Перевод выполнен на безвозмездной основе. Права

принадлежат автору.

Переводчик: Усманова Анастасия, 2026 год.

1.

Нортумберленд, Англия. Конец августа 1805 года.

— Это и есть будущий герцог Килдер? — Адам Бойс, нынешний герцог Килдер, провожал тяжелым взглядом удаляющийся экипаж кузена. Тот скрывался из виду прискорбно медленно, совсем не так быстро, как ему бы хотелось.

— Законный наследник за неимением других, Ваша Светлость, — отозвался его поверенный мистер Джозайя Джоунс.

— Этот человек — идиот, — отрезал Адам.

— Да, Ваша Светлость, — как всегда моментально согласился Джоунс.

— Полагаю, нет ни малейшей возможности лишить его права наследования?

— Никакой, Ваша Светлость, — ответил поверенный. Будучи в обычное время человеком немногословным, Джоунс становился невыносимо разговорчивым, когда дело касалось юридических вопросов. — Порядок наследования определен со всей строгостью. Жалованная грамота позволяет титулу переходить к наследнику мужского пола по женской линии, когда по мужской линии преемников больше не осталось, что мы сейчас и наблюдаем.

— Что ж, в таком случае, перед смертью я намерен сжечь замок Фалстоун дотла, — заявил Адам. — И, если повезет, лес Фалстоуна полыхнет вместе с ним, и мистер Гордон Хьюитт, тот самый выскочка по женской линии, унаследует именно то, чем он способен управлять: кучу пепла.

Адам заметил, как Джоунс побледнел. Этот человек не сомневался, что герцог исполнит свою угрозу. И он бы исполнил. У Адама не было ни малейшего желания передавать замок и земли, принадлежавшие семье Бойс более шестисот лет, такому ничтожеству, как Гордон Хьюитт, независимо от его призрачных притязаний на родственную линию.

Однако, похоже, выбора у него не было.

— А еще я планирую отправиться в город и поставить полмиллиона фунтов на кон в карточной игре, — добавил Адам. — И так несколько раз. Хьюитт будет разорен.

— Лучше не делайте этого, пока не приблизитесь к концу своего собственного земного существования, — предложил Джоунс.

Адам неодобрительно прищурился.

— Не то, чтобы я осмеливался давать вам советы, Ваша Светлость, — поспешно поправился Джоунс.

Адам перевел взгляд с быстро исчезающего экипажа на несравненный вид из окон второго этажа замка Фалстоун. Перед ним простирался лес, чья захватывающая дух красота не имела равных. Предки Адама некогда посадили эти деревья, навсегда преобразив то, что прежде было лишь бескрайней пустошью, а он, их потомок, усердно продолжал это начинание. Сразу за западным холмом покоилось кристально чистоеозеро. Дорога, ведущая от замка, быстро терялась среди деревьев, оставляя чувство мирного уединения. Его семейство жило в этих краях уже более двадцати поколений.

Сам он был пятнадцатым герцогом Килдером и семнадцатым графом Фалстоуном. Генри, третий граф Фалстоун, заслужил милость короля Эдуарда III, доблестно сражаясь в Столетней войне, и в результате получил титул маркиза Килдера. Менее чем через десять лет он стал герцогом Килдером. Род Бойсов не прерывался с того времени, то есть около 450 лет.

— Разрази меня гром! — Адам ударил кулаком по каменной стене рядом с окном, отчего древний витраж задребезжал, а мистер Джоунс подпрыгнул на месте. — Я скорее пристрелю Хьюитта, чем оставлю ему хоть дюйм земли Фалстоуна.

— Не уверен, что убийство — лучшее решение ваших проблем, Ваша Светлость.

— Я мог бы обставить это как несчастный случай.

Адам отошел от окна и зашагал длинными быстрыми шагами по коридору, мимо гобеленов и рыцарских доспехов, которые видел всю свою жизнь. Он бы заметил, если бы в замке Фалстоун хоть что-то сдвинули хотя бы на дюйм — настолько здесь всё было ему знакомо.

— Следующим в очереди будет Джордж Хьюитт, — Джоунс, очевидно, последовал за ним. — Младший брат мистера Хьюитта.

— Наверняка ненамного лучше, — проворчал Адам, направляясь в свой рабочий кабинет — святилище, куда даже Джоунсу не всегда дозволялось переступать порог. Адам распахнул дверь и проследовал прямо к письменному столу. Джоунс помедлил у дверей.

— Перестань топтаться на пороге и заходи, — нетерпеливо бросил Адам.

Джоунс на цыпочках вошел и осторожно присел на край стула по другую сторону массивного стола Адама.

— Сколько запасных наследников наплодили Хьюитты? — спросил Адам.

