреча должна была определить всю мою дальнейшую жизнь. Жизнь, работу, исследования...

Поездка в аэропорт завершилась возле новенького бизнес-джета с корпоративным логотипом на борту. Джек передал меня под опеку симпатичной бортпроводницы, я забрался в салон, направился к ближайшему из кресел, но тут же был остановлен улыбающейся девушкой:

– Мистер Шнайдер, наш перелет займет всю ночь. Специально для вас подготовлен спальный отсек.

– Хорошо.

– Если у вас нет срочных дел, мы можем предложить вам легкий ужин, шампанское или снотворное для комфортного отдыха. На борту поддерживаются все условия для спокойного сна.

– Да, хорошо, я подумаю.

– Вот сюда, мистер Шнайдер. Если вам что-нибудь понадобится, просто нажмите кнопку связи.

Самолет медленно двинулся к взлетной полосе, я же отправился изучать смежный отсек, где располагалась компактная спальня с кроватью, полноценным рабочим уголком и двумя мониторами. Еще через минуту из бортовых динамиков донеслось предупреждение пилота о готовности к взлету, за стеклом ближайшего окошка промелькнула осветительная вышка и я неожиданно понял, что таблетка снотворного будет очень даже кстати.

– Мисс... э... мисс...

– Меня зовут София, – откликнулась бортпроводница. – Что-нибудь принести?

– Давайте ваше снотворное. И бутылку минеральной воды, пожалуйста.

– Одну секунду, мистер Шнайдер.

Джет начал ускорение и оторвался от земли, я еще несколько минут рассматривал огни удаляющегося города, а затем выпил принесенную девушкой таблетку, забрался в кровать и благополучно уснул. Лекарство оказалось весьма качественным, однако пробуждение стало для меня легким шоком – когда я вновь открыл глаза, то самолет прочно стоял на земле, за плотными шторками иллюминатора светило яркое солнце, а мой новый браслет показывал одиннадцать с половиной часов утра.

– Вот черт...

Я поспешно оделся, вышел из отсека, после чего увидел маленький сервированный столик с несколькими закрытыми блюдами, а также улыбающуюся Софию.

– Доброе утро, мистер Шнайдер.

– Почему вы меня не разбудили? Доброе утро.

– Мистер Кайзер распорядился, чтобы вам дали как следует отдохнуть, – пояснила девушка. – Не беспокойтесь, у вас достаточно времени. Можете спокойно принять душ и позавтракать.

Чувствуя, что прикоснулся к абсолютно неизвестному простым людям стилю жизни, я выполнил все рекомендации, съел порцию греческого салата, загрузился в дожидавшийся меня вертолет и спустя два часа оказался над владениями Вильгельма Кайзера. После приземления меня сразу же взяли в оборот сотрудники местной службы безопасности, однако ничего запрещенного я с собой не вез и досмотр очень быстро закончился. Правда, купленный день назад браслет все же пришлось сдать.

– Никаких электронных устройств, мистер Шнайдер. Мы вернем его вам на выходе.

– Конечно.

– Вы хотите отдохнуть или развлечься? Управляющий будет рад показать вам коллекцию живописи, организовать рыбалку или проводить в библиотеку.

– Если честно, то я не знаю. Думаю, картины интереснее всего.

Следующие четыре часа действительно напомнили мне экскурсию по музею – опекавший меня дворецкий с удовольствием рассказывал о полотнах великих художников, делился историями торгов, объяснял культурную ценность того или иного экспоната, а попутно с этим ненавязчиво давал характеристики различным изобразительным стилям. На фоне моего тотального погружения в репрессивный социализм все это казалось чем-то невыносимо прекрасным – настолько прекрасным, что когда пришло время сделать обеденный перерыв, я ощутил искреннее разочарование.

Организованная специально для меня трапеза могла бы удовлетворить даже самого взыскательного гурмана, сразу после нее мне предоставили возможность еще немного отдохнуть в гостевых апартаментах, а еще через два с половиной часа наступил тот момент, ради которого я сюда и прилетел.

– Следуйте за мной, мистер Шнайдер.

