Снега в вековых борах Академгородка стремительно сдавали позиции. На их место, пробиваясь сквозь прелую хвою, нагло лезла пронзительно-зеленая молодая трава, а над научным центром раскинулось высокое, до звона в ушах синее сибирское небо.

На самом верхнем этаже центральной башни «ТехМаш-Сити» воздух можно было резать ножом. Настолько густо он пропитался электричеством абсолютной победы, ароматом свежесваренного кубинского эспрессо и дорогого табака.

Виктор Крылов расслабленно стоял у огромного панорамного окна, заложив руки в карманы темно-синих брюк. Итальянские портные знали свое дело — костюм сидел на фигуре как влитой.

Сухой, хищный щелчок золотого «Дюпона» прорезал кабинетную тишину. Над плечом президента корпорации привычно взвился сизый ручеек дыма сигареты «Кэмел». На Викторе безупречно смотрелся строгий жилет, а белоснежные манжеты рубашки оттягивали тяжелые платиновые запонки. Тонкая гравировка на металле в виде титанового шестереночного венца ненавязчиво намекала, кто именно теперь крутит шестеренки в этой части света.

— У тебя такой вид, командир, будто ты собрался реструктурировать не только отечественные финансы, но и весь Евразийский континент заодно, — раздался от дверей бархатный, с легкой ироничной ноткой голос.

Лена Романова шагнула в кабинет с грацией потомственной светской львицы, заглянувшей на бокал шампанского в собственное имение. Вице-президент по правовым вопросам выглядела сногсшибательно. Строгий, но дьявольски удачно подчеркивающий точёную фигуру костюм из тёмно-бордового бархата сидел безупречно.

В руках девушка несла небольшой латунный поднос. На нем уютно устроились две чашки крепкого кофе и пухлый кожаный планшет, наглухо опломбированный красным сургучом Чрезвычайного антикризисного комитета.

— Континент, Леночка, немного подождет. Хотя бы до мая, — ухмыльнулся Крылов, отходя от окна и забирая свою чашку. — А вот то, что мы за три месяца намертво стянули в один стальной узел нефть Тюмени, уральский прокат, микроэлектронику Академгородка и порты Дальнего Востока — это уже свершившийся медицинский факт. Что там пишут столичные доброжелатели?

— В Москве царит полное, безоговорочное и даже несколько суетливое признание нашего суверенитета, — Лена с изящным вздохом опустилась в глубокое кожаное кресло и вскрыла планшет. — Президиум Кабинета министров в обнимку с Центробанком только что подписали генеральный акт.

Она извлекла плотный лист с гербовой шапкой.

— Транснациональный холдинг «ТехМаш-Петролеум» официально создан. Все права на разведку, добычу, трубу и переработку от заснеженного Самотлора до Омска переданы на наш баланс. Безвозвратно и окончательно.

— Надо же, какая покладистость, — реструктуризатор иронично приподнял бровь, стряхивая пепел в тяжелую хрустальную пепельницу. — Неужели никто в Думе даже не попытался по привычке завопить про «угрозу монополизма» и «сибирский сепаратизм»?

— Вопить про сепаратизм, когда тебе только что погасили полугодовой долг по зарплате свежими «крыловками» и подогнали два вагона армейской тушёнки прямо на Охотный ряд — это дурной тон, — хищно улыбнулась Романова, отпивая кофе. — Даже для столичных популистов это перебор. Зампред Воронов лично распинался на трибуне. Вещал, что интеграция «ТехМаша» в энергосектор — это единственный спасительный круг для тонущей экономики.

Массивные створки дверей распахнулись без стука, впуская внутрь настоящий ураган. Николай Шевцов ворвался в кабинет, сияя так, словно его только что единогласно избрали пожизненным императором всех мировых бирж.

Главный снабженец корпорации с нескрываемой гордостью тащил хрустальное ведерко со льдом. Из крошева победительно торчало золотистое горлышко коллекционной «Вдовы Клико». Под мышкой Николай виртуозно удерживал внушительное блюдо с ломтиками копченого омуля и горками отборной красной икры.

— Мое категорическое и всенародное почтение руководству! — с порога затараторил Шевцов, водружая свои сокровища на приставной столик. — Отчитываюсь по высшей категории!

Он ловко скрутил мюзле и с глухим хлопком откупорил шампанское.

— Литерный эшелон с нашей первой экспортной партией высокоочищенных полимеров и ноутбуков благополучно проскочил границу! Прямо сейчас разгружаемся в Находке. Азиатские контрагенты просто пищат от восторга. Корейцы и китайцы уже перевели на наши клиринговые корсчета в Сибирском Кольце первую сотку миллионов долларов! В чистом золотом эквиваленте!

