Вздрагиваю, словно от пощечины.

Я тут душу очередному мужчине открываю и заодно пытаюсь избавить его от чувства вины, а он еще и… обзывается.

Становится совсем обидно. А уже через мгновение место никому не нужной эмоции занимает самая настоящая злость.

– Да пошел ты, – звучит как-то по-детски. Но мне плевать, пусть этот самовлюбленный козел, который смеет оскорблять женщину, которой собирался помочь, идет к черту.

Отпускаю Максима, бросаю взгляд на выход из кухни, прикидывая, куда этот гад мог утащить мой чемодан. Скорее всего, в ту комнату, где я плохо спала этой ночью. Намереваюсь сначала проверить ее, вот только даже ступить шага не успеваю, как слышу тяжелый вздох.

– Теперь ты послушай меня, – на этот раз Максим берет меня за плечи. Неохотно перевожу на него вопросительный взгляд. При этом выгибаю бровь так, словно пытаюсь бросить мужчине вызов. «Ну давай, попробуй сказать мне что-то внятное». Странно, что еще не фыркаю. Где-то на краю сознания понимаю, что не пытаюсь вырваться из хватки Максима. То ли понимаю, что это было бы бесполезное действо с моей стороны, то ли… Стоп. Не хочу даже думать, что скрывается под вторым «то ли». И хорошо, что не приходится, потому что в следующий момент Максим снова переключает все мое внимание на себя. – Никакую цену ты не заплатишь, – заявляет он непоколебимо. – Ты ни в чем не виновата, махинации – дело не твоих рук, и, поверь, это будет не так уж сложно доказать. Да, понадобится время и кое-какие ресурсы, но мы точно справимся. Даже не сомневайся в этом, – в глазах мужчины лучится уверенность в собственных словах.

А мне так хочется ему довериться, что сил нет. Вот только я не могу. Один раз я уже попробовала, но обожглась. Повторения мне совсем не хочется.

Не говоря уже о том, что оскорбление Максима все еще больно колет в груди. Одним простым словом мужчина умудрился задеть какие-то струны в моей душе, которые кровоточат неимоверно.

– Отпусти меня, – произношу настолько отстраненно, насколько получается.

Веду плечами, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы уменьшить жжение в тех местах, где Максим трогает меня. Но его хватка не ослабевает. Наоборот, мужчина еще сильнее вдавливает свои пальцы в мою кожу. Мне даже кажется, что пытается оставить на ней следы. Пометить меня. Присвоить. И от этого мне становится еще хуже. Хотя в последние дни я и так чувствую себя такой разбитой, как никогда прежде. Я не перенесу еще одного удара, который подготовила мне судьба в лице этого прекрасного мужчины.

– Что сейчас не так? – до меня доносится еще один его тяжелый вздох.

Не знаю, что срывает пружину окончательно. Взвинчиваюсь мгновенно. Странно еще, что волосы дыбом не встают. Но презрительный взгляд, за которым прячется обида, я в мужчину все равно впериваю. Да и язвительность из моего голоса никуда не девается, когда я заявляю:

– Не надо со мной, такой дурой, – на последнем слове кривлюсь, – возиться. Я тебя об этом не просила.

Мгновение ничего не происходит, а в следующее – земля уходит из-под моих ног. Буквально.

Максим, как я того и хотела, отпускает мои плечи, но вместо того чтобы дать мне уйти, хватает меня за талию и сажает на край раковины. Капли воды, которые не успели высохнуть после того, как помыли тряпку, тут же впитываются в джинсы, промочив их в причинном месте. Но я быстро забываю о влажности, когда мужчина протискивается между моих ног. При этом Максим опирается руками в столешницу, заключая меня в кольцо своих рук.

Мне даже пискнуть не удается, не говоря уже о том, чтобы возразить, когда он шепчет мне прямо в губы:

– Слово «дурочка» тебя больше устроит?

