В мае пришла разнарядка из МВД СССР. Два сотрудника уголовного розыска городского УВД откомандировывались на время проведения Олимпиады в Москву для участия в охране общественного порядка. Одного сотрудника надо было отправить на курсы повышения квалификации в Хабаровск. В Москву вызвались поехать Абрамов и Ильин. Абрамов рассчитывал приобрести в столице дефицитные товары для семьи, а у Ильина в Москве жили родственники — у него было место, где можно остановиться.

В Хабаровск ехать никто не хотел. Начальник городского уголовного розыска Богомольцев решил направить на курсы повышения квалификации самого молодого сотрудника отдела — Сизикова.

— За что мне такое наказание? — возмутился Сизиков. — Я всю осень по командировкам мотался: то в Иркутск, то в Челябинск, то в Улан-Удэ, а сейчас вообще к черту на кулички, в Хабаровск!

— Такова твоя карма, — философски парировал Богомольцев.

После дела Мицуко Ороямы в городском УВД к месту и не к месту стали поминать карму. Например:

«Жена заначку нашла. Весь вечер ругалась».

«Это карма! Высшие силы подсказали ей, где ты трешку с премии заныкал».

И далее все в таком же духе.

— Я с этими командировками жениться не смогу! Кроме работы света белого не вижу, — пытался отбиться от поездки на учебу Сизиков.

— Хватит ныть! — поставил его на место Богомольцев. — Съездишь в Хабаровск, присмотришь себе порядочную девушку, привезешь в Сибирь и женишься на ней. Представь: теща останется на Дальнем Востоке. Не жизнь, а сказка!

Сизикову пришлось смириться. В августе он поехал на курсы повышения квалификации, проходившие на базе Хабаровской высшей школы МВД СССР. Учеба на курсах была неутомительной. Днем слушатели посещали занятия, а вечером расползались по городу в поисках интересных знакомств и развлечений. На курсах были два местных парня. Как-то они позвали одногруппников искупаться вечером в Артиллерийском затоне. С собой слушатели взяли водку, закуску и пошли на берег Амура.

— Прикольный случай расскажу! — обратился к друзьям один из местных парней. — Он произошел вот здесь, в Артиллерийском затоне, три года назад. В нашем университете учился монгол. Плавать он не умел. После получения диплома он пошел с друзьями в ресторан, там напился и утонул вот здесь, в затоне. Прикиньте — судьба! Экзамены сдал, дипломную работу защитил, диплом получил, билет в Монголию купил, пошел искупаться и утонул!

Сизиков стоял как громом пораженный. Он понял, о ком может идти речь.

«Три года назад! Три года назад! — стучало у него в висках. — Почти три года назад, осенью, Мицуко Орояма совершил первое мошенничество».

На следующий день он отпросился с занятий и поехал в РОВД. На его счастье, начальник штаба райотдела был на месте. Выслушав историю сибирского коллеги, он вызвал сержанта из дежурной части и велел помочь Сизикову найти в архиве отказной материал по факту гибели монгольского студента. Отказной материал (постановление об отказе в возбуждении уголовного дела) нашли быстро. Он был вшит в твердые корочки от уголовного дела. На обороте обложки был вклеен конверт, в котором находились диплом и паспорт погибшего монгола. Сизиков развернул паспорт гражданина Монгольской Народной Республики. С фотографии на него смотрел молодой Мицуко Орояма.

— Ну вот и встретились! — прошептал Сизиков. — Я за тобой по всей стране гонялся, а ты вот где был, меня дожидался!

Он переписал паспортные данные монгола и из кабинета начальника штаба набрал номер начальника уголовного розыска городского УВД в Сибири. Богомольцев равнодушно выслушал молодого коллегу и сказал:

— Леша, поезд ушел, тема потеряла актуальность! Запиши его данные и обстоятельства исчезновения. Если надо будет, мы запросим отказной, а если никакой нужды не возникнет, то пускай он в Хабаровске хранится.

«Ну уж нет! — решил для себя Сизиков. — Я за Мицуко всю осень гонялся, всю Сибирь изъездил, а теперь оставлю это дело просто так? Пока я все о его жизни в Хабаровске не узнаю, не успокоюсь».

