Я оглядела стол с наложницами сызнова. Зал тем временем притих. А в глазах оглана появился хитрый блеск.

Чуялась мне в том западня. Или проверка какая. Ждет что ли, чего я делать стану и как себя вести?

Зал-то народу полон. При том и русские сидят, и татары. Разодеты богато. Из кубков драгоценных попивают, а сами с меня глаз не сводят. То-то и оно, красота ж несусветная княжна Евпраксия. А сейчас узнают, что еще и гордости преисполнена.

Чай, не под забором я себя обнаружила и не для того переродилась в этаком теле и статусе, чтоб позволить ноги об себя вытирать.

Хотя и в том, прежнем теле не позволяла. Кто пытался, сам со сломанными ногами оказаться мог.

Но как, стало быть, мне себя повести, чтобы и регламент местный не нарушить?

— Благодарю за теплую встречу, светлый оглан Арслан, — голосок мой лился звонко и восторженно. Вот ведь Евпраксия девка девкой была! Мне до сих пор слышать иногда не привычно. Хотя управлсять и этим голосом я понемногу училась. Вместо привычной мне стали, добавляла мягкости и этакой кошачности, как я это называла. Как мурчала. Я перед зерклом уже видела себя при такой эмоиции на лице — выглядело прелестнейше.

Сперва-то я немного даже убивалась, что такая хлюпенькая, а теперь-то поняла — я зато на фоне местных очень выделяюсь тонким станом. В выгоду то мне пойдет или не очень — это мы уже со временем разберемся.

Я выпрямилась из низкого поклона, коим оглана одарила. Тот кивнул, принимая.

— Однако же, — продолжила я, не торопясь отходить к положенному месту, — говоря, что жена — шея, что держит голову — мужа своего. И для того, чтобы долг этот исполнять в полной мере, положено жене сидеть подле мужа.

— Вот как? — оглан пресек начавшиеся было шепотки своим зычным голосом. Оперся локтями в стол.

— Не сочти за дерзость, светлый оглан, однако же не нахожу я для себя места. Батюшка говорил, что здесь мне привычно будет, что знают на границе русские обычаи, и что свадьба на рубеже традиций пройдет, а значит и помолвка.

Я снова поклонилась низко.

Ну, что скажет? “Шуруй к наложницам и садись в конце стола?”

А я ведь не просто так про батюшку напомнила.

Снова шепотками побежало по залу. Особенно со стороны свиты моей, что тоже сидели за столами, им целая часть зала выделена оказалась. Русские купцы вон тоже переглядывались с надменнейшим видом.

А я-таки решилась на него глаза поднять. Усмехается сидит, меня разглядывает. Хочет разгадать? А тут тебе Арсланчик, придется поработать. И лицо твое мужественное ты можешь так не суровить, я ж вижу, что в глазах-то лукавство стоит.

Потер он подбородок с короткой черной бородой. Откинулся назад.

— Мы уважаем обычаи наших союзников, — сообщил в итоге и кому-то в стороне рукой махнул. — Принести еще одно кресло. Княжна будет сидеть рядом со мной.

Я еще ниже поклонилась. Это-то я уже уяснила — кланяться тут любили по любому поводу. И чем ниже, те лучше. Хоть поясницу поразмять.

А сама же чуть искоса глянула на наложницев стол.

Айбике, восседавшая на самом почетном месте, ближе всех к оглану, белая была, будто саму смерт увидала. А губы так поджала, что точно ясно было — потом на ковер вызовет и отчитывать станет за несоблюдение.

И Лейлочка с ней рядом так голову задрала, что вот-вот затылком на спину ляжет.

Ой, буде вам, нечего меня так просверливать своими глазищами, чай не чпу-станки, а я не деталь какая для расточки.

Когда кресло было поставлено рядом с Арсланом, я неторопливо проследовала к своему месту под вздохи Весняны. Салейко-то осталась вещи разбирать, и вот теперь думала я, что лучше б ее взяла.

Я села на свое место, меня даже к столу придвинули и стали наполнять кубок.

А Арслан, чуть склонившись в бок, но не так, чтоб прям в лицо ко мне, а как бы между прочим позу поменяв, едва слышно произнес:

— Смотри, чтобы я не пожалел, что у тебя на поводу пошел, княжна.