После свадьбы минуло несколько недель, и однажды, вернувшись с утреннего ритуала, Илья спустился по крылечку в свой дом. Ян был в школе, а Накки расчесывала волосы маленькой Кайсе. Погода разгулялась и они думали вместе пойти купаться на тайные озера. Но теперь Накки, едва взглянув на отца семейства, поняла, что их ждут большие новости и перемены.

Ничего не спросив, она выжидающе посмотрела мужу в глаза, и он произнес:

— Меня зовут в Патруль, Накки. Ворон тогда сказал, что за мной останется должок, — вот и пришло время рассчитываться…

— Ты хочешь сказать, что не имеешь права отказаться?

— Нет, отказаться можно, но предложение никогда уже не повторится. Таково их условие, — ответил Илья, присаживаясь напротив и крутя в руках вскрытое письмо.

— Тогда за чем же дело стало? Илкка, по твоему лицу я вижу, что ты уже все решил. Боишься, что я стану умолять тебя остаться? Но это же вздор! Уж мне ли не понимать, что мужчине и колдуну не пристало сидеть у юбки жены? И ты теперь не один, с тобой будут товарищи, на которых наверняка можно положиться.

— Спасибо, родная, — улыбнулся Илья, — но речь немного о другом. Во-первых, я пока не знаю, как сказать об этом Яну: только вернулся из одной передряги и ввязываюсь в другую, чтобы пропустить несколько лет из жизни сына. Ведь патрульные три года не могут приезжать домой и не видят близких…

— Ну, тебе приходилось говорить ему вещи и пострашнее, — заметила водяница.

— Это еще не все. Согласно предложению, я могу взять с собой кого-то из приближенных духов — это даже приветствуется, но не больше двух-трех, и не абы кого. Только боевых, хищных, способных убивать по призванию, а не принуждению. Поскольку я наемник, то скорее всего попаду в карательный отряд, а там нужны именно такие способности.

— И?.. Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

Илья осторожно кивнул и коснулся ее прохладной руки. Он не знал, что добавить: Накки сама отлично знала, что у них маленькая дочь, что он никогда не давил на жену и не намеревался делать этого впредь, — но и не мог солгать.

Она отвернулась и некоторое время молчала, а муж боялся нарушить тишину, чтобы не растравить боль и дать ей принять решение, не навязанное ни проводником, ни богами. Наконец женщина тихо сказала:

— Я могу дать тебе ответ к вечеру, Велхо?

— Разумеется, — отозвался Илья и бережно поцеловал ее в лоб. Затем он вышел из домика и отправился к избушке, где жил новый леший с молодой супругой-болотницей. Линды дома не оказалось, зато Юха, строгавший во дворе доски, приветливо поклонился и подал колдуну руку.

— Как твои дела, Велхо? — спросил парень, пристально взглянув на Илью. — Ты ведь неспроста пришел?

— Не преувеличивай! Будто я с тобой никогда просто так кофе и сахти не пил! Но сейчас-то у вас медовый месяц, зачем лишний раз тревожить? — шутливо заметил Илья. — Хотя ты прав, у меня действительно к тебе важное дело. Ты помнишь ребят из Патруля?

— Да уж не забуду! — вздохнул Юха. — Если бы не они…

— Вот именно, — произнес финн. Они сели на скамейку, и Илья вдумчиво, без спешки, рассказал о послании.

— Ты это заслужил, Велхо! Если хочешь знать, что я думаю, — соглашайся и не забивай себе голову долгом домохозяина! Постоялый двор устоит, а тебе такого шанса больше не даруют.

— Спасибо, Юха, — улыбнулся Илья, — глядя на вас, я убеждаюсь, что молодость порой бывает куда мудрее и деликатнее старости…

— Ты и сам молод, поэтому не упускай время, — заметил Юха.

— Да, время и так летит, как эти листья, — отозвался Илья, показав на обнажившиеся деревья. Затем он положил на ладонь желтый осиновый лист, подул на него и тот вспорхнул как крохотный холодный огонек, а мужчина проводил его задумчивым взглядом.

