— Я не понимаю, о чем ты. — Адам с трудом удерживал Зевса. Стая выла совсем рядом.

— Ее Светлость, — быстро выдохнул Джон. — Мы ехали к Пойнтерам, и Атлас понес. Без всякой причины, просто сорвался. Она еще не слишком хорошо сидит в седле, и я боюсь, как бы она не вылетела...

— Персефона? — Адам не смог вымолвить больше ни слова.

— И стая звучит так близко и злобно...

— Персефона! — закричал Адам, и его панический зов растворился в густой пустоте.

— Она не откликается, и я боюсь, что случилась беда.

— Не смей так говорить, — отрезал Адам. — Персефона!

Вой перешел в агрессивный лай. У Адама возникло ужасное предчувствие, которое он отказывался облекать в слова.

— Думаю, нам нужно найти стаю.

— Мои мысли заняты тем же, — голос Джона отозвался тем же глухим беспокойством, что терзало душу Адама.

Ему хотелось рвануть с места, помчаться вскачь, но туман делал это невозможным. Он мог лишь догадываться, с какой стороны доносится лай и рычание. Органы чувств в этом тумане стали ненадежными. И тут он услышал звук, от которого кровь застыла в жилах: крик лошади, явно испытывающей боль.

Его кошмар оживал наяву.

— Я тоже слышал, Ваша Светлость. — Джон, должно быть, заметил, как напрягся Адам. — Мы уже близко.

Сердце Адама неистово колотилось. Рычание, огрызание и звуки лап на твердом снегу теперь окружали их со всех сторон. Они были в кольце.

— Персефона! — позвал Адам.

Стая ответила грозным многоголосым воем.

— Там, Ваша Светлость!

Адам резко повернул голову — сначала на Джона, чтобы увидеть, куда тот указывает, а затем в ту сторону.

Атлас, окровавленный и тяжело дышащий, стоял неподалеку от них. Персефоны в седле не было.

Адам лихорадочно огляделся, подбираясь ближе, не желая провоцировать стаю на нападение. Когда он приблизился, Атлас оскалился на него. Зевс попятился, но по команде Адама продолжил движение. Атлас принял агрессивную стойку, чего Адам никогда за ним не замечал — именно кроткий нрав коня стал причиной, по которой Адам одобрил его для Персефоны.

Серая тень молнией пронеслась перед Зевсом, преграждая дорогу. Атлас в ту же секунду перенес всю свою ярость на скалящего клыки зверя. Второй волк зашел сзади, и Атлас лягнул его. Конь сместился, и Адам понял причину его поведения.

На земле, прямо за спиной Атласа, на коленях сидела Персефона. В руках она сжимала тяжелый сук дерева, словно древний воин, поднявший палицу. Она замахнулась на тень, которая в то же мгновение обернулась волком. Адам осадил Зевса как раз в тот момент, когда зверь прыгнул.

Он среагировал машинально. Пистолет в его руке дымился еще до того, как он осознал, что выхватил его. Волк замертво рухнул у ног Персефоны. Остальная стая на мгновение замерла и отступила.

— Подай её мне, Джон, скорее! — последовал властный приказ. Джон, не теряя ни секунды, уже спешился и был готов повиноваться.

Джон помог Персефоне подняться. Адам вмиг увидел, что она ранена. Хромая и пошатываясь, она с трудом сделала несколько шагов к Зевсу. Джон помог Адаму втащить ее в седло и усадить впереди себя.

— Возьми Атласа под уздцы, — распорядился Адам.

Джон кивнул.

— И поторапливайся. Стая долго бояться не будет.

Джон снова сел на коня и повел Атласа прочь так быстро, как позволяли туман и раны лошади. Адам развернул Зевса и крепко прижал Персефону к себе.

— Джон? — окликнул его Адам, когда они поравнялись.

— Да, Ваша Светлость?

— Если стая снова нападет, бросай Атласа и спасайся сам. Понял?

Джон кивнул, но Адам не мог с уверенностью сказать, действительно ли тот бросит лошадь ради собственной шкуры. Он кивнул в ответ и пустил Зевса быстрее.

— Персефона? — позвал он, лавируя между деревьями в тумане.

Она не ответила.

— Персефона? — повторил он настойчивее. — Ты в порядке?

— Нет, — послышался всхлип, тихий, слабый и полный страха.

Адам еще крепче сжал ее в своих объятиях. Позади вновь раздался волчий вой.

30.

— Будь проклят этот туман, — пробормотал Адам, в очередной раз разворачивая Зевса. Никогда в жизни он не терялся в Фалстоунском лесу — до этого самого мгновения. Он едва различал деревья вокруг, не говоря уже о каких-либо приметах, которые могли бы подсказать ему путь.

Где-то в непроницаемой пелене стая продолжала заявлять о своем присутствии. Голоса хищников звучали всё ближе. Зевс едва не вырвал поводья из рук Адама. Ему нужно крепче держать коня.

