Окрестности Санкт-Петербурга

Неожиданная жара в конце апреля, по мнению Анатолия Ивановича Груздева, выдалась такой же изнуряющей, как мороз несколько лет назад. В воздухе висела похожая вязкая пелена, небо нависало огромным серым нарывом, который никак не мог изойти желанным дождем. Анатолий не был романтиком и не любил осадки, но чувствовать себя как в африканской пустыне тоже не привык, а об остальных, кто сидел в машине, и говорить не приходилось. Жена всю дорогу молчала и глядела в окно, будто не могла налюбоваться серым полотном шоссе и унылым пожухлым леском. Падчерица на заднем сиденье, тяжело дыша, обмахивалась веером, а пятилетняя дочь Даша, к счастью, увлеклась мультиками на планшете и пока не капризничала.

Они достигли небольшого билборда, стилизованного под соломенный коврик, на котором было написано «У Серого моря» и стояла стрелочка-указатель. Здесь пришлось свернуть с шоссе на дорогу со скверным щербатым покрытием, к тому же от зноя асфальт стал плавиться и прилипать к покрышкам. По обе стороны тропы возвышался лес, более густой и непролазный, чем вдоль железной дороги, и Анатолий невольно поежился — черные стволы и странная для городского жителя тишина навевали какой-то суеверный страх. И трудно было вообразить, что невдалеке прячется большое жилое строение.

Миновав перекресток, он наконец добрался до гостиницы, которая не была огорожена ни воротами, ни даже простеньким забором. Сборище различных деревянных строений скорее походило на старорежимный хутор, чем на современный гостиничный комплекс, и даже запах здесь витал какой-то деревенский. Глубинный инстинкт мгновенно кольнул Анатолия, невзирая на долгую жизнь в каменных джунглях.

— И это гостиница для семейного отдыха, Лара? По-моему, скорее для хипстеров, которые жуют траву, пьют солнечную энергию и вечно ищут себя, — произнес он. — Раньше за этим в Индию ехали, а теперь особо не покатаешься, так пришлось заняться импортозамещением!

— Мы ведь не совсем отдыхать едем, — напомнила жена. — Фактически нас пускают пожить на время, так что надо быть благодарными.

— Ладно, хватит уже, — проворчал Анатолий. Он остановил машину и слегка растерялся, не зная, к кому обратиться. Но тут невдалеке послышался заливистый собачий лай, от которого вздрогнула вся семья, а через раскрытое окно Анатолий увидел двоих приближающихся мужчин.

Вытерев испарину на коротко остриженном затылке, он торопливо выбрался из машины и жестом велел жене и девчонкам следовать за ним. Первой к семье подбежала крупная и поджарая черная собака с яркими светло-карими глазами, обнюхала всех и неспешно отошла в сторону. Затем приблизились и мужчины. Первый — высокий голубоглазый блондин лет тридцати пяти, а второй значительно моложе, с темными волосами, собранными в хвост, и каким-то странным украшением на шее.

— Илья! — воскликнула Лариса, впервые за день просияв, и быстро подошла к блондину, а тот радостно приобнял ее. Анатолию показалось, что это перебор, хоть этот Илья и был другом покойного первого мужа Лары. И когда мужчины поочередно протянули ему руки, ответил вяло и неохотно.

— Доброго вам дня, — промолвил блондин приветливо. — Меня зовут Илья Лахтин, — впрочем, от Лары и Миланы вы, вероятно, уже наслышаны, — а это наш управляющий Коди-Хенрикки, который рулит всеми делами по хозяйству. К нему стоит обращаться в любое время суток, если возникнут проблемы.

Анатолий удивленно посмотрел на темноволосого парня, который лучезарно улыбнулся его женщинам, а главу семьи смерил каким-то оценивающим взглядом. «Да, чую, что здесь за своими глаз да глаз нужен» — сделал он вывод. Но Лахтин, похоже, истолковал его замешательство по-своему и добавил:

— У нас почти все служащие носят финские имена: мы относимся к исчезающему коренному народу Ленинградской области. Антураж в гостинице тоже этнический, это местная изюминка, — при желании тут можно и поучиться ремеслам, и послушать народные песни, и почитать про нашу культуру в библиотеке. Но все отлично говорят по-русски и с общением проблем не будет.

— Что-то типа резервации, значит, как у индейцев? — сказал Анатолий.

