Космач, чудовище,

лесной упырь

ползёт за хрупким мёдом

в слезинках восковых.

Неслышкой к дереву подкрался,

помеху оттолкнул, —

глаза

в дупло, —

как вдруг

безносое бревно

– гроб! —

хранитель липовых сокровищ

с размаху

по лбу

чмок!

Упырь упрямой лапой

прочь сучок.

Горячий нос пришпилил на сосну,

как нежный сон,

в бреду,

ему уж видится Берлин

– столица медведей! —

Но близок верный часовой

и враз

тяжёлым обухом в висок

колода вбила клин!

Рык, визг,

тыща искр, —

сластён несчастный

снопищем рухлым,

роняя клочья, брызги,

свалился вниз…

Наказан бандит-сладкоежка,

за кудрявым вареньем полезший.

Преждевременно остановилось

артерий колесо…

И снова —

липовый воздух,

липовый сок,

а Мишка – злосчастный —

хо-лод-ный

лежит,

разинув висок…

Ирина!

Меня также

в разгаре надежды

подрежет

под сердце

твой острый локон —

золотой волосок!

Но, видишь, я

– сплошная сдержанность —

до последней секунды,

зажав кровавые корчи,

сижу в Моссельпроме,

тяну из ковшика

твой гибельно-сла-а-адостный

медовый

квасок.