Я уже не буду кричать на улицах,

и этого не вынесет никакой кабель,

мне теперь никаких настоек не нужно,

и даже… конечных капель.

Неужто – но как же? —

любовь, честь и верная дружба —

только сон и труха?

Мучить ежедневно родного, единственного…

Усомнился сам в себе

неподкупный и высший судия,

зарёванный до краёв,

сквернословя,

в тартар громовержец рухнул, —

как ему горько,

               черно,

                     одиноко…

Ветер-наглец,

валяется в пыли

разодранная книга бытия —

тлеют горячие заповеди-буквы…

Если ты умолкла, не рвёшь себя на письма,

наверно случилось что-то

страшнее, чем выстрел,

перевернулись все статуи в садах…

Отзовись, сорвя клеймо молчания,

с тревогой покончи.

Или просто —

не хочешь разбрасывать бисер,

даже не злишься,

и я утону

в хло-ро-фор-ми-ро-ван-ном чане…

Нет, Нет!

Блестят надежды

смеющимися грудами,

Я твёрдо верю —

будет чудо!..