Большой дом у Долотова, красивый, с фахверками, как на неметчине. И пиво у него германское. А банька русская, на берегу реки, топится по-черному. Вечер, темно, Рэм, не стесняясь, выскочил на мостки, разогнался и прыгнул. Метил в прорубь, но чуть промахнулся, локтем срубил ледяной выступ, но руку не сломал, даже боли почти не почувствовал. Вынырнул, громко крякнул, еще раз с головой под воду нырнул — все, пора обратно в парную.

В этот раз Дашка его не звала, сам приехал, как снег на голову свалился. Но угадал: Долотов жарил шашлыки, и Лена у них гостила, сдружились они крепко. Сдружились против Рэма, но вроде как с пользой для него. Зла ему не желают. Что ж, пусть дружат, а они с Лешкой по пивку еще разок пройдутся. Эх, раз, даже еще раз… Наконец настал момент, когда Рэм лыка не вязал. И никакого больше желания выходить из бани.

— А помнишь, как мы с новгородскими? — спросил Долотов.

И этот лыка не вязал, глаза осоловелые.

— Да помню, — кивнул Рэм. — Рынок на всех взяли… Потом Викентия за жабры…

— Аренду на тебя переписал.

— На меня… Только у нас с Ленкой квартира, а у тебя домина!

— Наконец-то! — уходя от разговора, хлопнул в ладоши Леша. — С Ленкой квартира!.. С Ленкой!.. Ваша с ней хата! Может, хватит уже бегать от нее?

— Леша, сейчас схлопочешь! — разозлился Рэм.

Долотов здоровый боров, бойцовской породы, хотя ни в одной бригаде никогда не числился. Удар у него тяжелый, мощный, но против Рэма он никто. И Леша это знал, поэтому притих, даже голову опустил. Знал, что Рэм отходчивый, если не бросать ему вызов.

Было время, Леша торговал на рынке, присматривался к Дашке, а когда представился момент, встал под знамена Рэма. С тех пор только в торговле, сейчас директор рынка. И оклад у него более чем, с общинного бизнеса неплохо имеет, опять же свои собственные проекты. Но так на него неофициальная доля с рынка не распространялась, зато Беляш, Вася, Весельчак и еще с полсотни пацанов — типа акционеры. Дивидендами Рэм их особо не балует, поэтому они крутятся как могут. И ведь неплохо накручивают. Не всегда честно. Впрочем, Рэм старается закрывать на это глаза. И сейчас закроет. Потому что спать хочется.

— Не обижайся! — Рэм с трудом поднялся, похлопал Лешу по плечу и вышел.

А вышел он в одном только банном халате на голое тело, в шлепках, заметил это не сразу, на полпути к дому. Назад не повернул, даже шаг не ускорил. Зашел в дом, а там теплынь, Ленка и Дашка у камина, за бутылочкой вина. Дети уже спят, почему бы не посидеть?

— Куда ты такой хороший? — спросила Даша.

Рэм глянул на нее, затем на себя, ну да, халат на голое тело. Но неважно, в гостевой ему уже постелено, ляжет сейчас, и спать.

Рэм глянул на жену. А ведь хороша девка, волосы распущены, глаза накрашены, тени глубокие. Сейчас так не красятся, но Лена как будто хотела напомнить о тех временах, когда она возбуждала Рэма до неприличия. А ведь было такое, хотя он никогда по-настоящему ее не любил. Но так и по Ульяне не очень-то с ума сходил. Думал, что любовь до гроба, но особо за ней не бегал.

Он прошел в свою комнату и не услышал, как Лена шмыгнула за ним. И как закрутилось… О том, что засыпал на ходу, он вспомнил уже потом, выжатый и высушенный досуха, Лена лежала под боком, голова у него на груди. Лежала, боялась пошевелиться. И он лежал, ничего не говорил. Так и заснул. Ночью просыпался, но Лену от себя не гнал. Зачем? Завтра просто уедет от нее, запрется в своей келье. Не так уж там и плохо, если разобраться.

И утром не спешил уходить. Проснулся, попробовал заснуть, но Лена прижалась к нему и страстно прошептала:

— Не уходи!

— Не надо! — усмехнулся он.

— Что не надо?

— Не надо! Ну пожалуйста! Ты так говорила!

— Не было ничего такого! — Голос у Лены дрогнул. — Я не хотела… Нет, правда, не хотела! Я сопротивлялась! Мне было с Лукой противно!

— Ладно, проехали.

— Лука с тех пор больше не появлялся, — тихо сказала Лена.

— И не появится, — жестко проговорил Рэм.

Только он один знает, где находится могила Луки. Пока он не признается в убийстве, никакие разоблачения не смогут загнать его в угол. И пацаны не предъявят. Это уже не те пацаны, что раньше. Лука для них давно уже пустой звук. Много воды за два с половиной года утекло.