— Красиво работаешь, Петрович. С размахом, — одобрительно кивнул Крылов. — А что по внутреннему контуру? Как снабжение рабочих смен в Тюмени и Тобольске?

— Как в лучших домах Парижа и Лондона! — снабженец гордо выпятил грудь, разливая искрящийся напиток по бокалам. — Сахар, вологодское масло, новая спецуха, даже свежие фрукты бортами из Ташкента перебросили. Мужики на буровых на наши расчетные чеки реально молятся. Сегодня утром в Тобольске работяги на радостях плакат на главном реакторе растянули: «Даешь миллион корпусов для „Спектра“ из сибирского пластика!».

— Подобные инициативы снизу надо немедленно подкреплять рублем… то есть чеком, — улыбнулся Виктор. — Выпиши им по дополнительному окладу премий. Сытый, упакованный и мотивированный рабочий — это наша лучшая броня от любых кризисов.

В этот момент в кабинет бесшумно, но веско вошел Владимир Губанов.

Главный безопасник выглядел, как всегда, монументально — настоящая скала в дорогом костюме. Рядом с ним, чеканя шаг по наборному паркету, следовал начальник ВОХР майор Петрович. На майоре ладно сидел новенький камуфлированный китель, а на груди тускло поблескивал свежий орден За личное мужество.

— Виктор Сергеевич, — рокочущим басом доложил Губанов, сканируя взглядом присутствующих. — Внешний и внутренний периметры корпорации закрыты наглухо. Муха без пропуска не пролетит.

Безопасник подошел ближе к столу.

— Местная криминальная шушера на Урале и в Приморье окончательно зачищена. Кто поумнее — переоделся в форму и влился в наши легальные ЧОПы при объектах. А бывшие столичные рейдеры и залетные «гастролеры» сейчас либо вдумчиво изучают меню в следственном изоляторе, либо спешно пакуют чемоданы в сторону Шереметьево-2.

— А как себя чувствуют наши заклятые друзья из внешних ведомств, Володя? — уточнила Лена, изящно поворачивая к себе рабочий блокнот.

— Заморские «партнеры» пребывают в глубочайшей меланхолии, Елена Станиславовна, — хмыкнул майор Петрович, аккуратно погладив усы. — После того шоу, что мы им устроили… Когда спутник «Спектр» в спайке с алгоритмами Штейна срисовал их последнюю электронную закладку на трубе. Мы сдали их резидентуру контрразведке тепленькими, прямо с поличным. Теперь сидят по своим посольствам, носа не кажут. Тихо сушат сухари.

— Идеальная картина мира, — Крылов бросил взгляд на циферблат «Ролекса». — Время одиннадцать. Аркадий Лазаревич, Потапов и наши звездные генералы уже на месте?

— Так точно, ждут в каминном зале, — кивнул Губанов. — И командующий округом Пьянков, и генерал Морозов из космических войск, и новоиспеченный тюменский губернатор. Кворум полный.

— В таком случае, не будем заставлять людей ждать. — Реструктуризатор погасил сигарету. — Пойдемте, джентльмены. И прекрасная леди. Сегодня мы официально закрываем весеннюю антикризисную кампанию. И открываем совершенно новую главу.

Спустя десять минут в просторном каминном зале генеральной дирекции яблоку негде было упасть от обилия звезд на погонах и академических регалий. Здесь царила густая, пьянящая атмосфера монолитного триумфа.

Огромный стол из мореного дуба едва не прогибался под тяжестью изысканных сибирских деликатесов. На массивных серебряных блюдах исходила паром запеченная стерлядь, аппетитно шкварчала нежнейшая оленина. В расписных мисках теснились хрустящие соленые грузди под густой деревенской сметаной, а между тарелками возвышались запотевшие графины с ледяной водкой.

Во главе застолья монументально восседал генерал-полковник Пьянков. Командующий Сибирским военным округом, пышноусый и широкоплечий, оживленно беседовал с генералом Морозовым. Чуть поодаль устроился профессор Штейн в непривычно свежем, отглаженном халате и совершенно немыслимой белой бабочке. Рядом с ученым басил главный инженер Потапов, то и дело чокаясь с губернаторами регионов.

Едва Крылов в сопровождении своей команды переступил порог, присутствующие слаженно поднялись. По залу прокатился гулкий, уважительный ропот.

— Ну, здорово, командир! — громыхнул Пьянков, шагнув навстречу. Он стиснул руку Виктора с такой богатырской силой, что у кого-нибудь послабее точно бы хрустнули кости. — С абсолютной, безоговорочной викторией тебя и твою армию! Ты за четыре месяца провернул то, о чем наши кремлевские мечтатели последние десять лет только языками чесали! Сколотил единый, бронебойный кулак от Урала до самого Тихого океана!