— Можно и так назвать, но на сервисе это не отражается: клиенты, как и везде, получают в первую очередь удобные комнаты и хорошее питание. А о вашей семье мы, разумеется, позаботимся в первую очередь.

Анатолий кивнул: о коренных народах Ленинградской области он знал чуть больше, чем ничего, но дело понемногу прояснялось. Жена сказала ему, что этот Лахтин когда-то едва ли не жизнь им спас — правда, подробностей из нее выудить так и не удалось, — а уж как здесь развлекают публику, их не касалось. По крайней мере, хозяин гостиницы производил впечатление адекватного человека, а вот о парне, который почти не вступал в разговор, было сложнее судить.

— Жаль, что Никита не приехал, хотелось бы посмотреть, как он подрос, — сказал финн. Анатолий не мог сказать того же: отношения с пасынком не клеились, как и с его старшей сестрой, и он был только рад, когда Никита согласился побыть у бабушки, а потом в детском лагере. Тут Илья добавил:

— Мы договорились с Ларой, что она будет помогать на кухне, в счет вашего проживания. Впрочем, ей давно бы пора шеф-поваром в дорогом ресторане работать, — вам ли не знать, Анатолий Иванович!

— Ну да, — поморщился Анатолий, — мне не особо-то хотелось, чтобы она работала на чужих людей, но у нас сложилась определенная ситуация…

— Они не чужие, и мне это только в радость, Толя, — осторожно напомнила Лариса.

— Мне тоже, Лара, — сказал Илья, — но я от души желаю, чтобы ваши проблемы с ремонтом скорее закончились. Только удобно ли Миле ездить отсюда в институт? Если что, я могу подвозить ее вместе с Яном.

— Милана не стала поступать, — заявил Анатолий, нахмурившись. — Разве моя жена вам об этом не говорила, раз уж вы такие близкие друзья?

Илья вопросительно посмотрел на Ларису, которая отвела взгляд, и произнес:

— А можно полюбопытствовать, почему?

— По-моему, девочке это совершенно не нужно, — неохотно сказал Анатолий. — Пусть здесь при матери будет, заодно и работать приучается, хоть на кухне, хоть уборщицей, — и нам лишнюю копейку сбережет, и нужные знания получит. Что еще-то надо для женщины?

Тут финн заметно переменился в лице, и Анатолию даже стало не по себе, но после паузы тот лишь бесстрастно ответил:

— Что же, я вас понял, но ее услуги пока не требуются. Правила у нас простые, все мы взрослые и даже объяснять лишний раз не надо. Главное — никаких посторонних людей на территории без договоренности. И в корпус, где живут служащие, лишний раз не заходите.

— Не беспокойтесь, я не любопытный человек, — заверил Анатолий поспешно.

— Зато другие могут оказаться любопытными, — неожиданно произнес темноволосый управляющий, отчего глава семейства даже вздрогнул, — так что будьте аккуратны.

— Вы мне угрожаете?

— С чего бы? Просто аккуратность очень ценное качество, и разумеется, здесь за этим будут следить, — невозмутимо ответил Коди-Хенрикки. Мимоходом Анатолий отметил, что у парня действительно чистая русская речь, но что-то необычное в ней все же проскальзывало, в отличие от его начальника.

— Ладно, что я вас держу на солнцепеке? — вмешался Лахтин. — Коди-Хенрикки вас проводит в апартаменты, разберемся с оформлением и сможете отдохнуть.

Жена и девочки вздохнули с облегчением и пошли доставать вещи. Подхватив большой чемодан, Анатолий последовал за парнем к одноэтажному строению, затерянному среди основных корпусов и деревьев. Домик выглядел прилично, хоть и чересчур затейливо на его вкус, — узорная резьба на стенах и подоконнике, гирлянды из сухих трав под крышей, деревянная скульптура у входа, изображающая косматого улыбающегося карлика. Нечто подобное Анатолий приглядел и у других корпусов и убедился, что здесь какой-то этнический заповедник для туристов, вроде шведского Скансена, в котором он побывал много лет назад. Будто в подтверждение тому, в дверях домика показалась молодая женщина в зеленом сарафане, с косынкой поверх рыжих волос и в старомодных туфлях с ремешками. Она поприветствовала их на обоих языках и представилась как Сату, супруга Коди-Хенрикки.