— Ты его убил? — шепотом спросила Лена.

Рэм промолчал, взял сигарету, закурил.

— Мне ничего не сказал… Никому ничего… — продолжала она. — И никто ничего не знает… И не узнает… Рэм, я всегда знала, что ты лучший!

Лена трепетно прижалась к нему, Рэм отталкивать ее не стал.

— Проехали!

— Может, пора остановиться? — спросила она. — Варенька уже совсем взрослая, вопросы задает, а где папа?

Рэм глубоко затянулся, давая понять, что сейчас потушит сигарету и уйдет, чтобы не слушать бабскую клокотню. Лена вцепилась ему в руку, не давая уйти.

— А ко мне мужчина один подходил, — сказала она. — Сначала знакомство предложил, я отказала, тогда он в лоб. О том, как мы с тобой живем, спросил.

— Про меня спрашивал? — задумался Рэм.

— Денег предложил, чтобы я рассказывала про тебя.

— И что ты? — Рэм приподнялся на локте, озадаченно глядя на Лену.

— Дело не в том, что я, дело в том, что денег предложил. Ну да, живу в обычной трешке, езжу на обычной машине, одеваюсь, ну, может, немногим лучше, чем все… Нет, это не упрек!

— Это упрек!

— Так, я, кажется, запуталась! — Лена приложила пальцы к вискам.

— Сейчас запуталась? Или когда тебя вербовали?

— Тогда нет, тогда я ответила четко. Сказала «да».

— Четко сказала «да»?!

— Чтобы затем все рассказать тебе.

— Давай, раскручивайся. И рассказывай, кто подходил? Когда?

— Подходил. Говорил, как медом мазал. Брутальный такой мужчина, можно влюбиться…

Рэм усмехнулся. Хочет, пусть влюбляется, ему не жалко. Главное, чтобы папу нового к Вареньке не привела, а так все можно. Он практически не сомневался в этом, только вот вслух формулу возможных своих отношений с Леной почему-то не озвучил.

— Только вот не влюбилась. — Лена выдержала ровно такую паузу, которая потребовалась ему, чтобы не спеша переварить ее слова. — И за ним не пошла. А он звал, грузил от всей души, чуть не поверила.

— Короче!

— Что короче? Ты правильно сказал, Валерьян этот вербовал меня.

— Так и назвался — Валерьян? — спросил Рэм.

Логика подсказывала, что Лена сама грузила его от всей души. Надо же как-то набить себе цену. Но в то же время вербовать ее действительно могли. Да и гульнуть она могла. Последний год за ней совсем уже не следили, и Рэм почему-то решил, что боится она рисковать. Да и душа к ней не очень-то и лежала, чтобы ревностно следить.

— Может, придумал, — усмехнулась Лена. — Хотел, чтобы я его как валерьянку воспринимала. Для души. Короче, раскрутить меня Валерьян этот не смог, поэтому прямо предложил деньги. Чтобы я держала его в курсе твоих дел.

— И ты отказалась? — спросил Рэм.

Странная какая-то ситуация. Допустим, Валерьян действительно существует, он предложил Лене дружбу в постели, она отказалась, и тогда он пошел ва-банк. Звучит очень странно. Если Лена действительно отказалась, то вербовать ее напрямую очень опасно. Если она отказалась от любовных отношений, значит, она уже против всякого вторжения в ее личную жизнь. Значит, она представляет опасность для вербовщика. Предложить такой женщине сотрудничество — все равно что сдать себя.

— От постели отказалась, а от денег нет. Сказала, что ты держишь меня в черном теле, то-се. Он поверил.

— Когда это все было?

— На прошлой неделе.

— Деньги получила?

— Завтра Валерьян подъедет. Я к тебе сегодня собиралась, ну, если бы ты вдруг не подъехал.

— Но я подъехал… Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если ты предашь меня еще раз? Заберу Варю, и ты ничего не сможешь с этим сделать.

— Я и в прошлый раз тебя не предавала.

— Ну смотри!

Рэм собрался уезжать, но подумал, что Валерьян может следить за Леной. Может, стоит где-то машина, сидят в ней люди, может, даже слушают, что творится в доме. Поставить «жучки» не такое уж и сложное дело.

Рэм отошел в самый дальний угол двора, где никто не мог его слышать, позвонил Гиблому и велел ему отправить людей на адрес. Обычные «быки» могли распугать наружку, а спецы Гиблого сделают все аккуратно.

И ведь не подвел Гиблый, и люди подъехали, и подозрительного типа вычислили, который наблюдал за домом из своей машины. Привлекать к себе внимание ребята не стали, взяли мужика в разработку. И не ошиблись. Рэм отправился домой, а подозрительный остался на месте. Но поехал за Леной.

