Мне пришлось переехать к Ире, чтобы Игорь ни о чем не догадался, ведь я ответила ему, что живу у подруги. Всего на одну ночь, правда.

Я до сих пор поверить не могу, что мой почти бывший муж купился на столь откровенную ложь. Неужели его эго больше здравого смысла?

Ответ на этот вопрос я так и не смогла найти.

Радует только одно, что Карине ответа Игоря в сообщении оказалось достаточно. Она лишь самодовольно улыбнулась и отправила нужную информацию Максиму. После чего покинула кабинет, все так же виляя бедрами. Перед этим не забыла упомянуть, что если я попробую нарушить договоренности, то информация, которую она предоставила Максиму, окажется в следственных органах.

И, видимо, там было что-то серьезное, раз Максим, просматривая документы, матерился и даже своих юристов вызвал, чтобы те со всем разобрались.

В общем, мужчина развел бурную деятельность, но мне объяснять, что там нарыла Карина, не стал. Просто сказал, чтобы я не переживала, он разберется.

Хорошо хоть на вопрос ответил, откуда у Карины все это.

Похоже, Игорь допустил девушку до своей бухгалтерии – сделал он это до того, как начал с ней спать или после, доподлинно неизвестно. Но факт, что муж жестко облажался, остается фактом.

Как можно додуматься бросить любовницу, которая тебе организовывала подпольную бухгалтерию? Неужели Игорь такой идиот?

Видимо, да. Раз так прокололся.

Вот только то, что мой бывший муж оказался тем еще идиотом, не освобождает меня «от ответственности».

После того как Карина ушла, мы с Максимом разыграли сцену в холле его офиса, где назвали друг друга не очень хорошими словами. Просто на всякий случай. А потом один из ребят Максима отвез меня к нему домой, чтобы я собрала вещи – хорошо еще, что я их не разобрала. Поэтому охранник в целости и сохранности передал меня в руки Иры, которая затащила меня к себе в квартиру и тут же приготовила кофе… с Бейлисом.

Рассказать все подруге оказалось не так уж сложно. Стоило Ире, одетой в безразмерную серую футболку, поставить передо мной чашку, от которой шел пар, и сказать роковое слово «Говори», все произошедшее за последние дни буквально полилось из меня.

Я еще никогда не чувствовала себя такой несчастной, как в тот момент. Даже слезы, которые я сдерживала последнее время, вырвались наружу. Не знаю, сколько я просто сидела и изливала подруге душу. Наверное, прошло немало времени, раз передо мной собралась целая гора пустых чашек, за окном потемнело, а в голове поселился туман.

Ира все это время либо просто слушала меня, либо поддакивала. Большего от нее и не требовалось. Подруга выступила для меня жилеткой, а потом отвела в свободную спальню и уложила спать.

Глаза сами сомкнулись. Не знаю, дело в Бейлисе или я просто вымоталась, но это была первая ночь, которую я проспала как убитая.

На утро, конечно, проснулась разбитой и опустошенной. Хотелось остаться в кровати, пожалеть себя, может быть, снова поплакать. Но позволить себе столь очевидную слабость я не могла. Все-таки сегодня меня ждет свидание с мужем, на котором я должна стать диверсантом.

«Черт бы побрал тебя, Карина!» – кричала я мысленно, пока откидывала одеяло в сторону и поднималась с кровати.

Завтрак с подругой помог мне немного прочистить мысли от паники, которая начала постепенно зарождаться внутри.

– Ты же понимаешь, что тебе необязательно идти на поводу у этой Карины? – спрашивает Ира, попивая кофе, уже без Бейлиса. На ней та же футболка, что и вчера, а длинные черные волосы завязаны в высокий хвост. – Ты можешь Петру Павловичу написать, и он тебя сегодня же отправит в командировку. Такой фотограф, как ты, нарасхват.

– Если я уеду, то не смогу вернуться, – говорю вроде бы очевидную вещь, но не могу отделаться от мысли: «А может, черт с ним? Буду всю жизнь колесить по отдаленным уголкам нашей планеты и никогда не вернусь».

Жаль, что так поступить мне не позволит совесть, да и здравый смысл тоже.

Черт бы побрал еще и моего муженька. Он мне всю жизнь испортил!

– Да-а-а, – тянет подруга и делает глоток черного кофе без сахара. Как она пьет эту горькую дрянь, не представляю. – Потом будет сложно объяснить следственным органам, почему ты сбежала, если ни в чем не виновата.

– Ага, – отпиваю немного своего сладенького напитка, в котором молока больше, чем самого кофе. – Я не хочу оставлять после себя руины, – перевожу взгляд на окно, за которым бушует ветер, качая не только ветви, но и деревья.

Примерно такая буря разыгралась и у меня внутри.

– А Максим? – любопытствует подруга.

– Что Максим? – хмурюсь, продолжая попивать свое молоко с кофе.

– Разве он не обещал тебе помочь? – хмурится Ира.

– Обещал, но ты же понимаешь, что он тоже не всесильный, – что-то колет в груди, когда я думаю о мужчине. Какая-то мысль, напоминающая воспоминание, крутится в голове, но поймать ее за хвост у меня не получается. Ну и плевать. Сейчас мне есть о чем подумать. – Это он предложил подыграть Карине. Как я понимаю, ему нужно время, чтобы со всем разобраться.

– Тогда нужно подыграть! – серьезно говорит подруга. – Кстати! – вскакивает на ноги. Да так стремительно, что я вздрагиваю. Немного кофе выплескивается на стол. Да, блин, с каких пор я стала такой неуклюжей?

Пока я разбираюсь с лужей, появившейся на столе по моей вине, Ира вылетает из кухни с пустыми руками, а возвращается уже с огромной темно-синей коробкой.

Ставит ее на немного влажный стол.

– Это тебе рано утром прислали, – заявляет немного виновато, будто совсем забыла о подарке. – Откроешь? – нетерпение отчетливо слышится в ее голосе.

Оно передается и мне, поэтому не проходит и пары секунд, как я поднимаю крышку и приставляю ее к стене. И едва не роняю челюсть, когда за бретельки достаю черное длинное шелковое платье, которое без сомнений идеально сядет на меня.

– Тут записка, – Ира передает мне карточку.

Опускаю платье обратно в коробку и забираю у подруги картонку, на которой плохо разборчивым почерком написано:

«Не волнуйся. Я рядом. М.»

– Так, признавайся! – подруга, которая тоже успела прочитать послание, теперь сверлит меня подозрительным взглядом. – Между вами с Максимом что-то есть?