Глава 12

Я сижу в беседке во внутреннем дворике, передо мной в чашке давно остывший чай и нетронутая плошка со сладостями. На душе паршиво.

Песок в садике камней выровняли маленькими граблями, тело унесли, темные вкрапления в песке — убрали прочь. Теперь ничто не напоминает о странной дуэли между мной и юным мастером Юкитакой из рода Саэки… а над горой Торибэ завтра снова поднимется дым. Из праха мы все родились и в прах обратимся, да.

— Сан-сенсей? — рядом садится Бай Лин. — Я проводила химэ в ее комнату, она отказалась от еды. И рисовать тоже отказалась.

— Теперь она так дня два будет. — говорю я, рассеянно изучая садик камней. — Она не любит, когда кого-то убивают.

— Мальчишка сам напросился. — пожимает плечами Бай Лин. — Тому, кто нападет на Мастера…

— На небесах засчитывается самоубийство. — киваю я. — Слышала я уже твою философию, ученица. Просто меня не покидает ощущение что этот чертов Сякухати со мной играет. Причем я играю в шашки, а он — в шахматы в четырех измерениях сразу. Что бы я не делала — все ему на руку.

— Я не знаю кто такой этот господин с бамбуковой флейтой, но он выглядит… непростым. — задумавшись говорит Бай Лин. — В Запретном Городе полно таких как он, только там евнухи. Они не могут более обладать женщиной и всю свою желчь они используют чтобы получить как можно больше власти и отомстить.

— Отомстить? Кому? — спрашиваю я, продолжая смотреть на песок в саду камней. Евнухами детей делали как правило собственные родители, такого ребенка могла ждать хорошая карьера во дворце… если выживет после операции. Кому мстить такому евнуху? Собственной семье? Императору? Системе?

— Всем. — просто отвечает Бай Лин. — Всему человечеству. Самые изощренные пытки придумали именно они. У вас на островах намного проще, у вас даже мучительных казней нету толком. Могут голову срубить или шнуром удушить, но никакого медленного поджаривания или казни от тысячи порезов или растворения в негашеной извести… тут все проще.

— Радость то какая. — вздыхаю я. — Но да, ты права, будем мыслить позитивно, с паршивой овцы хоть шерсти клок. — еще раз гляжу на песок. Мальчишка — идиот, покончил с собой из-за пореза на руке. Хотя нет, не из-за пореза, из-за позора. И я вот хотела против этого Сякухати пойти, а в результате только на руку ему сыграла, показала себя еще более жестокой чем если бы я паренька на кусочки порезала. С другой стороны что толку плакать над пролитым молоком? В Кровавую Полночь я лично не меньше двух десятков прирезала без всякой чести и доблести, как свиней на бойне, темная репутация мной заслужена. Может теперь ко мне лезть со всякими идиотскими предложениями перестанут… как там сказал этот Сякухати? Нет сердца чернее чем у Госпожи Такэда?

— У Фридриха в войске служил я геройски, штыка не боялся и с пулей служил, под грохот снарядов, ложащихся рядом с шипеньем и свистом как Шела О’Нил… — бормочу я себе под нос.

— Сан-сенсей? — хмурится Бай Лин, не понимая.

— … нет в мире кинжала острее чем жало безжалостной женщины Шелы О’Нил. — заканчиваю я стихотворение и поворачиваюсь к своей собеседнице. — Вставай, паршивка, буду тебя учить. Времени у нас не так много.

— Правда⁈ Конечно! — Бай Лин тут же вскакивает на ноги и скидывает с себя верхнее косодэ, оставшись в континентальном наряде — красная рубашка и легкие штаны с обмотками вокруг икр внизу. — Я всегда готова!

— Возьмем бамбуковые палки… надо бы их гардами обеспечить, иначе не научишься… но пока… — я иду на то самое место, где и стояла, намеренно ступая по песку, разрушая стройный рисунок.

— Хай, сенсей!

— Какие ошибки совершил юный мастер Юкитака на твой взгляд, Бай Лин? — спрашиваю я, взвешивая в руке бамбуковую палку.

— Он бросил вам вызов, сенсей!

— Хм. Кроме этой? Давай, поднимай свою палку… ага. — я обозначаю атаку в голову, Бай Лин отводит «лезвие» в сторону своей палкой, и я тут же — ударяю ее по пальцам.

— Осссс! — шипит она, уронив палку на песок и потирая пальцы правой руки. — Так вот как это делается!

— Я не атакую на самом деле, я обозначаю атаку в голову и, естественно, ты — поднимаешь клинок, чтобы парировать. Однако подняв его ты открываешь мне окошко для атаки твоей руки снизу. — говорю я, выпрямляясь и убирая волосы с лица. — У всего на свете есть и преимущества и недостатки, Бай Лин. Защищая одно ты обнажаешь другое.