Дом Долотова проверили на наличие «жучков», ничего не нашли, именно поэтому Рэм не торопился брать следившего за Леной мужчину. Его тайком сфотографировали, наскоро откатали снимок, с ним Рэм и зашел к жене «на огонек». В их трехкомнатную квартиру, которая казалась лачугой на фоне хором, воздвигнутых Лешей.

— Это Валерьян? — спросил Рэм.

Мужчина был сфотографирован в профиль, за рулем машины, Лена глянула на снимок и уверенно мотнула головой.

— Нет!

— Значит, человек твоего Валерьяна, — вслух подумал Рэм.

— Ну во-первых, не моего.

— А во-вторых, все это очень странно, — пожал он плечами.

— С моей стороны странно? Что я тебе все рассказала? Или странно, что за мной следят?

— И то и другое.

— Могла бы и не рассказывать.

— Ладно, разберемся, — буркнул Рэм, собираясь уходить.

— Обедать будешь? — спросила Лена.

Рэм удивленно глянул на нее. Она же у Дашки гостила, обед не готовила, чем его кормить собирается?

— Пельмени отварю. — Лена правильно поняла его немой вопрос. — Уксус есть… И водочка, — немного подумав, добавила она. — Холодная.

Рэм, неожиданно для себя, передумал уходить.

Пока игрался с Варенькой, Лена приготовила обед, стол накрыла в гостиной, усадив Рэма на диван. Может, и не хоромы у них, всего три комнаты, зато обстановка как в лучших домах: ремонт, отделка, мягкая кожаная мебель.

Водочка пошла легко, по еще вчера протоптанной колее. И Лена вдруг оказалась на коленях, гнать ее Рэм не стал. Если ее пытались завербовать и она сдала злодея, то молодец. Если человек исправляется, не стоит ему в этом мешать.

И после жаркой встряски уходить не захотелось. В конце концов, Лена не какая-то Катенька, тем более что на улице холодно, а дома тепло. И даже душевно. Во всяком случае, куда душевней, чем в бункере.

А вечером позвонил Гиблый и сообщил, что пробил человечка, машина которого находилась неподалеку от дома.

— Наянов фамилия, Филипп Игоревич, сотрудник «Одиссей-Банка», что-то там с кредитами связано.

— Кто еще с ним?

— Да все время один, даже не звонит никому. Сидит в машине, пьет кофе с кислой миной…

— А давай-ка его в бункер! И без рук! Тихо, мирно, вдруг подстава какая-то.

— Вернешься? — вздохнула Лена.

Рэм кивнул, угрюмо глядя на нее. По-любому вернется, даже если Наянов сдаст Лену и сможет доказать, что она уже давно работает на какого-то Валерьяна. В этом случае Рэм точно вернется.

Наянова взяли тихо, в бункере спустили на самый нижний ярус, закрыли в отсеке, куда никогда не ступала нога мента. Тайный отсек, ни одна облава сюда не доберется. Да и давно уже нет никаких облав. У Рэма все схвачено, менты прикормлены, если вдруг что, ему сообщат, и он примет меры.

Окон в помещении нет, лампы светят ярко, слепят Наянова. Страшно мужику, в лице ни кровинки, губы синие, как у покойника, и глаза обморочно закатываются.

— Зачем за моей женой следишь? — усаживаясь на стул, спросил Рэм.

— Так сказали.

— Кто сказал?

— Ну так, из службы безопасности человек.

— Служба безопасности «Одиссей-Банк»?

— Ну да. Валерьян зовут.

— Фамилия?

— Он не говорил, а кто там в службе безопасности у Верлинского, я не знаю. Всех не знаю. И Валерьяна этого раньше не видел.

— Значит, Валерьян велел следить? Почему тебе поручил это дело? В службе безопасности некому работать?

— Ну, тут дело деликатное, а я человек тихий, секреты хранить умею.

— Какие секреты?

— Ну, что мне поручили следить за вашей женой. Это само по себе уже секрет. — Наянов с тоской глянул на Рэма. Сам понимал, что его объяснение как минимум не полное.

— А еще какой секрет?

— Ну, я не могу сказать.

— Почему?

— Я слово дал. А если я дал слово…

Рэм ничего не сказал, и Гиблый слова не проронил, но выразительно посмотрел на своего подчиненного. Кеша кивнул, глянул на боксерскую перчатку, надетую на руку, и ударил пленника в живот. От боли Наянов лег на пол и свернулся калачиком.

— Валерьян сказал не говорить, — простонал он.

— Еще разок! — попросил Гиблый и уже замахнулся, но Наянов мотнул головой, глядя на Рэма.

