Лучше, конечно, Северный Кавказ, чем Южный Урал, но май месяц в Осьмигорске не холодней, чем в Москве. А природа! Одни горы чего стоят! И даже дымящие трубы радуют глаз. Работает комбинат, машины возят, мельницы крутятся, золото, серебро по хранилищам, концентрат по вагонам. Со сбытом проблем нет. И Москвишин продукт получает, и другие металлургические заводы по всей стране, а если вдруг с оплатой возникают проблемы, Рэм переключает потоки на экспорт. Он уже и туда лазейку протоптал, возможно, в скором времени комбинат будет работать только на один завод, а все остальное — за кордон. Валюта лишней не бывает.

В кабинет вошла Лена. Костюм на ней вроде бы и деловой, юбка длинная, но боковой разрез чуть ли не до талии. И на краешек стола она села так, чтобы нога открылась по всей длине. А ведь хороша, глядя на ее ножку, подумал Рэм и снова почувствовал себя молодоженом. И хозяином жизни одновременно.

Лена ему не только жена, но и секретарша, на полном серьезе выбрала для себя место в приемной. Хотя большую часть времени пропадает в его кабинете, когда мешает работать, когда, напротив, помогает. Образование у нее высшее, хотя и не совсем законченное, но голова варит на уровне доцента. И в своих секретарских делах быстро разобралась, и работу комбината освоила, документы на подпись сначала ей подают, потом уже Рэм подмахивает. Неплохо они здесь, надо сказать, устроились.

— Рабочий день закончился, — сказала Лена, с заманчивой улыбкой глядя на мужа.

Общезаводские дела на сегодня действительно закончены, заместитель директора уже отправился домой, бумаг на подпись не будет, тем более что львиную долю документов утверждает сам Рэм. Они с Леной до сих пор на работе, домой не хочется, им и в своем кабинете хорошо. Варенька в Испании, а сестренку или братишку они могут сделать ей прямо здесь, в кабинете.

Рэм кивнул, принимая ее игру, положил руку на открывшееся колено и вверх по ноге…

— Еще не закончился, — прошептал он. — Сейчас, сейчас…

Но Лена ударила по руке со словами:

— Рабочий день закончился, а у нас гости!

— Лучше или хуже татарина?

— Ни рыба ни мясо, — пренебрежительно усмехнулась она, оправила юбку и открыла дверь со словами:

— Заходи, чудо!

— Почему это чудо? — не смог сдержать возмущения Кучмала.

Форма на нем новенькая, отглаженная, фуражка, как у петуха гребень, важный, нарядный, напыщенный, сам собой налюбоваться не может. И вдруг он — чудо!

— Пришел чего?

— Как это чего? Проверка режима!

Кучмала расправил плечи, грозно глянув на Рэма. До конца срока еще далеко, режим надзора никто не отменял, надо будет — и под стражу Рэма возьмет. Вот прямо сейчас примет смелое решение и возьмет.

— Проверил? — спросил Рэм.

Он мог бы смешать Кучмалу с дерьмом, но не стал этого делать. Парень реально простой, сказали ему Рэма доставить, он сделал. А потом исправил свою ошибку. Как ни крути, а он спас Рэму жизнь.

— Ну да, — кивнул Кучмала.

Рэм поднялся, вынул из бара бутылку коньяку, налил себе и ему. Лена фыркнула, глянув на Кучмалу, и вышла из кабинета. В приемной маячил Толик. Как привязанный ходил за Леной. И Рома такой же хвостик. Но Рома сейчас отдыхал. Одно время Рэму казалось, что эти «двое из ларца» не знают ни сна ни отдыха. Но аврал миновал, режим чрезвычайной ситуации отменен, охрана работает в штатном режиме. Хингана взять так и не удалось, но банда его разгромлена, золотые прииски взяты на учет, незаконные работы прекращены. Прячется где-то в горах, говорят, а Рэм думает, что за кордон ушел. Золота он в свое время на миллионы поднял, может, где-нибудь на Кипре сейчас загорает. Со своей подругой, бывшей любовницей Москвишина. Танечка ведь тоже куда-то пропала. Видная, говорят, баба, не в горах же ей красоту свою сушить.

— Я как бы при исполнении, — кашлянул в кулак Кучмала, глядя на бокал.

— Как бы? — вскинул бровь Рэм.

— При исполнении! — расправил плечи старлей.

— Я никому не скажу, что ты выпивал при исполнении, — подмигнул ему Рэм.

— А кому вы можете сказать? Рабочий день уже закончился, вас я уже проверил.

— И как?

— Ну, выпиваете на рабочем месте, — улыбнулся старлей.

— Пока еще нет.

— С женщиной в кабинете запираетесь.

— С красивой женщиной можно.

— Ну да, красивая у вас жена…

— А у тебя?

— Да у меня… — махнул рукой Кучмала.

— Что такое?

— Да не везет мне в любви! — Старлей вздохнул, выпил.

Рэм усмехнулся, глянув на него, и махнул рукой:

— Свободен!

— Да я-то свободен, — засмеялся Кучмала. — А вы пока нет!

— Давай, давай!

Рэм выставил мента за дверь, и тут же появилась Лена.

— С ментом пьешь? — с иронией посмотрела она сначала на бутылку, потом на Рэма.

— Не чокаясь, — усмехнулся Рэм, взял чистый бокал, налил ей.