— Взаимно рад видеть, Анатолий Владимирович, — Крылов радушно указал генералу на почетное место. — Приятно осознавать, что армия и промышленность наконец-то шагают в ногу.

— А куда нам деваться с подводной лодки! — раскатисто захохотал Морозов, поднимая граненый лафитник. — У меня на космодроме «Свободный» офицеры и боевые расчеты впервые за пятилетку вспомнили, как выглядят настоящие деньги! Спутник ваш пашет на геостационарке, как швейцарские часы. Мы уже второй «Протон» на стартовый стол выкатываем. Будем выводить на орбиту расширенный модуль связи!

— Профессор, а как ваши академические фронты? — улыбнулась Романова, заботливо подвигая Штейну тарелку с тончайшей рыбной нарезкой.

— Матерь божья, Елена Станиславовна! — всплеснул руками ученый, едва не смахнув рукавом бокал. Глаза за толстыми линзами очков горели фанатичным огнем. — Мы вышли на космические мощности! Архитектура «Спектра-16» показывает феноменальную отказоустойчивость. Литография гонит по десять тысяч пластин в сутки. Вся их хваленая Кремниевая долина вместе с Тайванем нервно курят в сторонке! Сингапурские биржи уже дерутся за наши акции!

— И не забывайте про упаковку, Виктор Сергеевич, — веско вставил Семён Потапов, налегая на оленину. — Тобольский пластик пошел изумительно. Корпуса льем такие — хоть в космос запускай, хоть траками дави. Наш контроллер теперь намертво сидит на каждой задвижке от Екатеринбурга до Сургута. Хрен кто мимо кассы теперь хоть каплю сольет.

Шевцов не заставил себя долго ждать. Вооружившись самым пузатым графином, Николай плавно обошел стол, щедро наполняя стопки кристально чистой жидкостью.

— Товарищи генералы, светила науки и просто хорошие люди! Прошу наполнить тару! — зычно скомандовал снабженец. — Момент исторический!

Виктор неторопливо поднял свой бокал. Зал мгновенно стих. В глазах президента «ТехМаша», обычно непроницаемых и холодных, сейчас плясал живой, азартный огонь. Огонь человека, который только что переписал правила игры для целой страны.

— Что ж, друзья мои. И наша прекрасная леди, — голос реструктуризатора звучал негромко, но эта чеканная, стальная уверенность пробирала до костей. — Всего четыре месяца назад мы начинали с локальной, казалось бы, задачи. Нужно было отбить заводы у столичных рейдеров и не дать инфляции сожрать наши активы.

Он обвел взглядом притихший зал.

— Сегодня мы фиксируем новую реальность. Холдинг «ТехМаш-Петролеум» полностью контролирует ТЭК Сибири. Уральская металлургия пашет в три смены без единого сбоя. Сибирские чипы рвут западные аналоги. Наша орбитальная группировка держит небо, а закрытая связь накрыла континент.

Виктор сделал короткую паузу, улыбнувшись краями губ.

— Но главное — наша валюта. Сибирский расчетный чек стал тем единственным спасательным кругом, который обеспечен реальным железом, нефтью и трудом. Мы создали твердь в этом финансовом болоте.

— За «ТехМаш»! За нашу общую победу! — рявкнул генерал Пьянков, вскидывая руку.

— За президента и новые горизонты! — поддержал Морозов.

Звон хрусталя рассыпался под высокими сводами каминного зала.

А далеко внизу, за окнами башни «ТехМаш-Сити», шумел просыпающийся от зимней спячки Новосибирск. И прямо над заснеженной тайгой ярко, ослепительно пылал в весенних лучах гигантский золотой логотип корпорации. Незыблемый маркер нового порядка, отбрасывающий длинную, уверенную тень далеко за Уральские горы.

Торжественный гул застолья начал стихать лишь к ранним сумеркам. Гости, сытые, довольные и окрыленные перспективами, постепенно разъехались по своим епархиям. Когда тяжелые дубовые створки закрылись за последним посетителем, в генеральном кабинете остались только двое.

На город мягко опускался бархатный весенний вечер. Огни Новосибирска зажигались один за другим, сливаясь в россыпь мерцающих бриллиантов, а на центральной площади перед башней уже вовсю горела неоновая иллюминация Сибирского Кольца.

Крылов стоял у окна, чуть прищурившись от ярких бликов ночного города. Снова щелкнула зажигалка, на секунду осветив его скульптурное, абсолютно спокойное лицо.