Сизиков рассказал куратору учебной группы о мошеннике и о том, как он установил его настоящие данные. Куратор разрешил ему не ходить на лекции и заняться розыском свидетелей, знавших монгольского студента лично. В Хабаровском университете Сизикову вновь повезло. В студенческом отделе кадров одна из инспекторов припомнила, что монгол Арсен хотел жениться на бурятской девушке по имени Ида. В архиве инспектор отыскала личные дела Арсена и Иды. Из дела исчезнувшего монгола Сизиков забрал его фотографию, из дела его невесты переписал адрес ее нового места жительства. Подумал и незаметно от инспектора переложил фотографию Иды во внутренний карман кителя.

Вскоре учеба закончилась. Сизикову выдали удостоверение о прохождении им курсов повышения квалификации, и он отправился домой. Как офицеру милиции, Сизикову были положены проездные документа на самолет. Рядовому и сержантскому составу органов внутренних дел проездные выдавались только на поезд. Перелет на самолете был удобен тем, что можно было сделать разрыв в пути с открытой датой вылета из транзитного пункта. Сизиков взял билет в Сибирь с остановкой в Улан-Удэ.

Ида жила в районном центре, куда из столицы Бурятии один раз в день ходила электричка. Утром она прибывала в райцентр, а вечером шла обратно.

«Я ничего не потеряю, — решил Сизиков. — Если я не найду Иду, то вечером вернусь обратно, а если найду и засижусь в гостях, то остановлюсь в гостинице или попрошусь переночевать в комнате отдыха в местном отделении милиции».

Багаж он оставил в камере хранения аэропорта.

Утром в субботу Сизиков прибыл в районный центр. Одет он был в форменную одежду с погонами старшего лейтенанта милиции. По дороге в центр поселка, на обочине, стояли два крытых прилавка, изготовленных из листового железа. Старушки в этот час еще не вышли торговать овощами с огорода, а может быть, сезон торговли продукцией приусадебных хозяйств еще не наступил. Вместо бабулек с лучком и огурчиками у прилавка стояли три потрепанных мужика неопределенного возраста. Один из них был русский, двое — бурятами. Старший по возрасту бурят был одет в рабочую куртку на голое тело. На голове его была кепка. Мужики собирались распить бутылку портвейна. Увидев незнакомого милиционера, они спрятали бутылку под прилавок.

— Приветствуем вас! — сказал мужик в кепке. — Может быть, что-то надо подсказать?

Сизиков спросил, где находится нужная ему улица. Мужики объяснили, как к ней пройти.

Дом, где жила Ида, он нашел без труда. Это была обычная панельная пятиэтажка постройки середины 1970-х годов. Хозяйка была дома.

— Вы наш новый участковый? — спросила она.

— Нет. Я приехал совсем по другому делу. Вам знаком этот человек? — Сизиков показал девушке фотографию ее бывшего жениха.

— Проходите! — сказала Ида и отошла в сторону, впуская гостя в квартиру.

Хозяйка проводила его на кухню, поставила чайник на плиту. Сизиков сразу перешел к делу, рассказал о гастролях Арсена-Мицуко по Сибири. Ида, не перебивая, слушала его. Когда гость закончил рассказ, она достала из холодильника бутылку водки и предложила:

— Помянем Арсена! Я знала, что он плохо кончит.

— В смысле, плохо кончит? — не понял Сизиков. — Разве для вас он не утонул в Амуре три года тому назад?

— Мне много не наливайте, — отодвинула Ида горлышко бутылки от своей стопки. — Бурятские девушки становятся такими дурными, когда выпьют. Начинают к мужчинам приставать.

Сизиков слегка покраснел после этих слов, но постарался сохранить невозмутимый вид.

— Арсен утонул три года назад, — заговорила Ида, — а потом воскрес. Я видела его в прошлом году летом.

В отделе кадров университета Сизикову сказали, что у Иды после известия о гибели жениха был нервный срыв и ее пришлось отправить в психбольницу.

«Зря я эту историю затеял! — подумал он. — Девушка, видать, до конца не отошла от потрясения. Надо как-то быстрее закончить разговор и уйти, сославшись на дела».