— Не надо!.. Валерьян сказал, что и за вами тоже будут следить. Потому что вы представляете угрозу для Верлинского.

— С чего бы это?

— Свидетельство есть, в этом свидетельстве вы отец ребенка.

— Какого ребенка?

— Ну, жена Верлинского от вас родила.

— Жена Верлинского? — повел бровью Рэм. — От меня?

Он знал, когда родила Ульяна, по срокам она могла выносить его ребенка. Но в тот же день, когда она легла с Рэмом, с ней мог переспать и Викентий. И в любой последующий день.

— Свидетельство есть.

— Ты его видел?

— Нет, Валерьян сказал.

— Зачем он тебе про свидетельство сказал?

— Я не хотел следить за вашей женой. Спросил, почему он из службы безопасности никого не привлечет. А он сказал, что есть свидетельство, никто из службы безопасности не должен ничего о нем знать.

— А промолчать Валерьян не мог? Я, например, могу отправить человека на задание без всякого объяснения причины. Зачем Валерьяну кому-то что-то объяснять? Странно все это, — Рэм выразительно глянул на Гиблого.

— Как выглядит этот Валерьян? — спросил тот.

— Ну как, роста выше среднего, приятной, э-э, располагающей к общению внешностью. Глаза обычные, серые, нос прямой, узкие губы, ямочка на подбородке… И еще, когда он говорит, он все время улыбается. Даже если грустные вещи говорит.

— Какие грустные вещи?

— Ну а что радостного в том, что Верлинский воспитывает чужого ребенка?

— Не за свое ты дело взялся, мужик, знаешь, что за это бывает?

— Но я же ничего не делал!

— И даже Валерьяну не звонил?

— У меня нет его номера!

— А как же вы поддерживаете связь?

— Завтра на работу, завтра он подойдет ко мне, спросит… Ну, должен был подойти… Не подойдет? — жалко посмотрел Наянов на Рэма.

— То есть тебя только на выходные заняли? В понедельник на работу?

— Ну да.

— Тогда возвращаешься на работу. И ждешь, когда Валерьян к тебе подойдет. Как только подойдет, звонишь нам.

— Э-э… А я должен?

— А мы для тебя враги? Или, может, ты от нас за линией фронта? Нет, дорогой, ты у нас в руках. Мы знаем, где ты живешь, мы знаем о тебе все. Попробуешь нас кинуть… Ну, ты уже все понимаешь, да?

Рэм выразительно глянул на Кешу, и тот кивнул:

— Если не понял, я объясню.

Рэм оставил Наянова, пусть доводят до кондиции, а сам вместе с Гиблым вышел из схрона.

— Задание на выходные, связи нет, свидетельство какое-то, подставой пахнет, — задумчиво покачал он головой.

— Я бы сказал, воняет… Есть у меня спящий контакт в «Одиссее», буду врубать на полную мощность.

— Зачем Викентию про свидетельство говорить? О таких вещах обычно молчат. Зачем ему себя на потеху выставлять?

— Логично.

— Замут какой-то непонятный… Может, и не было никакого свидетельства, — вслух размышлял Рэм. — Может, самого Викентия подставляют.

— Кто?

— Не знаю. Там у них сейчас «семибанкирщина», слышал о таком?

— Нефтянку делят.

— Приватизируют. Нефтянка, железо, порты, все, что плохо пахнет, но хорошо жуется. Может, Викентий что-то с кем-то поделить не может. Но почему под меня подставляют?

— Верлинский «Урайнефть» с Улиткиным делил.

— Шаришь! — Рэм одобрительно глянул на Гиблого. Пацан реально на своем месте, все знает. Даже то, чего не нужно знать.

— А Улиткин уже стравливал вас с Верлинским.

— Второй раз на те же грабли?

— Улиткин не дурак, чтобы второй раз на те же грабли. Да и «Урайнефть» он под себя взял, Верлинский в пролете… Может, это Верлинский подставляет Улиткина?

— Играя на своем ребенке?

— Как-то слишком уж грубо, — согласился Гиблый.

— Верлинский сейчас дома. Елку наряжает, — в раздумье проговорил Рэм.

— Я даже знаю, куда и кому эту елку вставить, — усмехнулся Гиблый.

— Не знаю, не знаю…

Верлинский и раньше был на высоте, а сейчас он вообще за облака поднялся, с президентом на короткой ноге. Рэм верил в себя и не сомневался, что способен поставить на уши службу безопасности «Одиссей-Банка». И Верлинского, надо будет, вывернет мехом наружу. Но последствия могут обрушиться на него двенадцатибалльной волной. Тогда вывернуть наизнанку могут не только его, но и весь рынок…