Лена подошла неслышно. Прижалась со спины, уютно устроив подбородок на его плече, и заглянула в глаза Виктора через темное отражение в стекле.

— Ну вот и всё, командир, — мягко, с легкой усталостью в голосе произнесла девушка. — Тридцать три главы этого сумасшедшего марафона остались позади. Тюменские бароны биты, Москва подмахнула бумаги, Урал кует железо, а в небе висят наши спутники. Мы отстроили империю, которую уже никому не по зубам.

— Мы запустили только первый, базовый модуль, Леночка, — усмехнулся Крылов, выпуская тонкую струйку дыма. — Да, мы доходчиво объяснили всем, что кризис-менеджмент нового века, помноженный на сибирскую упертость и правильные технологии, творит чудеса. Но это только фундамент.

— И куда мы поведем наш бронепоезд дальше? — Романова чуть отстранилась, с лукавым и откровенно авантюрным прищуром глядя на босса. — Каковы планы у главного трикстера страны?

Виктор развернулся, небрежно обнял её за талию и посмотрел в глубокие, темные глаза девушки, в которых отражались тысячи городских огней.

— А дальше, Лена, мы начинаем планомерную Всероссийскую деноминацию, — его губы тронула озорная, предвкушающая улыбка. — Мы выбьем из-под них гнилые табуретки и переведем все финансы этой огромной страны на наш, сибирский стандарт. Сделаем «крыловку» самой жесткой и дорогой валютой на континенте. Пришло время показать всему миру, как строится настоящая, несокрушимая экономика. И поверь, им придется играть по нашим правилам.

Интерлюдия. Джентльмены меняют правила

Лондон встретил апрель традиционной серой моросью. За высокими, от пола до потолка, окнами закрытого клуба «Карлтон» на Пэлл-Мэлл плакали дождем вековые вязы. Внутри же царил уют старой Британской империи: пахло пчелиным воском, дорогой кожей, торфяным виски и сигарами ручной скрутки.

Сэр Чарльз Уитман, старший партнер транснационального инвестиционного фонда и негласный куратор восточноевропейского направления Всемирного банка, раздраженно бросил на антикварный столик пухлую папку. На серой обложке красовался гриф «Top Secret».

Напротив британского финансиста, глубоко утонув в кресле, сидел Ричард Вэнс — глава специального аналитического отдела ЦРУ по странам бывшего Союза. Американец задумчиво крутил в пальцах пузатый бокал с «Гленфиддиком».

— Это не просто провал, Ричард. Это катастрофа планетарного масштаба, — голос сэра Чарльза сочился ледяным ядом. — Мы потратили три года и миллиарды долларов, чтобы превратить эту дикую заснеженную бензоколонку в послушный сырьевой придаток. Мы купили их министров, мы посадили на кредитную иглу их правительство. А теперь вы приносите мне этот доклад!

Уитман брезгливо ткнул холеным пальцем в распечатки спутниковых снимков, торчащие из папки.

— Вы обещали, что русские будут продавать нам нефть за бусы и окорочка. А вместо этого какой-то выскочка из Сибири выкидывает наши нефтяные компании из Тюмени, замораживает счета наших ручных директоров в Швейцарии и, черт возьми, вешает над Евразией собственные спутники связи!

Вэнс сделал крошечный глоток виски, не сводя тяжелого взгляда с собеседника. Разведчик выглядел уставшим. Последние месяцы его ведомство работало в режиме круглосуточной паники.

— Сэр Чарльз, давайте без истерик. Лэнгли удивлен не меньше вашего, — ровным, лишенным эмоций тоном ответил американец. — Наш аналитический отдел прогнал данные через суперкомпьютеры трижды. То, что этот Виктор Крылов провернул за одну зиму, нарушает все законы макроэкономики.

Разведчик подался вперед, ставя бокал на стол.

— Мы внедрили к ним в трубопроводную систему самую передовую электронику закладки. Хотели тихо контролировать вентиль. Так вот, сибирский спутник засек наш передатчик, а их гребаный титановый контроллер «Спектр-4» просто выжег наши микросхемы обратным импульсом! Наши люди в Москве сейчас сидят в посольстве тише воды, ниже травы, потому что местная контрразведка пакует агентуру пачками.

Финансист нервно дернул щекой, поправляя безупречный шелковый галстук.

— Технологии — это половина беды. Вы читали экономическую сводку? Этот безумец ввел в оборот свои сибирские чеки. «Крыловки». И ладно бы это были просто талоны на питание для нищих рабочих. Но он привязал их к реальному баррелю нефти, к тонне уральского металла и к золотому эквиваленту!