— Ну, за упокой души моего несостоявшегося жениха! — сказала Ида и выпила первой. — Я видела Арсена в прошлом году летом в Москве, в метро. Я спускалась на эскалаторе на станцию, а он с девушкой-буряткой поднимался на соседнем эскалаторе наверх. Он был без усов, с другой прической, в очках, но я не могла ошибиться. Это был он, Арсен! Я спала с ним больше года, собиралась выйти за него замуж, поэтому узнала бы его и лысым, и с бородой, и перекрашенным в блондина с кудрями до плеч. За время, прошедшее с нашей последней встречи, он нисколько не постарел. Виски немного поседели, а так это был тот же Арсен, которого я любила. Пока его эскалатор шел наверх, он безотрывно смотрел мне в глаза, потом улыбнулся одними краешками губ и скрылся из виду. Девушку я не рассмотрела, так как, сами понимаете, мне не до нее было.

«Ида не могла знать, что Арсен стал носить очки, сбрил усы и что его повсюду стала сопровождать Светлана Николаева, — промелькнуло в голове у Сизикова. — Она говорит правду! Она видела его! Вот так поворот событий, черт возьми!»

— Почему вы не сообщили об этой встрече в милицию? — спросил лейтенант.

— Что, по-вашему, я должна была рассказать в милиции? Что видела в метро своего утонувшего жениха? После его смерти я попала с нервным срывом в психбольницу. Меня оттуда мама забрала и увезла домой. Если бы я прошлым летом стала рассказывать, что видела воскресшего Арсена, то меня без лишних разговоров снова отправили бы в психушку, и никакие родители не стали бы меня оттуда вызволять. Все бы подумали, что я окончательно умом тронулась и стала призраков в толпе выискивать. Первого сентября я должна была приступить к работе в школе, историю преподавать, а тут жених, который воскрес! Кто бы меня после этого к работе с детьми допустил? Я решила, что не буду рисковать, и промолчала об этом случае. Вы первый, кому я рассказываю о той нашей случайной встрече.

— На вашем месте я бы тоже не рискнул рассказывать, — признался гость.

Ида стала готовить обед, а Сизиков тем временем рассмотрел ее.

«У Арсена был хороший вкус, — подумал он. — Ида отлично сложена. У нее великолепная грудь, прямо как у Венеры Милосской».

Приготовив обед, Ида предложила выпить за знакомство. Себе она позволила плеснуть совсем чуть-чуть, чисто символически, а гостя уговорила выпить полную стопку.

— Расскажите мне об этой девушке. Мне интересно, на кого он меня променял, — попросила она.

— Она была его сообщницей, а не возлюбленной. Так получилось, что я знаю о ней все или почти все…

За разговором наступил вечер, плавно перешедший в ночь. Идти на железнодорожную станцию было поздно. Электричка на Улан-Удэ уже ушла.

— Ну, мне пора! — сказал Сизиков, поднимаясь с места. — Где у вас гостиница?

— Она второй год на ремонте, — с многообещающей улыбкой ответила Ида.

Ночью, целуя гостя, она шептала:

— Это карма, Леша, карма! Высшие силы распорядились, чтобы Арсен бросил меня, а ты нашел меня и избавил от дурных мыслей. Где-то в подсознании, в самом далеком уголке души, у меня была мысль: а вдруг это был не он? Вдруг я на самом деле начала сходить с ума и стала видеть оживших покойников? Теперь все встало на свои места. Спасибо тебе!

На следующий день Сизиков пошел на электричку в поселок. Ида проводила его до двери, в последний раз поцеловала и пожелала доехать до дома без происшествий. По пути на станцию около прилавков он встретил троих вчерашних мужиков, которые распивали вино. Сизиков скользнул по ним взглядом и, размышляя о карме, пошел дальше. Не успел он сделать пару шагов, как коварный забайкальский голубь в полете осквернил ему китель.

— Это тоже карма? — вскипел от ярости Сизиков, заметив белый потек на рукаве.

— Нет! — дружно засмеялись мужики. — Это к деньгам! Самая верная примета. Приедешь домой, тебе начальник премию выпишет.

— Тогда ладно! — повеселел Сизиков и пошел на станцию.

Фотографию Иды он оставил себе на память.