— И к чему такие метафоры? — усмехнулся парень.

— Не обращай внимания, это я о своем… Но я ведь не просто так рассказал тебе раньше, чем другим ребятам и даже Яну! Я хочу взять тебя с собой в Патруль — твои способности там будут на вес золота, и мне самому понадобится верный напарник. Что скажешь, Юха?

— Прости… не ждал такого вопроса! Тебе нужно мое согласие? — удивился лесовик.

— Сейчас — да, — твердо сказал Илья. — И после того, что мы пережили, не вижу в этом ничего странного.

Юноша задумался, но в его глазах колдун заметил тревожный и в то же время воодушевленный блеск, — ведь то желанное безумие, которое он когда-то с пылу предложил Илье, замаячило так близко! Однако недавние события, похоже, отрезвили его, и он спросил почти бесстрастно:

— А как же лес?

— Об этом не волнуйся: Рикко не сегодня передаст тебе всю власть, он мужик въедливый и долго будет вас испытывать. А вот если отслужишь в Патруле и вернешься с таким опытом — другой разговор, никаких проверок уже не потребуется! Три года для вас — это же не срок, Юха, и оставшись дома, ты рискуешь потерять гораздо больше времени.

— Если отслужу и вернусь? Звучит двусмысленно, Велхо, хотя за последние месяцы я изрядно устал бояться, — произнес Юха. — Я готов, но только если ты позволишь мне взять жену. Без нее не могу…

Тут он виновато развел руками, но Илья лишь улыбнулся, понимая его как никогда.

— Конечно, бери, только дай ей понять, что это не веселое приключение. Служба в Патруле прежде всего требует дисциплины, хладнокровия и порядка, а с этим у твоей Линды всегда было не очень!

— Тут не поспоришь, но сейчас ей именно это и нужно! Она до сих пор не переболела, хоть и не показывает, но я-то чувствую! Ей в тягость и охота на нежить, и ритуалы, которые напоминают о случившемся, и даже родной лес. А вот новые обязанности, которые надо выполнять без оглядки на свою печаль, — это ее исцелит. Хоть посуду мыть или постели убирать…

— Ну нет, до такого не дойдет! — шутливо заверил Илья. — Будете делать то, что особенно любите и умеете, — ломать людей и отбирать души, только вдали от дома и без плясок, песен, беготни по лесу на досуге. Вы готовы отказаться от этого на три года?

— Для блага Линды я от чего угодно откажусь, — настойчиво сказал Юха, — а про нее ты и так уже все знаешь.

Илья одобрительно потрепал парня по плечу. Затем занялся делами в мастерской, съездил за продуктами, а вечером снова пришел к жене. Она уже казалась спокойной подобно родному озеру, укрывшемуся в глубине леса, и без предисловий ответила на его немой вопрос:

— Я поеду с тобой, Илкка. Не волнуйся, Хейкки и Сату присмотрят за Кайсой — где двое детей, там и для третьего забота найдется. Наша дочь будет рядом еще не один век, а вот ты скоро меня оставишь, и я не могу терять эти три года.

— Благодарю тебя, родная, — прошептал Илья и сжал ее руку. — Значит, едем вчетвером…

— А я? — донесся до них глуховатый мальчишеский басок Яна. — Мне совсем нельзя поехать с вами?

Илья обернулся и поспешно обнял стоящего в дверях сына, чувствуя, как дрожат его плечи.

— Нет, пойка, — вздохнул он, — таким молодым ребятам там не место. Но я сделаю все, чтобы эти годы прошли как можно быстрее. Когда я вернусь, ты будешь почти взрослым и обученным колдуном, который сам заслужит вызов в Патруль.

Однако прошло почти два месяца, прежде чем представители Патруля прибыли в гостиницу, чтобы обсудить решение Ильи и все детали. К этому времени листья, не успевшие облететь, покрылись первым снежком и стали похожи на сладости в сахарной пудре. В городе постепенно готовились к новогодним празднествам, а люди все чаще кутались в теплую одежду.