Прием состоялся в маленькой уютной библиотеке. Окутавший ее полумрак выгодно дополнял викторианский стиль интерьера, потрескивавший камин разбавлял обстановку веселыми отблесками пламени, а стоявшая на журнальном столике бутылка коньяка намекала на неформальный стиль разговора. С учетом этого факта мой деловой костюм казался здесь слегка чужеродным – в отличие от неброского свитера устроившегося в одном из кресел мужчины. Один из самых богатых людей в истории человечества выглядел абсолютно не так, как на обложках глянцевых журналов – его сухощавая фигура вкупе с короткой стрижкой и легкой седой щетиной больше соответствовала образу пожилого офицера, нежели успешного финансиста. Хотя я знал не так уж много финансистов, чтобы об этом судить.

– Мистер Кайзер.

– Заходите, Курт, – махнул рукой владелец особняка. – Заходите, снимайте свой чертов пиджак и располагайтесь поудобнее. Налить вам бокальчик?

– Не откажусь, спасибо.

– Признаться, я был удивлен тому, что вы захотели со мной встретиться, – сообщил магнат, разливая по хрустальным бокалам янтарный напиток. – Но затем решил, что это отличная идея.

– Я не знал, что мою работу курируете лично вы, мистер Кайзер.

– Не так важно. Держите, Курт. Рекомендую покатать его в ладонях минутки две, тогда вкус раскроется лучше.

– Благодарю.

– Насколько я понимаю, у вас возникли некоторые проблемы.

– Все верно, мистер Кайзер. Наша работа дошла до той отметки, когда возможно лишь горизонтальное расширение уже существующих идей. Можно долго и успешно придумывать новые законы, оценивать экономические риски, прогнозировать реакцию общества на определенные события, но все это гораздо лучше сделают профильные группы специалистов. Именно поэтому я решил узнать, в каком направлении мне следует двигаться. И есть ли вообще смысл это делать.

Вильгельм Кайзер одобрительно кивнул, внимательно рассмотрел поблескивавший в свете живого огня бокал, после чего задал неожиданный вопрос:

– Скажите, Курт, чего вы хотите от своей жизни?

– Простите?

– У каждого из нас есть некая высшая цель или мечта. Вы, как философ, должны знать об этом больше других.

– Я хочу сделать этот мир лучше.

– И все?

– Если разобраться, то да.

– Ваших родителей убили мигранты, – ровным голосом произнес собеседник. – Ваши налоги шли на содержание бездельников и преступников. Ваш научный руководитель ненавидел вас из-за того, что вы смогли отобраться в федеральную программу и не заплатили ему ни цента. Ваша тетя умерла только потому, что городские чиновники были слишком заняты набиванием карманов и забыли про медицину. Вы просто хотите сделать наш мир лучше? И все?

– Я хочу, чтобы каждая тварь, которая целенаправленно мешает жить нормальным людям, оказалась за рамками существующего общества. Абсолютно каждая, вне зависимости от своего возраста, пола, цвета кожи или суммы на банковском счете. Такой ответ вас устроит?

Собеседник довольно улыбнулся, после чего кивнул в сторону моего бокала:

– Попробуйте, Курт. Вам должно понравиться.

Коньяк оказался мягким и ароматным, однако я сразу же понял, что не имею ни малейшего шанса верно оценить все его достоинства – до этого момента дегустировать подобные вещи мне не приходилось.

– Знаете, Курт, что отличает вас от других моих ученых? – поинтересовался Кайзер и тут же ответил на заданный вопрос: – Вы не гонитесь за деньгами, статусом и популярностью. Вам хватает базовой зарплаты, хотя вы могли бы получать гораздо больше. Вы работаете с двумя людьми, хотя могли бы руководить полноценной исследовательской группой. Вы даже нормальный костюм решили купить только после моего приглашения. Вам действительно хочется делать вашу работу.

– Да, это так.

– Ваши идеи отнюдь не новы и бродят по миру уже два с лишним столетия. Знаете, почему я ими заинтересовался?

– Нет, мистер Кайзер.

– Вы отлично понимаете, что для счастья большинства людей нужно принести в жертву меньшинство. Вы готовы прополоть человеческий род и убрать оттуда все сорняки, лишь бы наша цивилизация вздохнула полной грудью. И вы не стесняетесь об этом говорить.

– Только внутри своего офиса.

– Разумеется, Курт, разумеется, – усмехнулся магнат. – Многое из того, о чем мы думаем, нельзя озвучивать ни при каких обстоятельствах.

Я сделал еще один глоток, ощутил внезапный прилив храбрости и задал тот вопрос, который не давал мне покоя уже несколько долгих лет:

– Скажите, а чего хотите добиться вы? Для чего был создан институт?