«Теперь ясно, у этих наверняка тоже и кузница есть, и прялки, и прочие аттракционы, — подумал Анатолий. — Вот никогда я такого не понимал! Кому это интересно? Людям нормально отдыхать хочется, а во всяких вымерших культурах пусть ученые копаются. Охота же этому Лахтину дурью маяться и своих бедных служащих ряжеными гонять…»

Однако Сату, похоже, не жаловалась на жизнь: ее светлые глаза лукаво сияли, а щеки походили на румяные яблоки. Женскую красоту Анатолий умел ценить и на миг пожалел, что эта свеженькая рыжая финка уже занята.

— Доброго дня вам, гости! — певуче сказала она. — Вы, Лариса, заходите в дом, я все покажу — чистое белье, посуду, кухню, где можно стряпать для себя. Здесь же, на постоялом дворе, вы можете купить овощи, мед, домашние пироги и варенье. Спрашивайте что угодно, я всегда рада помочь. А вы будьте любезны пройти к хозяину, он ждет вас.

Завершив свою речь, Сату коротко поклонилась и выжидающе посмотрела на Анатолия. Тот не сразу опомнился, будто завороженный этим нежным голосом, и ее мужу пришлось его окликнуть. Неохотно оставив семью на попечение Сату, Анатолий снова поплелся по жаре за Коди-Хенрикки, который был куда менее любезен, чем его жена.

Наконец они с Лахтиным оформили все документы, и мужчина решил немного прогуляться в тени высоких раскидистых яблонь, чтобы привести мысли в порядок. От деревьев исходил приятный терпкий запах, словно плоды уже успели налиться и пустить сок, и даже зной понемногу перестал докучать.

Неожиданно он наткнулся на двух рослых парней, которые оживленно болтали по-фински. Те в отличие от Сату были одеты, мягко говоря, без затей — оба босые и только в потертых джинсах, с такой рельефной, а главное - естественной мускулатурой, что Анатолию захотелось втянуть живот. Один, лет двадцати на вид, — гладко выбритый, с очень светлой шевелюрой до плеч, а другой, лет на пять постарше, — русоволосый, круглолицый, с усами и аккуратной бородкой. Первый смачно хлебал газировку из банки, а его товарищ опирался на увесистые грабли и, судя по всему, рассказывал что-то веселое.

Заметив незнакомца, парни окинули его тем же странным изучающим взором, что и Коди-Хенрикки, и обменялись еще какими-то финскими словами. Сглотнув, Анатолий неуверенно поздоровался.

— Терве*, — ответил тот, что с бородкой, и протянул ему руку. Другой парень поздоровался по-русски, но от рукопожатий Анатолия слегка передернуло — ладони у обоих были жесткие и неприятно холодные.

«Спокойно, клиент всегда прав» — напомнил он себе и произнес:

— Меня зовут Анатолий Иванович Груздев, я вместе с семьей приехал сюда по приглашению и убедительно прошу вас…

— Юхани, — неожиданно перебил его парень помоложе и почему-то усмехнулся. Другой представился как Аарто, и Анатолий решился спросить:

— А это, позвольте узнать, настоящие имена или только для работы?

— Настоящие, других у нас нет, — спокойно отозвался Аарто. — А почему вы решили, что это не так?

Анатолий запнулся: не выкладывать же местным работникам свои умозаключения об этом архаичном балагане! Кроме того, недосуг было болтать непонятно с кем, пока жена и дети остались без присмотра, и он, пропустив вопрос мимо ушей, решительно сказал:

— Так вот, я убедительно прошу вас в моем присутствии говорить только по-русски, — надеюсь, вы, как воспитанные молодые люди, поймете, что чужая речь очень напрягает, тем более что мы ваши клиенты.

— Обещать не можем, — заявил Юхани, устремив в него прозрачно-серые глаза, в которых Анатолию почудилось что-то зловещее. Устыдившись собственной робости перед этими юнцами, он стиснул зубы и попытался подобрать слова. Но тут из другой пристройки вышел плечистый мужчина лет пятидесяти, с седеющими длинными волосами и бородой, и сурово зыркнул на парней. Он был в просторной рубахе, брюках с подтяжками и тоже, как они, босиком. Руки он Анатолию не подал: впрочем, тот вскоре разглядел, что они испачканы в чем-то вроде машинного масла.

— Ребята, вам заняться нечем? Заскучали? Так лучше мне помогите, — произнес мужчина.