Этот мужчина явно послан мне, чтобы проверить мою выдержку. Не иначе. Вот только я особо никогда не славилась терпением. А сейчас, когда нервные окончания накаляются до предела, кончики пальцев горят от желания прикоснуться к щетине Максима, губы покалывает… не хочу признаваться себе, в чем причина последнего, – я точно потеряю контроль.

Не знаю, откуда берутся силы, чтобы выдавить из себя обиженное:

– И почему же я дурочка? – во рту пересохло, поэтому голос сипит.

Провожу языком по пересохшим губам, чувствуя жар внизу живота. Понятия не имею, как ему удается перепрыгнуть на щеки, но те тоже вовсю горят. Мелкая дрожь бьет тело, когда я слышу судорожный вдох мужчины, который сосредоточился на моих губах, все смотрит на них и смотрит. Кажется, ничего более интересного он в жизни не найдет, а его мозги отключились. Вот только я в очередной раз недооцениваю Максима, поэтому ему удается меня удивить.

– Потому что ты никак не усвоишь одну простую истину, – кажется, он прилагает огромные усилия, чтобы оторваться от желанных им губ и вернуться к моим глазам. От смеси пламени и тьмы в них меня бросает в жар. Дрожь усиливается, и я могу дать руку на отсечение, что Максим ее чувствует. Но явно не хочет, чтобы я испытала еще больший стыд, поэтому никак не комментирует мое состояние, лишь объясняет, что именно имеет в виду: – Если я беру на себя ответственность, то несу ее до конца, – произносит хрипло.

Столько всего скрывается в этих его словах: начиная с обещания помочь мне разобраться с махинациями мужа и выйти сухой из воды, заканчивая обещанием чего-то большего, о чем я совсем не хочу думать. Меня передергивает от наплыва эмоций. Внизу живота уже вовсю печет, и я жалею, что не могу сдвинуть ноги, как и отодвинуться, иначе рухну прямо в раковину задницей. Теперь Максим загоняет меня в ловушку, из которой мне не выбраться. И это пугает до чертиков.

Мысли путаются, губы начинает покалывать сильнее. Мне кажется или мужчина действительно приближается? Понятия не имею, зато отчетливо ощущаю, как здравомыслие медленно и верно начинает меня покидать, уступая место инстинкту, толкающему меня в руки этого потрясающего мужчины.

И он, похоже, не прочь посмотреть, что будет, если мне снесет крышу, потому что с каждой секундой дышит все чаще и чаще. А если я приложу ладонь к его груди, уверена, почувствую, как бешено бьется сердце.

Еще чуть-чуть – и я поддамся искушению. Еще чуть-чуть…

– Отойди, – кое-как выдавливаю из себя сиплое слово.

Видимо, здравомыслие все-таки не до конца меня покинуло. И не только меня, потому что еще пару секунд мы с Максимом дышим одним воздухом, ощущая горячее дыхание друг друга на губах, а в следующую – мужчина делает шаг назад.

Сердце пропускает удар, когда я покачиваюсь, едва не заваливаясь в раковину. Но мне все-таки кое-как удается сохранить равновесие, а через мгновение я вовсе спрыгиваю на пол. Радует одно: колени не подгибаются. Бросаю на Максима осуждающий взгляд, но натыкаюсь на его довольную ухмылку. Он явно чувствовал, что делал со мной. И именно этот факт бросает меня в жар.

Качаю головой и спешу ретироваться, прежде чем мужчина не придумает мне еще какое-нибудь испытание. Но стоит мне развернуться и сделать пару шагов к выходу, голос Максима добирается до меня:

– Ань, – окликает он меня все так же хрипло. Спотыкаюсь, хорошо еще, что не падаю. Только останавливаюсь и кладу ладонь на грудь, пытаясь унять разогнавшееся сердцебиение. Максим же пользуется моей заминкой и спрашивает: – Скажи, это из-за меня ты так промокла?

Хмурюсь, не понимая, о чем речь.

Любопытство заставляет меня оглянуться через плечо. И я моментально об этом жалею, когда понимаю, что мужчина смотрит на мою задницу.