Духам, которых выбрал Илья, включая Накки, пришлось пройти небольшое испытание. Подробностей ему не открыли, но вскоре по всем троим было принято положительное решение. На сбор оставалось два дня, а дальше их ждало путешествие по многим опасным уголкам мира — и родного, и потустороннего.

Один из дней Илья посвятил детям, свозив их на прогулку в город, а вечером собрался поговорить с духами обо всем, что узнал от делегатов. Накки оставалась невозмутимой, а вот Линда, похоже, волновалась и все время держалась за руку Юхи. Поэтому Илья прежде всего обратился к ней:

— Твой муж уже все мне сказал, но я считаю себя обязанным спросить: ты действительно готова ехать?

— Готова, Волхв, — заявила девушка тихо, но твердо. — Если это нужно, чтобы успокоить старого лешака, то Юха поедет, а я его не оставлю.

— Что же, я вам верю. Но имейте в виду, что в первый год никто не возьмет нас на такие подвиги, что мы наблюдали в междумирье! Придется дежурить в местах дислокации, зачастую — медвежьих углах с плохой энергетикой, принимать послания и вылавливать мелких вредителей. К новобранцам требования строгие, но травить и унижать кого-либо не принято — в Патруль никто не попадает с улицы за красивые глаза, а уж тем более в карательный отряд. Главное, — тут Илья сделал паузу, — мне велели помнить, что мы пришли в него убивать, а не расследовать. Этим будут заниматься другие.

— Да, Велхо, — откликнулся Юха, а женщины только кивнули. Также Илья сообщил, что согласно регламенту ему придется именоваться Змеем, а Накки — Саламандрой. Юха и Линда, естественно, стали Волком и Вороной.

Наутро компания двинулась вслед за провожатыми к заливу, точнее — к скрытой от людских глаз бухте, где их должен был забрать паром. В этом Илье чудилось что-то архаично-экзистенциальное, но патрульные заверили, что они вскоре достигнут берега и пересядут на автобус. Илья чувствовал, что маршрут пролегает и в людском, и в параллельном мире, но в обоих приходилось неотступно следовать правилам.

Раннее утро выдалось серым и прохладным, Илье посоветовали запастись теплыми вещами, а духи, разумеется, в них не нуждались и ступали босиком по изморози и лиственной трухе, прощаясь с родной землей, отдавая свое тепло и заручаясь ее поддержкой. Также им поручили взять оружие, предупредив, что магические силы не везде будут действовать. Илья, как прежде, подвесил к поясу свой «ведьмин зуб», Линда захватила любовно припрятанное мачете, а Накки и Юха вооружились обычными финскими ножами.

У берега, в ожидании парома, женщины отошли в сторону пошептаться о своем, и тогда Юха сказал Илье:

— Как ты думаешь, доведется ли нам увидеть Вендиго? Его край далеко, но Ворон сказал мне, что он охотно принимает и напутствует таких, как мы, а порой исцеляет их раны! Представляешь, Велхо, как бы парни обзавидовались, если бы такой дух пожал мою руку?

— Да и я был бы этому рад, — признался Илья. — Вот только боюсь, что и он первым делом скажет: «А, так ты правнук той самой Кайсы!» Уж очень часто я это слышал за последнее время! Понимаю, что это как-то не по-мужски и не по-взрослому, но волей-неволей напрягает, Юха…

Молодой леший лукаво улыбнулся, устремив волчьи глаза в залив, и промолвил:

— А ты просто ответь ему — нет, я тот самый Элиас! Не сожрет же он нас за дерзость!

Илья невольно рассмеялся, и впервые за несколько дней ему стало легче. Он бережно коснулся мешочка с оставшимися крупицами зачарованного снега, среди которых наверняка была и частичка его памятной и кровавой зимы.

«Я тот самый Элиас, — повторил он мысленно. — И вероятно, ты, великий дух ненасытного голода и лютой стужи, обо мне уже слышал».