— Уже идем, Рикко, просто на минутку остановились поболтать, — заверил Аарто, явно не слишком устыдившись.

— Ну и славно, а вы лучше отсидитесь в доме, пока жара не спадет. Вечером хозяин вас позовет на ужин, пообщаетесь там семьями, — сказал Рикко.

— Что же, неожиданно, но приятно, — признался Анатолий, отдышавшись и очередной раз утерев пот. Новость и вправду показалась ему хорошим знаком, а косые взгляды этих странных финнов он решил просто игнорировать. «У всякого места свои недостатки, в конце концов, — рассудил он. — Единственное, с Милы точно глаз спускать нельзя, а то с таким контингентом она быстро в подоле принесет. Все-таки девчонки — та еще морока! Хорошо хоть с моей Дашкой еще лет десять можно об этом не думать».

С такими мыслями он вернулся в их «апартаменты», где Лариса уже закончила разбирать багаж, Даша спала, устав с дороги, а Мила забилась в уголок с книжкой. Когда Анатолий сообщил жене о предстоящем ужине, она снова засияла как начищенный пятак.

— Я давно не видела их маленькую Кайсу, да и по Яну успела соскучиться, — сказала она. — Так интересно, какими они стали! А ты что приуныл, Толя? Погода действует или магнитные бури?

— Да всего понемногу, — признался Анатолий. — Странное место, прямо на какую-то языческую секту смахивает. Не понимаю, что тут молодежь забыла, — здоровым парням бы на завод идти, а девкам свой дом обустраивать вместо того, чтобы перед туристами хвостом крутить. Но раз ты за этих людей ручаешься…

— Скажешь тоже, секта! Просто бережно относятся к своим корням. Скоро ты получше их узнаешь, и вы подружитесь, — заявила жена, но Анатолий лишь кивнул без особого энтузиазма и отправился к умывальнику. Семья пересидела лютую жару в домике — внутри воздух оказался на удивление свежим и даже прохладным, — и вечером к ним явилась Сату, чтобы сообщить об ужине. Анатолий собирался оставить младшую дочь на попечение Миланы, но девушка заявила, будто «херра** Элиас» желает видеть всю семью. Это не очень понравилось мужчине, но спорить с красавицей не хотелось: ее мягкий переливчатый голос волей-неволей умиротворял и расслаблял.

Сату проводила их к еще одному домику, который, по ее словам, хозяин построил сам для своей семьи. «У него просто золотые руки, а с деревом он управляется как чародей» — сообщила она. Снаружи строение мало отличалось от «апартаментов», которые отвели Анатолию, разве что узорной резьбы было побольше. Зато внутри Лариса и дети застыли от восхищения, и даже глава семейства невольно загляделся. Крыльцо вело в полуподвальное, слегка утопленное помещение, похожее на уютную пещерку. Маленькие окошки были украшены витражами из множества разноцветных стекол. Деревянная мебель, соломенные коврики на стенах, старомодная глиняная посуда и даже изразцовая печь в углу, — все это показалось Анатолию милым, забавным, но в то же время необъяснимо пугающим. Ему не верилось, что люди могут жить в этакой модели сказки, пряничном домике с леденцовыми окнами, за которыми обычно не прячется ничего хорошего. Когда же у стола снова появился Коди-Хенрикки и стал деловито разливать из кувшина какое-то питье, Анатолий еще больше напрягся.

Затем вошел и сам Лахтин, в компании рослого и вертлявого мальчика-подростка с лохматой золотистой шевелюрой. По чертам лица и цвету глаз было несложно сообразить, что эти двое — отец и сын, а следом за ними появилась высокая молодая женщина с распущенными светлыми волосами. К изумлению Анатолия, она тоже шла босиком — ладно работники, но уж этой красотке с модельной внешностью такое не подобало, тем более что все прочие собравшиеся на ужин были обуты.

— Доброго вечера вам! — произнесла она негромким, чуть дребезжащим, но приятным голосом, обращаясь к Анатолию. — Меня зовут Накки, а это Ян, наш наследник. Есть еще младшая наследница, Кайса: они пока играют в саду с Илмари, сыном Коди-Хенрикки. Но скоро вы и с ними познакомитесь.

