Девушка, по виду ровесница Яна, едва подняла на него взгляд, когда он остановился рядом с ее столиком. Еловая ветка, торчащая из вазочки с искусственным снегом, будто поникла от ее апатии, и даже освещение в зале показалось юноше тусклым.

— Моей маме зять не нужен, — вдруг произнесла она равнодушно, — в ближайшие лет сто уж точно.

Ян невольно улыбнулся и сказал:

— Это вы образно или ваша мама действительно такая долгожительница?

— А вы, похоже, понимаете, о чем говорите, — отозвалась девушка настороженно. Тут Ян разглядел ее глаза — серые, но не холодные, как у Накки, а скорее приятного дымчатого оттенка. Темно-русые густые волосы были зачесаны назад и сцеплены заколкой на затылке, высокий лоб открыт и от этого лицо казалось слегка надменным и упрямым. Но парень видел тени под глазами и еле заметные складки в углах припухлых девичьих губ, свойственные тем, кто живет в вечном притворстве и безмолвии.

И еще ему было ясно, что она человек, да и колдовским даром не отличалась, разве что слабым и неразвитым. Но тень потустороннего мира успела ее коснуться, и Ян решил, что обязан ее разговорить — не только из-за черной ауры, но и от нежелания терять контроль над своей территорией.

— Может, тогда перейдем на «ты»? — осторожно спросил он.

— Зачем? — пожала плечами девушка, наконец отставив чашку. — Тебе потрепаться не с кем? Так ты же вроде с компанией пришел! Или им по возрасту уже спать пора?

— Допустим, люблю новые знакомства, — слукавил Ян.

— А я не люблю, — парировала незнакомка, — тогда зачем это мне?

— А ты каждый день случайно встречаешь парней, которые видят то, что вижу я? Неужели не интересно хотя бы обменяться опытом?

— По каким дисциплинам?

— По выживанию в обычном и рациональном мире, — усмехнулся Ян. Слова давались ему нелегко: замкнутая жизнь в общине духов сделала свое дело, а кроме того, он перенял от отца не только дар, но и сдержанность.

— А ты действительно забавный, — задумчиво произнесла девушка, — ладно, садись. Как тебя зовут-то хоть?

— Ян. А тебя?

— Снежана, — ответила она, и Ян снова почувствовал тесноту в груди и неприятный холод под ребрами. Словно в этом имени крылось нечто зловещее и смертоносное, как беспощадная зимняя стужа, с которой ему уже довелось столкнуться в детстве.

— А чем ты занимаешься?

— Делаю обереги, когда доверят, — бесстрастно ответила Снежана, — но в основном помогаю бабке, матери и сестре по хозяйству. А что тут такого? Ты вон тоже какую-то ребятню выгуливаешь, вместо того, чтобы с дружками тусить!

— Ну да, я гулял с младшей сестрой, а остальные — это наши близкие, — слегка замялся Ян. — Но не жалуюсь, мне вполне хватает времени и на дела, и на развлечения!

— Так и я не жалуюсь, — сказала Снежана, глядя в сторону и снова теребя холодную чашку. — А у тебя что за дела?

— Я собираюсь учиться на ветеринара, но животных уже сейчас понемногу исцеляю. Только не домашних, а лесных, да и живу практически в лесу, а здесь урывками бываю. Так что мы с тобой чудом пересеклись!

— Ты сын лесника, что ли?

— Вроде того… А твой отец кем работает?

— Так оберегами торгует, которые делаем мы с матерью и еще несколько человек! И вешает покупателям лапшу на уши, будто они удачу притягивают и здоровье укрепляют. Да что я тебе говорю, ты наверняка сам на уличных лотках горы такого барахла видел…

— О да! Видел и даже купил, — насмешливо ответил Ян и вынул из-под свитера амулет из фигурок лебедя, медведя и змея, укрепленных на черном шнурке. Илья, уезжая в Патруль, оставил его сыну, а сам когда-то получил его в дар от своего наставника. Но никто из них не знал, чья рука собирала и нанизывала эти фигурки.

Однако того, что случилось дальше, Ян не ожидал — девушка побледнела, а коснувшись амулета, отдернула руку так, будто он ее обжег. Колокольчики, которыми он был инкрустирован, зазвенели, и Ян сам почувствовал странное покалывающее тепло. Тем временем Снежана вскочила, быстро натянула белую куртку на меху, схватила матерчатый рюкзак и почти побежала к выходу, а за ним быстро смешалась с толпой.

Ян растерянно посмотрел на талисман и спрятал его под воротник. Теперь он не сомневался, что Снежана как-то связана с силами, недружественными для них с отцом, а то и для всего леса. Но к чему была эта бессмысленная ложь про фальшивые обереги? Ведь и она быстро его вычислила, так почему не ушла сразу?

С этими мыслями он отправился искать Сэйд и детей, которые стояли у фонтана и хмуро смотрели на своего провожатого. Медные глаза юной лесовицы мерцали недобрым огоньком, Кайса казалась просто опечаленной, а Илмари сердито сказал:

— Ты совсем про нас забыл!

— Это неправда, Илмари, — примирительно заговорил Ян, — я просто хотел разобраться! У меня ведь не каждый день происходят такие видения…

— Кому ты пытаешься голову морочить? — вздохнула Сэйд. — Была бы это старуха или кривоногая дурнушка, ты бы рукой махнул на свои видения через пять минут!

— Не говори лишнего, Сэйд! — сдержанно ответил юноша. — Я всегда был ответственным, что в колдовстве, что в чистке картошки, а не веришь — попробуй сказать это в глаза папе, когда он вернется!

— Да ладно, не кипятись, колдун, — отозвалась лесовица. — Лишь бы ты сам верил в свои речи, а мы-то что? Просто нечисть, переживем!

Она взяла детей за плечи и пошла прочь так резво, что Ян едва за ними поспел. Разумеется, теперь не могло быть и речи о том, чтобы посоветоваться с духами насчет странной незнакомки и ее реакции на амулет. Но тревога не покидала его всю дорогу, и перед глазами стояло бледное лицо, в котором сквозь напускной сумрак проглядывала нежность и теплота…