— Персефона? — Когда она не ответила, Адам просто продолжил: — Зевс понесет и скинет нас обоих, если я не буду держать его увереннее.

Ответа по-прежнему не последовало. Если бы он не чувствовал, как она время от времени шевелится, Адам мог бы заподозрить, что она лишилась чувств.

— Я не могу удерживать вас обоих одновременно.

— Ты собираешься оставить меня здесь? — В ее голосе послышалась паника.

— Конечно нет. — Как она могла такое подумать? За какое чудовище она его принимает? — Тебе придется самой держаться за меня, вместо того, чтобы я придерживал тебя! — В его тоне просквозили раздражение и внезапная вспышка гнева.

— Не кричи на меня, Адам.

— Я не... — Он осекся, с некоторым усилием смягчил голос и заговорил снова: — Я не кричу на тебя.

Он провел Зевса мимо массивного ствола, внезапно возникшего из тумана прямо перед ними. Адам остановил коня. Удерживая поводья той рукой, что обнимала Персефону за спину, он неловко расстегнул пуговицы своего пальто.

— Обхвати меня руками, Персефона, — резко скомандовал он.

Она повиновалась мгновенно. Игнорируя внезапный стук сердца, Адам застегнул пальто прямо поверх нее. Лишь одна пуговица поддалась, да и та вошла не в ту петлю, для которой предназначалась, но это должно было помочь Персефоне удержаться в седле.

— Держись крепко, — сказал он. — Если я найду дорогу, мы пойдем в галоп.

Адам почувствовал нечто похожее на кивок где-то глубоко под своим пальто. Ее руки еще крепче сомкнулись на его талии. Поза вряд ли была удобной: сидеть боком в одном седле на двоих, да еще и так вывернуться, чтобы обнять его. К тому же она дрожала.

— Проклятье, — проворчал Адам. Теперь, перехватив поводья обеими руками, он пустил Зевса легкой рысью.

В следующее мгновение глухое рычание преградило им путь. Зевс едва не сбросил Адама, хотя тому и удалось его усмирить. Персефона, казалось, начала соскальзывать.

— Держись крепче! — Адам развернул Зевса.

Прямо перед ними возник волк, его рычание звучало агрессивно. Адам надеялся, что зверь здесь один.

Еще один член стаи вынырнул из тумана и побежал вровень с Зевсом. Тень третьего маячила где-то на пределе видимости. А Персефона, вопреки всем усилиям, по-прежнему соскальзывала из седла.

Где, черт возьми, эта дорога? Адам направил Зевса вправо, застав одного из преследователей врасплох и вынудив его отступить. Остальных было не так просто отвлечь.

— Не подведи меня, мальчик, — прошептал он Зевсу, чувствуя, как конь становится всё более пугливым.

Сердце Адама неистово билось. Он никогда не видел стаю такой агрессивной, но, с другой стороны, он никогда не забирался так глубоко в чащу в разгар зимы. Адам прекрасно понимал, что они делают. Охота была их природным инстинктом. Адам, Персефона и Зевс были их добычей.

— У меня кружится голова, Адам. — Голос Персефоны звучал странно, будто слова давались ей с трудом.

Слева от Адама возникло дерево, когда-то расколотое молнией, его обугленный ствол был толстым и узловатым. Он знал это дерево — знал, что его более тонкая сторона указывает на главные ворота замка Фалстоун. Неужели они так близко и всё же не видят стен?

Он пришпорил Зевса, переходя на быстрый галоп и уверенно выбираясь туда, где должна была быть дорога. До дома оставалась четверть мили. На открытой дороге они будут на месте через несколько минут.

Они лавировали между деревьями и сквозь заросли.

— Еще немного, — подбадривал он Зевса.

Как только они выбрались на дорогу, Зевс сорвался в галоп. Он явно знал путь домой так же хорошо, как и Адам. У самых копыт коня слышалось клацанье зубов. Адам никогда раньше не видел, чтобы стая выходила на дорогу. Что, во имя всех дьяволов, творится в Фалстоунском лесу?

Оскалив клыки, волк встал посреди дороги, не желая уступать приближающемуся коню. Адам не мог потянуться за пистолетом — Персефона всё тяжелее наваливалась на его руку. Стоило бы ему убрать руку, чтобы прицелиться, и она, скорее всего, окончательно выскользнула бы из седла.

— Перепрыгивай, Зевс! — скомандовал Адам, полностью отпуская поводья.

Никогда прежде он не был так благодарен за коня, способного преодолеть любую преграду. Даже с двумя наездниками Зевс перелетел через несостоявшегося нападавшего и понесся дальше во весь опор.

Фалстоун возник будто из ниоткуда. Туман, должно быть, был беспрецедентно густым, раз такое величественное здание оставалось невидимым до самого последнего момента.