— Очень приятно, — вымолвил Анатолий, а Лариса радостно, по-свойски, обняла и хозяйку, и сына. Мила тоже охотно поздоровалась — с его знакомыми она вела себя куда более отчужденно, — а Даша и вовсе пребывала в отличном настроении. Девочка любила сказочные книжки с картинками и теперь с упоением разглядывала эту «избушку на курьих ножках», как мысленно Анатолий окрестил домик.

Закончив накрывать на стол, Коди-Хенрикки и Сату усадили хозяев и гостей, затем устроились сами. Ужин, стоило признать, удался, особенно ягодные пирожки к чаю, который Коди-Хенрикки подал в настоящем самоваре. Попутно он то и дело подливал Анатолию напиток, похожий на кисель, но какой-то необычный, чуть островатый и согревающий изнутри. У гостя улучшилось настроение, он все больше осваивался, отвечал на вопросы Ильи и даже решался шутить. Впрочем, хозяин тоже держался просто и добродушно, как и мальчишка, а вот Накки, хозяйка, все еще казалась похожей на этакую Снежную королеву. Она была старше и, пожалуй, красивее Сату, но вызывала какое-то смущение и тревогу. Анатолий даже заподозрил, что супруга хозяина имеет здесь побольше власти, нежели он сам.

«Нет, похоже, этот Илья и вправду нормальный мужик, — заключил Анатолий, — а вот помощнички у него себе на уме. Но ничего, главное самому не подставляться и палец им в рот не класть».

— Ян, будь добр, сходи за сестрой, что-то они с Илмари загулялись, — сказал тем временем сыну Лахтин. Мальчик кивнул и вышел за дверь, а вскоре вернулся с двумя веселыми ребятишками.

— Кайса! — разулыбалась Лариса и бросилась обнимать девочку — дочь Ильи, как понял Анатолий. Та с удовольствием обвила ручками ее шею. У нее были необычайно длинные белокурые локоны, похожие на материнские, а у мальчишки темно-рыжая волнистая шевелюра. И у обоих красовались на макушках ромашковые венки.

Мальчик сразу вскарабкался на колени Коди-Хенрикки и стал разглядывать гостей так же пристально и бесцеремонно, как его отец. Но Анатолий настолько размяк от сытной еды, киселя и болтовни, что уже не волновался по этому поводу.

— Спасибо вам за приятную компанию, Анатолий, но дети уже устали, да и у вас день был непростой, — сказал Илья. — Желаю вам приятного отдыха и надеюсь, что завтра солнце не будет так нещадно палить.

— И вам того же, — кивнул Анатолий, поднялся и поманил за собой жену и детей. Вечерний воздух остыл и приятно гладил обветренные лица, налившиеся тяжестью затылки и обожженные плечи, издалека потягивало пряным ароматом липы и немного — илистой водой залива. Сату вновь проводила их, постукивая низкими каблучками, и пожелала спокойной ночи на финском, но когда Анатолий глянул ей вслед, дорога была пуста, и он решил, что молодая женщина удалилась каким-то извилистым путем.

Тем временем падчерица в маленькой комнате вдруг изумленно охнула, и когда Анатолий с женой вошли, заговорила, пуще прежнего грызя пальцы:

— Мама, я собралась разобрать постель, на минутку отвернулась к зеркалу, а она уже расстелена! Неужто у меня чердак потихоньку едет?

— Скверно, если так, — усмехнулся Анатолий, — хотя у меня тоже голова гудит, тут не только про постель забудешь. Надеюсь, к утру выветрится!

Мила несмело кивнула, Лариса задержалась, чтобы сказать ей что-то, а он пошел к умывальнику, совмещенному с туалетом. Там Анатолий с удовольствием ополоснул руки и лицо студеной водой, затем глянул в зеркало и остолбенел — за пару секунд оно затянулось плотной испариной, а по воде, что скопилась в раковине, пошла легкая рябь.

Он медленно обернулся через плечо, сам не зная, что ожидал увидеть.

— Лара, — позвал он вполголоса и почувствовал предательскую дрожь.

— Да, Толя? — она вошла, вмиг побледневшая, суетливая, и уставилась на мужа. — Тебе нездоровится? Ох уж эта жара…

— Не в жаре дело, — огрызнулся Анатолий, когда наваждение рассосалось, и добавил про себя: «Дело в этом. Но раз уж мы договорились молчать — так и будет, тем более чует моя пятая точка, что здесь и у стен есть уши».

*Здравствуйте (фин.)

**Господин (фин.)