— А… если я не буду парировать атаку в верхний уровень? — она подбирает свою палку, потирает пальцы и снова становится в стойку.

— Тогда… — я делаю шаг вперед, она убирает бамбуковую палку вниз, готовясь отразить атаку в кисть, но кончик моей палки упирается ей в горло.

— … тогда я даже менять направление атаки не буду. — заканчиваю я. — Туше, Бай Лин.

— Как и ожидалось от Яшмового Мастера Меча. — кивает она. — Спасибо за урок.

— Атака рабочей руки — достаточно подлый и неожиданный трюк. — говорю я, опустив палку вниз. — Здешние школы фехтования пока еще не достигли совершенства, они больше для боя в доспехах, тот же Дзигэн Рю с его «тысячью ударов с криком» — сила, скорость, натиск! Вперед по центральной линии, нанося множество ударов сверху вниз… — я качаю головой. — Самая простая и довольно устрашающая техника, эти ребята идут вперед и рубят, рубят, рубят… это, пожалуй, самый быстрый способ сделать из неподготовленного человека воина. Просто и быстро. А вот чтобы защититься от такой техники — нужно быть мастером. Постоянная атака сбивает с толку, рано или поздно защита падает и пусть доспехи им не прорубить, но удары — оглушают, сбивают с ног, ошеломляют… а там уже можно выйти на решение.

— Решение?

— Огневое решение. Хотя я увлеклась, тут скорее «решение проблемы холодным оружием». Мои заготовки в квартале ремесленников будут готовы еще нескоро… ладно, поднимай свой «меч», ученица, время выбить из тебя пыль.

— Этот Господин Сякухати разозлил вас, сенсей и вы срываете злость на мне? — веселые искорки прыгают в глазах у этой Бай Лин. Она еще поддевать меня будет?

— Совершенно верно, паршивка ты такая. Тяжело в учении — легко в бою. Зато тебя никто не убьет так легко как этого мальчика. Ан гард! — я поднимаю свою бамбуковую палку. Наверное, я тоже могла бы быть как Миямото Мусаши — хранить свою технику в секрете и может быть то, что я делюсь своими секретами когда-нибудь будет стоить мне жизни. Но я не собираюсь хранить в тайне то, что может когда-нибудь спасти жизнь этой паршивке Бай Лин. Как говорят на континенте — меч может пригодиться тебе лишь раз в жизни, но носить его с собой следует всегда.

— Всегда следи за рукой. Это самая уязвимая часть. Туше. — говорю я, отбивая ее удар и одновременно шагнув в сторону и вытянув руку. Кончик бамбуковой палки упирается Бай Лин в грудь.

— Вы только что сказали «следи за рукой» и атаковали в грудь! — вскипает она. — Нечестно!

— Это и называется «показаться на востоке, атаковать с запада», неужто Сунь Цзы не читала? Кроме того… — я замираю в этой позе. — Что видишь, негодница?

— Свою суровую и жестокую наставницу с черным сердцем.

— Дурочка. На руку смотри. — я вытягиваю правую руку до конца. — Видишь?

— Рука. — моргает она. — С палкой.

— Это выпад на излете. У меня выпрямлена рука, локоть, плечо и я не смогу протолкнуть лезвие дальше. Учись высчитывать дистанцию… я просто обозначила выпад, он не опасен. Это обманка, финт.

— Ааа… поняла! — в глазах у Бай Лин снова вспыхивают искры. — Вы самая мудрая на свете, сенсей!

— А ты подлиза. Вставай давай. Ан гард! — и мы снова становимся в стойку. Мне нужно многому ее научить, она и впрямь умеет обращаться с мечом, но это кунг-фу, древнее искусство воителей и философов, тут есть инь и ян, есть «Взлет Феникса» и «Падение Дракона с Небес», есть «Восемь Яшмовых Ударов» и «Божественная Защита Хранителя Восточного Моря», это действительно Путь и Искусство. А я собираюсь научить ее ремеслу. Никаких напыщенных фраз, изящных названий и техник ради красоты, никакой «внутренней энергии ци» и кармической белиберды. Кратчайшее расстояние между точками — прямая. Самый простой путь — верный. Все математически выверено и рассчитано с детальной точностью, холодным расчетом, минимальными усилиями и максимальным результатом. Это не путь и не искусство, это умение. Навык. То, что сработает раньше, чем ты успеешь подумать.

Бай Лин атакует меня, а я думаю о том, что Ичи права — в этом дворце невозможно остаться самой по себе, тут нет просто веток, остаться одной — значит остаться без поддержки.

— Ха! — Бай Лин обрушивается сверху, словно коршун с небес. — Сенсей!