Хозяин особняка выдержал долгую паузу, тоже пригубил благородный напиток, а затем начал говорить, рассматривая танцующие язычки пламени:

– Вам известно, что у нас есть технологии, благодаря которым мы уже через двадцать-тридцать лет сможем отправить полноценную экспедицию в систему Барнарда? Это ближайшая к нам звезда, рядом с которой находятся как минимум две планеты.

– Нет, я ничего об этом не знаю.

– Я всю свою жизнь занимаюсь энергетикой. Разработанные моими учеными реакторы гораздо эффективнее и компактнее аналогов, а промышленные батареи обладают чудовищной энергоемкостью. Мы уже сейчас можем перевести всю мировую экономику на роботизированные системы. Мы готовы к созданию двигателей, которые будут разгонять космические корабли за счет преобразования твердой материи в плазму. Мы готовы колонизировать соседнюю звездную систему, Курт.

– Но вам не дают этого сделать, – кивнул я, вспоминая доклад Джона Холланда. – Это вообще никому не нужно?

– Человечество может исчезнуть в любой момент, – сообщил Кайзер, напрочь игнорируя мои слова. – Одна короткая вспышка – и нашего вида не станет.

На этот раз я благоразумно промолчал, не желая отвлекать собеседника глупыми вопросами или неуместными замечаниями. Сидевший напротив меня мужчина не спеша допил коньяк, вернул бокал на столик, после чего слегка расслабился и произнес:

– Мы живем в уродливом мире, Курт. Но его действительно можно изменить.

– Для этого следует получить реальную власть, – ответил я, мысленно ругая себя за болтливость. – Затем вам потребуется как можно быстрее уничтожить политических конкурентов, заручиться поддержкой вооруженных сил и купить лояльность населения. Только в этом случае есть реальный шанс осуществить переход к новому государственному формату.

– Да, я читал ваши статьи, – кивнул магнат. – Они прекрасны.

– Благодарю.

– Скажите, Курт, как далеко вы готовы зайти?

– Это сложный вопрос, мистер Кайзер.

– Вы сказали, что ваша текущая работа фактически завершена. Я могу выплатить вам бонус за проведенные исследования и обеспечить должность преподавателя в одном из лучших университетов страны. Вы принесете очень много пользы, работая со студентами.

– Насколько я понимаю, существует и другой вариант.

Собеседник медленно кивнул, после чего вновь наполнил бокалы и меланхоличным взглядом уставился в камин. А затем начал говорить:

– Вам нравится история Советского Союза и вы хорошо знаете историю Второй мировой войны. Ближе к ее завершению наши города неоднократно подвергались массированным бомбардировкам. Что вы чувствуете, когда вспоминаете о погибших тогда стариках, женщинах и детях?

– Мне жаль их, – ответил я, понимая всю важность заданного мне вопроса. – Но режим нацистов требовалось уничтожить любой ценой.

– Вы считаете, что великая цель может оправдать любые средства?

– Да, мистер Кайзер.

– Берите коньяк, Курт. Не стесняйтесь.

Следующие несколько минут мы вдумчиво смаковали драгоценную жидкость, слушая монотонное потрескивание горящего дерева и любуясь перебегавшими с места на место язычками пламени. То, что я успешно прошел очередное собеседование и был принят на новую работу, уже не вызывало особых сомнений. Оставалось узнать, в чем конкретно она будет заключаться.

– Мне нужно, чтобы вы возглавили специальную группу, которая займется формированием списка наших самых вероятных политических оппонентов на территории Америки и Европы, – ровным тоном произнес магнат, не отрываясь от созерцания камина. – Вы получите абсолютно все, но больше никогда не сможете вернуться назад.

– Меня это устраивает.

– Через полтора месяца вы начнете обучение в Куантико. Специальные курсы по информационной безопасности, психологии отношений и корпоративному управлению.

– Хорошо, мистер Кайзер.

– После этого вы вернетесь обратно в институт и встретитесь с новыми сотрудниками.

– Хорошо, мистер Кайзер.

– Думаю, вам следует отдохнуть перед завтрашним перелетом. Джозеф позаботится о вашем комфорте.

– Благодарю, мистер Кайзер. Был очень рад с вами познакомиться.

– Аналогично, Курт. Приятного отдыха.

