— А, — протянул он, завидев меня. Пальцами большими опять за пояс уцепился в этой своей обстоятельной, как ему казалось, позе. — И княжна тут. Жена то есть. — Усмехнулся с ехидством. — Поздравить, что ли, вас? Обвенчались, говорят, тайком, на зорьке, по-русски. И брат мой, гляди-ка, теперь не Арслан вовсе, а Руслан, раб божий.

Последнее он с такой явственной неприязнью произнес, но то было и ожидаемо. Сам Бату, если я то верно понимала, и весь род Арслана, были язычниками степными. Но муж мой скорее жил по совести, чем по заветам предков.

Руслан молчал. И я видела по бьющейся на его виске жилке, чего стоит ему это молчание.

— Ну что же, — Бату руками развел, вроде как расстроенный, но на него глядя, скорее “язвительный”. Не больно-то он хотел на эту свадьбу попасть. — Что сделано уже не воротишь. Ехал брат к брату на свадьбу… Чтоб подсобить провести все честь по чести. С послами, с дарами богатыми. Да таким празднеством, чтобы сам хан в своей ставке услыхал. Но тут и без меня управились. И без хана. И без степных порядков.

— То было мое решение, — это уже Руслан глухо отвечал. — Прекрати этот балаган здесь. Не та публика, чтобы потеху устраивать.

Руслан обвел взглядом подворье, люди здесь в большинстве своем его собрались. Верные воины.

— Говори лучше, чего тебе на самом деле надо.

— Мне? — Бату будто удивился. На себя еще так театрально указал, усмехнулся, перекатился с носка на пятку. — А мне, брат, теперь ничего и не надо. Ты сам все за меня сделал. — Он шагнул ближе, и голос его как-то осел, потяжелел даже. — Я бы год бился, чтоб тебя с границы спихнуть. Может и дольше. Хан тебя посадил, хан и держал: оглан верный, рубеж стережет, с Русью замирился, не подкопаешься. А теперь? — Он оглядел Руслана с головы до ног, задержал взгляд на вороте, где под рубахой угадывалась витая бечевка с крестом. — Теперь мне и подкапываться не надо. Какой ты ставке оглан? Рубеж Орды — крещеный держит? Под русским попом ходит, с русским князем за одним столом сидит? — Покачал он головой с явным осуждением. — Тебя не я сниму, брат. Тебя сама ставка снимет. И руки марать не придется.

У меня внутри будто кто рубильник дернул.

Я ведь всю ночь складывала, как нам уберечь наш брак. Гоняла его на излом со всех концов: степной обряд — порвут, русский без крещения — не признают, а вот так, с крещением, перед попом и князем — не подкопается ни Бату, ни Тэмир, ни сам хан, разве что войной пойдет. Выстроили же весь план, просчитали.

И ведь сколько примеров было, когда в Золотой Орде русскую веру принимали. Не карали же за это.

Да только мир-то хоть и походил на то, что я в учебниках еще в школе читала, но тот ли он был? Я как-то по умолчанию решила, что попала в прошлое, но что, если оно отличается?

А Бату не брак наш приехал разрушить. Прав был мой Руслан-оглан. Брак им без надобности, пусть себе хоть десять жен русских возьмет. Им место нужно, должность.

— С чего ты решил, что великий хан против будет? — а вот супруг мой внешне все столь же спокоен и уверен был. — Думаешь, отвернется от верного человека только потому, что тот теперь с крестом на груди ходит?

— Ну, коли вера для тебя только крест на груди, так о какой верности в таком человеке вовсе говорить? — фыркнул Бату с насмешкой.

Подловил, собака.

— Не только, сам знаешь. Но ты, брат мой, всегда мастером был слова извратить. И оба мы знаем, что огланом и из русских ставили, тех, кто верность Орде подтвердил. Думаешь, можешь ты мне здесь угрожать такими вещами?

— Угрожать? — Бату едва ль не за сердце ухватился. В театре ему играть бы с таким талантом. — Ты что же, брат, решил, что я тебе угрожаю? О тебе же забочусь! О родной крови! В степь вернуть хотел, в дом родной! А теперь? Вон что русская репа твоя с тобой сделала! Сама тщедушна, что и подержаться не за что. Околдовала же! А ты…

Договорить он не успел.

Потому как Руслан три шага вперед сделал и с размаха кулаком ему ударил в челюсть.

Я едва вслух не выругалась.

Ни разу в такой ярости оглана не видела.

— Лучше бы тебе замолчать, брат, — процедил он, к его лицу приблизившись своим.

Но Бату, будь не ладен, взгляд поднял, лисий свой, хитрый и… злой злорадно.

Кровь сплюнул на песок двора.

Усмехнулся.

— Вот так и брат на брата идет из-за бабы русской. Хану то интересно будет послушать.