Глава 16

Марина

Я возвращаюсь с диализа совершенно разбитой.

Настоящие лекарства, которые дал Андрей, начали работать — туман в голове понемногу рассеивается, но тело все еще слабое, оно болит после каждой процедуры, словно меня пропустили через центрифугу.

В доме подозрительно тихо.

Мама ушла в магазин, Лиля затихла в своей комнате.

Захожу в спальню, мечтая только об одном: сменить одежду и лечь. В костях — знобящая сырость, хочется надеть что-то мягкое, чистое.

Открываю нижний ящик комода.

Мой взгляд падает на стопку белья. Я всегда раскладываю его по цветам, аккуратно, край к краю. Но сейчас... что-то не так.

Сверху лежит бежевый кружевной комплект, который я обычно храню в самом низу, для особых случаев. Он смят в некрасивый, неопрятный ком.

Нахмурившись протягиваю руку.

Может, я сама в спешке так бросила?

Нет. Я никогда так не делаю.

Достаю белье, расправляю его... и замираю.

В самом центре чашечки растеклось липкое, подсохшее пятно.

Оно мутное. Омерзительное.

На тонком, дорогом кружеве оно выглядит как клеймо. Как плевок прямо в душу.

Меня обдает жаром. Тошнота подкатывает к горлу, но не от болезни.

От брезгливости.

Я стою посреди комнаты, сжимая в руках оскверненную ткань.

Пальцы дрожат. Передо мной встает картина: Лиля.

Вижу ее тонкие губы, и завистливые глаза, какими она смотрела несколько дней назад, после того, как показала свое истинное лицо.

Я кожей чувствую ее присутствие здесь, в моей комнате.

Она рылась в моих вещах. Трогала мое тело через эту одежду.

И это она оставила мне этот «подарок».

Больше просто некому.

И это не просто хулиганство.

Это манифест, что она больше не боится.

Как животное она метит территорию.

Потому что хочет, чтобы я знала: в этом доме больше нет ничего моего. Ни вещей, ни мужа, ни уважения. Она плюет на мою жизнь.

Я комкаю белье и швыряю его в мусорную корзину. Меня трясет так, что я вынуждена опереться о комод.

Больно.

Как же больно. Не от предательства Сергея — к его подлости я уже начала привыкать, как к хронической боли.

Больно от того, что моя маленькая сестра, которой я читала сказки, которой отдала часть своего тела, теперь испытывает ко мне такую концентрированную, животную ненависть.

За что? За то, что я все еще жива?

Смотрю на свое отражение в зеркале. И вижу бледную тень прежней Марины Короленко.

«Ты не овощ, — шепчу я себе, стирая злую слезу. — Ты не овощ».

Я не пойду к ней выяснять отношения.

Я не буду кричать.

Она только этого и ждет — чтобы я сорвалась, чтобы Сергей снова сказал маме: «Смотри, у нее опять приступ паранойи».

Медленно закрываю ящик.

Внутри меня что-то окончательно каменеет.

Та маленькая Марина, которая любила сестренку, только что окончательно умерла вместе с тем бежевым комплектом в мусорном ведре. Осталась только та, которая будет защищать себя и своего отца до последнего вздоха.