Уитман вскочил, нервно прохаживаясь по персидскому ковру.

— Южная Корея и Китай вчера провели первые транзакции в обход доллара. В обход наших клиринговых центров! Крылов замкнул контур. Если он действительно протолкнет деноминацию деревянного рубля и навяжет всей России свой сибирский стандарт…

Сэр Чарльз осекся, посмотрев на разведчика потемневшими глазами.

— То монополии ФРС придет конец, — закончил за него Вэнс. — Рубль станет тверже швейцарского франка. Мы лишимся контроля над третью мировых ресурсов.

В комнате повисла тяжелая, вязкая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине да мерным стуком капель по стеклу. Два представителя мировой элиты вдруг отчетливо поняли: русский медведь не просто проснулся. Он обзавелся цифровыми мозгами, титановыми когтями и теперь с интересом принюхивался к их собственным кормушкам.

— Что говорят наши московские друзья? — наконец нарушил молчание британец, останавливаясь у окна. — Олигархат? Зворыгин?

— Зворыгин в панике, но готов драться, — хмыкнул цэрэушник. — Столичные банкиры собрали общак. Пытаются натравить на «ТехМаш» налоговую, прокуратуру, братву. Нанимают боевиков.

— Дилетанты, — скривился финансист. — Крылов съест их рэкетиров на завтрак. У него за спиной генерал Пьянков и вся сибирская армия. Против броневиков и вертолетов с пулеметами московские бандиты не потянут. Нам нужен другой рычаг. Более… глобальный.

Вэнс медленно кивнул, доставая из внутреннего кармана пиджака серебряный портсигар.

— Именно поэтому я здесь, Чарльз. Лэнгли санкционировало операцию «Северный капкан». Если мы не можем убить сибирского дракона в лоб, мы заставим его истечь кровью на периферии.

Разведчик щелкнул зажигалкой, прикуривая крепкую вирджинскую сигарету.

— Во-первых, вы по линии МВФ завтра же ставите Ельцину ультиматум. Либо он прикрывает самодеятельность Чрезвычайного комитета и объявляет «крыловку» вне закона, либо Россия не получает очередной транш, а мы замораживаем их суверенные долги. Пусть Кремль сам попытается перегрызть горло Сибири.

— Логично, — процедил Уитман. — Москва сейчас сидит без денег, кредиты им нужны как воздух. Президент пойдет на попятную. А во-вторых?

— А во-вторых… — Вэнс выпустил густое облако дыма, и в его глазах блеснул холодный расчет стервятника. — У Крылова слишком много свободных ресурсов и надежный военный тыл в лице генерала Пьянкова. Значит, армии нужно найти занятие. Срочное и кровавое.

Цэрэушник подошел к столу и вытащил из папки карту Российской Федерации, пестрящую красными флажками на юге.

— Кавказ. Это пороховая бочка. Мы уже два года финансируем там местных сепаратистов через турецкие и арабские фонды. Пора подносить спичку. Если на юге полыхнет полномасштабный конфликт, Москве придется тянуть войска со всей страны. Пьянкову дадут приказ перебросить сибирские дивизии в горы.

Британский финансист замер, осмысливая масштаб предложенной комбинации. Лицо Уитмана медленно расплылось в хищной, удовлетворенной улыбке.

— Без военной поддержки Крылов останется один на один со столичными стервятниками. Армия увязнет на юге, экономика просядет из-за военных расходов, а мы в этот момент ударим санкциями по экспорту его микроэлектроники и пластика, — подхватил мысль сэр Чарльз. — Гениально, Ричард. Мы просто растянем его империю на шпагат.

— Передайте вашим людям в Сити, чтобы готовили пулы для игры на понижение, — Вэнс затушил сигарету и решительно застегнул пиджак. — Этот русский реструктуризатор возомнил, что может диктовать правила игры. Пора напомнить ему, кто на самом деле владеет мировым казино.

Американец направился к двери, но на пороге обернулся.

— И скажите своим аналитикам, чтобы ускорили промышленный шпионаж. Мне плевать, сколько это будет стоить, но я хочу знать, как сибирский профессор Штейн смог создать этот чертов шестнадцатибитный процессор раньше Кремниевой долины. Если мы не украдем эту технологию до зимы, Чарльз, в следующем году мы будем пить этот виски не в Лондоне, а где-нибудь на Фолклендских островах. В изгнании.

Тяжелая дверь клуба бесшумно закрылась за разведчиком, оставив британского финансиста один на один с проливным дождем и сосущим, липким чувством надвигающейся бури, которая зарождалась далеко на востоке, в заснеженных сибирских лесах.