Ирина, любимая до того,

что когда наступила

на плотину

бешеному Днепру, —

вероятно, казалось,

что виновата ты,

а не Виктор.

Потому что – ты,

Иритик, развратница,

соблазнительница,

профессионалка, —

ты здорово

это сделала.

Помнишь —

ветром сшевельнуло шляпёнку,

и тогда гремучий кран

изысканно выгнул

ферму,

избоченился

кавалером,

преподнося летунью,

сдувая брызги…

СТОТОННЫЙ.

И снова

набряк громадой металла.

Это такая вещь,

столькая тяжесть,

что сто тонн Арин и Маришек

вместе

рядом

ничего не весят…