— Ну если не чокаясь…

Она взяла бокал, они выпили на брудершафт, Рэм накрыл поцелуем ждущие губы, но Лена заставила себя вырваться и спросила:

— А чудо это зачем приходило?

— Затем, что оно чудо.

— Типа проверка?

— Ну чем я тут с тобой занимаюсь.

Лена снова предложила на брудершафт, на этот раз поцелуй перешел в тихие, сдавленные стоны. Рэм усадил жену на стол, не отрываясь от ее губ. Стол дубовый, тяжелый, нужно было очень постараться, чтобы сдвинуть его с места. Они и постарались… А потом долго приходили в себя, так устали. Перебрались на диван. Лена положила голову ему на ноги и, засыпая, пробормотала:

— Я же всегда буду твоей секретаршей?

— Ответственной секретаршей, — улыбнулся Рэм.

— Безответственной мне нравится больше.

Лена действительно заснула, но ненадолго. Сама проснулась, поднялась, стала одеваться, про ужин вспомнила.

Ужинали они дома, Ильяс приготовил азу и кыстыбый. А на десерт Лена подала Толика.

— Рассказывай! — глянув на него, сказала она.

— А что рассказывать? С бабой уехал! — усмехаясь, ответил Толик.

— С какой бабой?

— Аллой зовут, двоюродная сестра Татьяны Рябиновой.

— Сестра любовницы Москвишина, — кивнула Лена.

— И Хингана… Кучмала Хингану продался, — улыбнулся Толик. И столько в его улыбке было зловещего ликования, что Рэму стало не по себе. Вдруг продажный старлей уже отправился вслед за своим начальником?

— Где Кучмала?

— В машине сидит. Привести?

Рэм кивнул, Толик вернулся к машине, но выводить Кучмалу не спешил. Сначала заехал во двор, закрыл ворота, только затем высадил его. Все правильно сделал, не хотел, чтобы мента видели на улице связанным.

— Заходи! — с силой толкнул он старлея, и тот едва удержался на ногах.

— Да я не собирался! — мотнул головой Кучмала.

— Что ты не собирался? — Рэм смотрел на него с чувством нарастающего разочарования.

— Плясать под их дудку!

— Под чью их дудку? — спросила Лена, презрительно оттопырив нижнюю губу.

— Ну я не знаю, чья дудка.

— Да, но Рябинову ты знаешь. И что Алла — ее сестра, знаешь, — хищно усмехнулся Толик.

— Ну так город у нас небольшой, все друг друга знают.

— Зачем ты ко мне приходил? — резко спросил Рэм.

— Ну так Алла сказала, — промямлил Кучмала.

— Сначала примелькаться, типа, проверка режима, — сказал за него Толик. — А потом на зону забрать. Как в прошлый раз.

— Но это я так думаю! — вздохнул старлей.

— А я думаю, что ты Рэма Евгеньевича застрелить должен был, — покачал головой Толик.

— Да нет!

— А мы все узнаем! — замахнулся на него Толик, но не ударил.

Кучмала испуганно вжал голову в плечи.

— Или ты думаешь, что твоя Алла ничего не скажет?

— Они хотят вас в колонии запереть! — По щекам старлея вдруг покатились слезы.

— За нарушение режима?

— Сегодня нашел вас, а завтра могу отметить, что не нашел. Одно нарушение, другое… А мне деньги нужны!

— Деньги всем нужны.

— Да, но я спас вас! А вы денег мне не предложили! А у меня мама болеет! — уже в голос разрыдался Кучмала.

— И Алла телка ничего так, да? — скривился Толик и влепил ему по затылку.

— Где Хинган? — спросил Рэм.

— Я не знаю! — мотнул головой несчастный опер.

— За Аллой надо проследить, — сказал Толик. — Она нас на него выведет.

— Проследим, — кивнул Рэм.

— А с этим что делать?

— Убить. — Как о чем-то само собой разумеющемся сказала Лена.

И в ее приговор поверил не только мент, но и сам Рэм.

— Не надо! — Кучмала бухнулся перед ним на колени. — У меня мама!

— Ну если мама, живи. Но по нашим правилам. Сорвешь нам встречу с Хинганом, пеняй на себя!

— Все сделаю как надо!

Толик вернул старлея домой, Ильяс установил за ним слежку, на следующий день появилась Алла, через нее вышли сразу на Ямаху.

С этим не церемонились, били до тех пор, пока не сдал своего босса. И даже признался, что Кучмала давно уже продался Хингану. Но в прошлый раз Рэма заказал Шрубенков через своего хорошего знакомого Чеботарева, поэтому Кучмала ничего не знал. И по глупости своей помог Рэму спастись. Ямаха велел исправить ему свою ошибку. И Алла не соблазняла его, она всего лишь присматривала за ним. На этом и спалилась.

Хингана нашли в Южногорске, но поговорить с ним Рэм не успел: кто-то опередил его, Хингана грохнули. Мало того, еще и дом подожгли. А возможно, и на бандитском общаке руки погрели. Ямаха говорил, что золота там было килограмм десять. Сделать это мог некто Желудь, труп которого в сгоревшем доме не обнаружили. А может, в доме нашли труп Желудя, а Хинган, сфальсифицировав свою смерть, а сам ушел. И хорошо, если совсем ушел, а если он вновь попробует ударить в спину? Впрочем, с Хинганом или без, расслабляться Рэм права не имел.