— Четверо сыновей, Ваша Светлость, — Поверенный выглядел по понятным причинам несчастным, точно предвидя недовольство Адама этой новостью. — Гордон, который только что уехал. Потом Джордж.

— И тоже идиот, без сомнения, — вполголоса добавил Адам.

— Гари — третий. И, наконец, Джеральд.

— Мистер и миссис Хьюитт, по всей видимости, не подозревали о существовании в алфавите других букв, кроме «Г» и «Д», — сухо заметил Адам. — Знание алфавита следовало бы сделать непременным условием для получения герцогского титула.

— Совершенно верно, Ваша Светлость.

— Хьюитт почти не скрывал того, что оценивает всё, что попадается на глаза, — Адам сжал кулак при этом воспоминании. — Интересно, во сколько он оценил мои дуэльные пистолеты?

— Он видел ваши дуэльные пистолеты, Ваша Светлость? — Джоунс занервничал.

— Их трудно не заметить.

— Вы ведь не направляли их на него, не так ли? — побледнел Джоунс.

«У него были причины для беспокойства», — молча признал Адам с тщательно скрываемой улыбкой.

За ним водилось обыкновение доставать пистолеты без малейшего предупреждения. Это весьма способствовало поддержанию страха, который он с большим старанием внушал тем, к кому не питал симпатии.

— Конечно, нет, — сказал Адам. — Я просто чистил их в его присутствии. По несколько раз в день в течение всей недели, что он был здесь.

— Неудивительно, что он сбежал.

— Идиот и трус, — подытожил Адам.

— Не тот наследник, о котором можно мечтать, — согласился Джоунс.

— Так что же мне делать?

— Я не осмелюсь давать советы, Ваша Светлость.

— Осмелься, — приказал Адам. — Или я не «осмелюсь» выплатить тебе жалование.

Джоунс откашлялся.

— Существует, по правде говоря, только один способ помешать мистеру Хьюитту унаследовать титул и земли.

— Да, но я не могу жить вечно, Джоунс, — протянул Адам. — Я удивлен, что ты веришь слухам о том, что я продал душу дьяволу.

— Я верю слухам о том, что вы и есть дьявол, — Джоунс позволил себе редкую улыбку.

Адам проигнорировал это проявление остроумия.

— Полагаю, мне всё-таки придется сжечь эту старую груду камней.

— Есть еще один вариант, Ваша Светлость.

— Выкладывай. У меня нет терпения слушать твою болтовню.

— Нет, Ваша Светлость. То есть, да, Ваша Светлость. Это...

— Джоунс.

Худой как жердь поверенный нервно откашлялся.

— Вы могли бы жениться, Ваша Светлость, — выдавил Джоунс сдавленным шепотом.

— Ты что, совсем лишился своего проклятого рассудка?!

Джоунс издал какой-то жалобный звук. Если бы этот человек не был гением в том, что касалось цифр и юридических тонкостей, Адам уволил бы его ещё десять лет назад. И в этот момент он был близок к этому как никогда.

— С чего ты взял, что я когда-либо — когда-либо! — допущу саму мысль об обзаведении супругой?

— Ради наследника, Ваша Светлость, — выдавил Джоунс, задыхаясь. — Чтобы исключить мистера Хьюитта из порядка престолонаследия.

— Похоже, вы такой же идиот, как и мистер Хьюитт. Какая леди захочет связать себя со мной?

— Это могло бы принести огромные деньги её семье, — робко предположил Джоунс.

— Хочешь сказать, купить её?

Ледяной, обманчиво спокойный голос Адама заставил Джоунса снова задрожать.

— Перестань трястись, — рявкнул Адам. — На этот раз я не собираюсь в тебя стрелять.

— Я рад это слышать, — ответил Джоунс, хотя дрожь в его голосе никуда не исчезла.

— Итак, — произнес Адам с оттенком сарказма, — я должен предложить какому-нибудь обедневшему джентльмену целое состояние в обмен на его явно отчаявшуюся дочь. Как думаешь, Джоунс, сколько времени ей понадобится, чтобы передумать? Час после прибытия, или тридцать минут — более точный прогноз?

Взгляд Джоунса метнулся к правой стороне лица Адама, но он тут же отвел глаза. Это движение не укрылось от Адама. Он точно знал, что видел Джоунс — он сам видел это достаточно часто. Годами наблюдал отвращение на лицах людей.

Адам родился с зачатком плоти там, где должно было быть правое ухо. Целая вереницп пустоголовых хирургов в тщетных попытках найти ухо, которое, как они были убеждены, скрывалось где-то под кожей, потратили большую часть его детства, кромсая его, пока он не остался покрыт шрамами от того места, где должно было быть ухо, через всю скулу, с мелкими рубцами на виске и вдоль челюсти. Тот зачаток уха давно исчез, но внешность Адама от этого не стала лучше. Скорее наоборот. Мать смотрела на него с жалостью первые шесть лет жизни, причитая над своим «бедным мальчиком». В конце концов она переехала в город. Адам видел её только тогда, когда заезжал занять своё место в Палате Лордов — что он делал исключительно из чувства долга, а не ради удовольствия от компании. Высший свет, как он обнаружил, мало чем отличался от Харроу [1]: там почти не терпели уродств.