— Неплохо. Но… — отвожу ее удар в сторону и мгновенно оказываюсь рядом! Чувствую тепло ее разгоряченного тела, ее дыхание прямо в лицо… захват за пояс, бросок!

— Ай! Что это было вообще⁈ — возмущенный вскрик снизу. Я упираю руки в бока глядя как она встает с песка, держась за один бок и хромая.

— Ага. — говорю я. — А рукопашный бой тебе значит не ставили. Бой без оружия…

— Говорят имперские стражники могли вырвать человеку кишки, пробив пальцами живот. — моргает Бай Лин, выпрямляясь и потирая пострадавший бок. — Но я в такое не верила…

— Что за неэффективное воздействие, зачем так много энергии тратить?

— Страшно же… — она нагибается и поднимает палку. — Продолжим, сенсей? — я смотрю на нее с сомнением, наверное, я зря ее на песочек по такой высокой дуге бросила, надо было амплитуду уменьшить, так я сама себе всю охрану из строя выведу… кстати об охране…

— На сегодня все. — выпрямляюсь я. — Самостоятельно и со своими подругами — отработайте атаку в рабочую руку, придумайте восемь различных способов воздействия. Вам придется переучиваться, вы работаете в устоявшейся манере, Бай Лин. Начните с выпадов. А сейчас мы пойдем к соседям. Настала пора поговорить.

— Вас переодеть, сенсей?

— Сама оденусь, что я — немощная, что ли?

Спустя некоторое время я и Бай Лин неспешно выходим из центральных ворот павильона, краем глаза я вижу повязанные белые полотнища на наших воротах и когда только успели? Вздыхаю. Только-только сняли траурную белую ткань, которая висела из-за «Кровавой Полуночи», как у нас еще одна смерть в павильоне, снова мы все в белом. Вот хоть самой стихи пиши о том, что «девочка Аяко нашла пулемет, больше в деревне никто не живет» и все теперь в белом… а висеть это все должно четыре дня минимум, а если за это время еще кто найдется из женишков? Мы так от белой ткани в жизни не избавимся.

— Если вы уже выбрали себе сторону, Сан-сенсей… — тянет Бай Лин, семеня рядом в приличных многослойных одеяниях, но все равно с мечом на поясе. Впрочем, как и я… после случившегося чтобы я без меча куда вышла — вот уж дудки.

— … и? — задаю я вопрос, продолжая плыть вперед и не обращая внимания на людей, что торопливо расступаются перед нами на улице.

— То этот Господин Сякухати может быть на другой стороне. — как бы невзначай роняет она. — Вы могли бы… сходить к нему в гости. Ночью.

— Какой ужас. — отвечаю я рассеянно. — Ты предлагаешь мне убить Императорского следователя.

— О, ну мне показалось что вы цените прямоту, Сан-сенсей. Хорошо, тогда я скажу так — он может однажды не выдержать бренности бытия и красоты собственных скверных рифм и у него сердце может разорваться, ну или еще какие со здоровьем обнаружатся. Я слышала, что для здоровья сталь в животе очень вредна… а с таким характером как у него вообще удивительно что никто до такого раньше не додумался.

— Напомни мне надавать тебе по заднице бамбуковой палкой как вернемся. — говорю я. — Чтобы ума прибавить. Дерзкая ты больно, Бай Лин.

— Такой я вам и нравлюсь, сенсей.

— Кто тебе сказал, что ты мне нравишься, паршивка?

— Вот видите! Сами и говорите! — улыбается она. — Но сколько у вас терпения, Сан-сенсей! Я бы этого флейтиста точно прирезала бы!

— Прирезать человека всегда успеется…

— А что если он — рисом подавится? Как тогда? — ужасается она. — Вдруг он помрет раньше? При всем уважении, сенсей, вы тут неправы, надо резать пока есть возможность, Господин Сякухати с его характером и шуточками долго при дворе не протянет, обязательно рисом подавится. Или сталью.

— Какая ты кровожадная. — замечаю я, ступая на дорожку к Павильону Хризантем. — Кровожадная девочка с континента… у вас в Чаньане всегда так решалось?

— У нас в Чаньане его бы уже на кусочки нарезали… ну или нас. В зависимости кто к уху главного евнуха ближе. — отвечает она. — А у вас тут все по-другому. Все самим делать придется.

— Ха. Смешно. — говорю я, отмечая что наедине со мной Бай Лин расцветает и начинает раскрываться, говорит длинными предложениями, держит себя дерзко и прямо… никак старшей наложницей была, а то и… женой? Спрашивать не буду, опять закроется…

— Госпожа Такэда! — двери в Павильон Хризантем открываются и передо мной склоняется незнакомая девушка в строгом синем косодэ. — Пожалуйста, проходите! Госпожа Тайра-но Тиё ожидает вас!