Возвращение в Нью-Йорк состоялось ровно через сутки. Самолет приземлился в аэропорту ранним вечером, встретивший меня у трапа Джек без лишних разговоров вывел машину на трассу и спустя еще полтора часа я оказался у себя дома. Снял осточертевший пиджак, бросил на диван портфель, после чего решил заказать из ближайшего ресторана легкий ужин, однако расслышал тихое пиликанье стационарного телефона и с некоторым удивлением поднял трубку.

– Да?

– К вам идут полицейские, мистер Шнайдер, – сообщил телефон голосом дежурившего внизу консьержа. – Сказали, что у них есть какие-то вопросы.

– Понял, спасибо.

– Не за что, мистер Шнайдер.

Гадая о том, что могло стать причиной визита полиции, я на всякий случай засунул в измельчитель бумаги так и не пригодившиеся мне документы, после чего отправился к входной двери, открыл ее – и увидел застывшего с поднятой рукой офицера. Кажется, он только что собирался нажать кнопку звонка.

– Заходите.

– Чертов сторож, – буркнул полицейский, опуская руку. – Джеки, ты где там застряла?

– Уже иду, – послышался из коридора звонкий женский голос. – Все в норме?

– Само собой, тут все будет в норме. Простите, мистер Шнайдер, мы можем зайти?

– Да, конечно. Хотите кофе?

– Не отказался бы, сэр, но мы здесь по делу. Разговор будет записываться.

– Кофе в любом случае не повредит, – вздохнул я, направляясь в сторону кухни. – Но боюсь, что молока нет.

– Переживем, сэр.

– Мы должны задать вам несколько вопросов, – сообщила чернокожая напарница общавшегося со мной офицера, беззастенчиво рассматривая внутренности квартиры. – Где вы были вчера вечером?

– На совещании у Вильгельма Кайзера. В Техасе.

– Вы знаете Салли Фокс?

– Разумеется. Она бросила меня три дня назад.

– Мисс Фокс была найдена мертвой в Центральном парке сегодня ночью. Вы что-нибудь об этом знаете?

– Джеки, хватит, – неожиданно оборвал коллегу второй полицейский. – Мистер Шнайдер, нам очень неприятно сообщать вам такие вещи, но вашу бывшую девушку и ее подругу убили какие-то отморозки. Мне очень жаль.

Я глубоко вздохнул, с силой мотнул головой, после чего начал тыкать пальцами по экрану кофемашины.

– Вам крепче, слабее?

– Крепче, сэр.

– Как это случилось?

– Мистер Шнайдер, здесь мы задаем вопросы, – перехватила инициативу афроамериканка. – Расскажите о ваших отношениях.

– Мы занимались историческими исследованиями. Начали встречаться, но затем она решила, что я слишком много времени уделяю работе. Сказала все, что обо мне думает, после чего ушла.

– И была убита.

– Получается, так.

– Мы знаем, что вы были в Техасе, сэр, – миролюбиво улыбнулся офицер, принимая от меня чашку. – Но хотим выяснить все обстоятельства трагедии.

– Да откуда же мне их знать.

– Два дня назад вы провели вечер с Бьянкой Ломбарди, – напомнила девушка. – Очень странное поведение.

– У нас обоих выдалось чертовски дерьмовое время. Не скажу, что я горжусь этим поступком.

– А вчера миссис Ломбарди провела весь вечер в обществе своего адвоката. Не находите это подозрительным?

– Так у нее же сейчас развод.

– Думаю, мы закончили, – вздохнул офицер, с наслаждением вдыхая аромат кофе. – Как я уже сказал, мистер Шнайдер, это всего лишь формальность.

– Можно узнать, что действительно там случилось? Без подробностей, просто так.

– Грабители, сэр. Какие-то долбаные отморозки, которым не хватило пары баксов на дозу. Мы пытались отследить их по камерам, но они свалили в пригород.

– А распознавание лиц, конечно же, не сработало.

– У нас не хватает финансирования, сэр.

– Да, я понимаю. Могу я чем-нибудь еще вам помочь?

– Нет, сэр, мы уже уходим. Спасибо за кофе.

Проводив гостей, я поставил грязные чашки в раковину, лег на диван и устало прикрыл глаза. Салли выбрала максимально неудачный момент для того, чтобы разорвать со мной отношения, уволиться из института и тем самым поставить под угрозу секретность наших разработок. Оставался всего лишь один вопрос – стоила ли эта секретность двух человеческих жизней.

Наверное, да.