[1] Школа Харроу (Harrow School) — одна из самых престижных и старинных частных британских школ-пансионов для мальчиков (основана в 1572 году). Именно здесь учились Уинстон Черчилль, лорд Байрон и другие видные деятели.

Никто больше не упоминал о его шрамах — Адам об этом позаботился. Он заработал репутацию, внушающую страх малодушным, которыми, по его мнению, являлись почти все люди на Земле. Его обычно оставляли в покое, но никогда не игнорировали. Ни разу даже самые амбициозные родители не пытались убедить его хотя бы потанцевать с их дочерьми.

— Никто не дошел до такого отчаяния, — сам ответил на свой вопрос Адам, и эхо его шагов разнеслось по комнате, когда он подошел к дверям со стеклянными вставками, установленным еще его дедом прямо во внешней стене замка.

Двери выходили на регулярные сады — формальный живой лабиринт, который стал бы предметом зависти всей Англии, если бы Адам когда-либо разрешал экскурсии. Замок Фалстоун, приютившийся так близко к Шотландии, как только можно было подобраться, не покидая Британии, не был популярным местом для путешественников.

— Если бы я знал семью хорошего происхождения, но весьма ограниченную в средствах, где детей больше, чем они могут обеспечить, — произнес Джоунс опасливым голосом, — и имеющую дочь на выданье, вы бы рассмотрели такую возможность?

— Будь ты проклят, Джоунс! — Адам резко развернулся к этому дрожащему куску желе. — Если ты имел дерзость действовать без моего разрешения...

— Нет, Ваша Светлость! Конечно нет, Ваша Светлость! — лицо Джоунса стало белым, как ирландское полотно. — Я просто подумал...

— Я плачу тебе не за то, чтобы ты думал.

— Нет, Ваша Светлость!

— Неужто в твоей пустой голове родилась мысль связаться с этим семейством?

— Пока нет, Ваша Светлость.

— Пока нет? — прогремел Адам. — Ты планировал это сделать?

— Исключительно в том случае, если бы такова была воля Вашей Светлости, — поспешно заверить его Джоунс, на лбу которого выступили крупные капли пота

— Думаю, тебе лучше подышать свежим воздухом, Джоунс, — сказал Адам, прищурившись. — Прогуляйся.

— Прогуляться...?

— Мои пистолеты лежат в этой комнате, Джоунс. В данный момент я испытываю искушение сделать с ними нечто большее, чем просто почистить.

Он услышал, как поверенный сглотнул.

— Прогулка будет весьма кстати.

Джоунс сполз со стула и, пятясь, направился к двери.

— Долгая прогулка, Джоунс. Очень долгая.

— Да, Ваша Светлость.

С этими словами поверенный сбежал.

— Трус, — пробормотал Адам под нос. По крайней мере, он не был так беспросветно глуп, как Гордон Хьюитт. Мысль о недостаточно далеком родственнике заставила Адама снова закипеть. Он не оставит Фалстоун этому тупице. Сама идея была тошнотворной.

Но женитьба? Адам напрягся при этой мысли. Она, кем бы ни была эта обедневшая юная леди с оравой братьев и сестер, побежит — пешком, если понадобится — обратно в свою лачугу, лишь бы не связываться с ним. Один взгляд на его изуродованное лицо и она побледнеет от отвращения или даже упадет в обморок. Другие так и делали. Он не станет подвергать себя этому. Даже ради наследника.

В его сознании внезапно возникла картина: Гордон Хьюитт продает гобелены Фалстоуна какому-нибудь скользкому лондонскому ростовщику. Лес Фалстоуна, труд многих поколений его семьи, вырублен. Озеро осушено. Он не сомневался, что мистер Хьюитт на это способен.

Адам не мог помешать мистеру Хьюитту унаследовать имение, если только не предоставит прямого наследника, который вытеснит предполагаемого. А для этого ему придется жениться.

Адам пробормотал внушительную череду ругательств, хотя они пропали даром — рядом никого не было, чтобы оценить их и как следует испугаться.

Она сбежит. Он сделает предложение, она приедет в Фалстоун, а потом сбежит.

«Если», — поправил себя Адам, и в его голове начал созревать план, — «у неё будет такая возможность».

Ему просто нужна кто-то достаточно отчаявшийся, чтобы она не смогла передумать.

— Джоунс! — проревел Адам, зная, что кто-то в доме быстро найдет этого человека.