Они влетели в ворота замка в точности так, как фавориты скачек в Эпсоме вырываются на финишную прямую. У внутренней стены Адам осадил Зевса. Он оглянулся. Стая не последовала за ними внутрь. По крайней мере, этот рубеж еще не был прорван.

— Ваша Светлость! — к ним подбежал один из младших конюхов, в его голосе и на лице читалось полное замешательство.

— Вооружить всех конюхов! — рявкнул Адам. — Стая в нескольких ярдах от замка.

— Волки... — пробормотал конюх, бледнея на глазах.

На долю секунды Адам задумался, не стоит ли напомнить человеку, что технически это не волки. Возможно, это уняло бы его страхи. Но если звери ведут себя в точности как волки, разница не имела значения. Адам и сам думал о них только так — и, вероятно, всегда будет после пережитого.

— Ждите Джона Хэндли, — бросил Адам. — Он на подходе...

В этот момент в ворота влетел Джон — и его собственный конь, и Атлас неслись во весь опор. Лошади остановились около Зевса, все трое тяжело дышали, совершенно измотанные.

— Стая шла по пятам, — выдавил Джон, пытаясь отдышаться.

— За нами тоже, — отозвался Адам. Оба мужчины перевели взгляд на ворота. — Я велел конюхам вооружиться на случай, если звери проникнут за стены.

Джон коснулся лба в знак почтения и быстро спешился. Трое других конюхов увели лошадей.

Адам помог Персефоне спуститься. Она едва держалась на ногах. В следующую секунду Адам уже был рядом и подхватил ее за талию. Джон Хэндли убежал на конюшню — без сомнения, исполнять приказ Адама.

— Как же кружится голова, — пробормотала Персефона, тяжело опираясь на него.

— Ты сможешь идти?

— Думаю, да.

Оставшуюся часть пути она преодолела сама. Бартон придерживал перед ними дверь, на его лице отражались тревога и недоумение. Тут же появился и Гарри.

— Какого... — Гарри осекся, не договорив проклятие, когда его взгляд упал на Персефону. Впрочем, он мог бы и не стесняться: Персефона уже наслушалась крепких слов от Адама по пути в замок.

— Она упала с лошади, — пояснил Адам, подходя к подножию лестницы. — Стая, судя по всему, перешла на более крупную добычу.

— Ее растерзали волки? — Глаза Гарри округлились.

— Она выглядит растерзанной? — рявкнул Адам. Теперь, когда опасность миновала, его гнев и раздражение достигли точки кипения.

— Ты ведь не заставишь ее подниматься самой по этой лестнице? — спросил Гарри.

Стиснув челюсти и напрягшись всем телом, Адам подхватил Персефону на руки и понес вверх по ступеням. Она не издала ни звука протеста.

— Послать за лекарем? — поинтересовался Гарри.

— Чтобы его сожрали у ворот замка?

Это, кажется, заставило Гарри осознать всю серьезность положения.

— Значит, стая не отступила?

Адам покачал головой.

— Я велел вооружить людей в конюшне.

— Вот те на!

— Завязывай с жаргоном, Гарри. — Они достигли пролета, ведущего в семейное крыло. — Где матушка?

— В гостиной, кажется.

— Пришли ее в комнату Персефоны.

Гарри немедленно отправился выполнять поручение. Адам почувствовал, что руки и ноги начинают отказывать. Он не помнил, когда был настолько вымотан. С внутренним вздохом облегчения он уложил Персефону на кровать. Она не открывала глаз.

Адам опустился на край постели рядом с ней, готовый сам лишиться сил.

— Адам? — услышал он шепот Персефоны.

Он повернулся к ней. При ярком свете ламп Адам увидел огромный лиловый синяк, уже проступивший над ее левым глазом, который начал заплывать, и тонкую струйку крови, пересекавшую лоб.

— Мы теперь в безопасности? — спросила она так же тихо.

— Да. — И словно в опровержение его слов, в этот самый момент раздался вой — ближе, чем любой из тех, что он слышал, находясь внутри крепостных стен.

Персефона не вздрогнула, как ожидал Адам.

— Больше никогда в жизни не сяду на лошадь, — слабо провозгласила она.

— Сомневаюсь в этом. — Адам почувствовал, как силы окончательно покидают его.

— Я боялась, что меня никто не найдет.

Сердце Адама пропустило удар. На протяжении всего этого испытания он запрещал себе даже думать о том, что могло с ней случиться. Что, если бы он не поехал на прогулку? Что, если бы ее не нашли? Она была бы мертва.

Внезапно крепость его духа рухнула. Адам повалился на кровать, вытянувшись рядом с ней прямо в пальто, всё еще влажном от тумана. Он закрыл глаза и погрузился в беспокойный сон без сновидений.

***

— Силы небесные!

Адам вздрогнул и проснулся, узнав голос матери.

— Они не мертвы, матушка Гарриет, — это был Гарри.