Нет ничего страшнее и опаснее, чем отверженная девушка. А меня сейчас не только отвергли, так ещё и в закоренелые девственницы записали! Первый он. Угу. Как же! Не понимаю, что творю? Ещё как понимаю! И да, кабанина, можешь гордиться собой – ты все таки станешь первым. Первым, кого я целенаправленно буду соблазнять! Олечка-лапочка, как в воду смотрела, когда это кружевное шелковое великолепие принесла. После того, как шкафина меня увидит в таком, не то что не убьет, а от стояка сдохнет раньше! И раз ты такой принципиальный, то и стояк получишь до утра! Приду, заведу, а потом ручкой помашу и скажу, что передумала. Хотя нет, нужно же что-то такое многообещающе сказать, чтобы до утра в своей тыкве остатки мозгов кипятил. У-у-у!!! Молча уйду! Вот! Чтобы вообще ничего не понятно! Сейчас только моську немного в порядок приведу и вешайся!

Поплескав холодной водой на лицо, я посмотрела в зеркало и скривилась – обольстительница с зареванными глазами, блин. Да пофиг! Не до этого сейчас. Распустив волосы и разбросав их по плечам, я решительно скинула с себя одежду и через минуту перед зеркалом стояла ни дать, ни взять роковая красотка-искусительница. Глаза горят, губы пылают, волосы струятся по плечам, скрывая и без того тонкие лямочки, а внутри настрой ух какой боевой. С лёгким мандражем, конечно. Не каждый день я вся в белом и на таком кураже мужиков соблазняю. И пока этот самый кураж не испарился, мои бабочки подхватывают меня и несут по коридору в сторону… А куда, кстати? Понятно, что в спальню Елисея, только где она, блин? Во все комнаты с томным взглядом входить что-ли? Но где наша не пропадала? Наша пропадала везде! Я пошла по коридору, решив, что в одном крыле с гостевыми спальнями хозяину спать не с руки. Дошла до лестницы и чуть не повернула назад – на площадку поднялся Гуль-Галл и посмотрел на меня своими глазищами. Здрасьте-пожалуйста. Минуту мы с ним играли в гляделки: песель видимо переваривал увиденное великолепие, меня то бишь, а я ждала, что же этот собакен вытворит. Если окрысится, то мне и бежать некуда. Только секунды шли, а Гуль-Галл кровожадить не рвался. Зевать, да. Значит точно не сожрет. Я тихонечко подошла к нему и, погладив по голове с опаской, попросила:

– Будь хорошим мальчиком, покажи где Елисей прячется?

Песель еще раз зевнул и пошел по коридору к самой дальней двери. Шкрябнул ее лапой и посмотрел на меня. Ясненько!

– Умница! – я снова опустила ладошку на голову своего провожатого и пока гладила, прислушалась к происходящему за дверью.

Тихо-то как. А что, вообще, там сейчас должно было быть? Дискотека что ли? Очень сомневаюсь. Поэтому я аккуратненько приоткрыла дверь и юркнула за нее, оставив Гуля-Галла охранять пути отступления. Я, может, и смелая, но, оказавшись внутри комнаты Елисея, мой настрой издеваться и капать на нервы куда-то резко испарился, а вот хозяин, наоборот, нарисовался. Видимо из ванной. По моему скромному опыту мужчины именно так и выходят после душа. С полотенцем на бедрах и усыпанные искрящимися капельками воды. А так как конкретно к этому мужчине прилагалась крайне развитая мускулатура и россыпь отметин-шрамов на любой вкус, то и капельки на нем смотрелись просто убивающе. Зашкаливающий уровень бруталити. Я моргнула, выдохнула и сделала шаг в сторону Елисея. Только и он тоже шагнул, но от меня и в бок. Поиграть решил? Ну давай, поиграем. Так даже интереснее.

– Забава, не подходи, – предостерегающе произнес Елисей. – Иди к себе в комнату!

Угу. Не для того я пришла, чтобы сразу же уйти. И снова очередные шаги – я к нему, он от меня. Только с каждым таким перемещением его грудина все больше напоминает кузнечные меха, а у меня все сильнее сохнут губы и внизу живота разгорается то самое тягучее пламя, из-за которого я и оказалась здесь.

– Забава!

Его голос хрипит, и мне нравится, что в этой хрипотце слышно утробное рычание дикого зверя, за которым Елисей пытается спрятать возбуждение. Оно проходит сквозь меня, и я снова шагаю вперед – мне хочется почувствовать его кожей, вдохнуть его запах и хотя бы раз прикоснуться. Это настолько сильное желание, что я подхожу вплотную к Елисею и самыми кончиками пальцев едва касаюсь его груди.

– Ты такой большой, – шепчу я, соединяя капельки и стирая их осторожными прикосновениями.

– Забава…

Собственное имя отдается вибрацией в пальцы и я с восторгом прислоняю ладошку к его горлу и прошу:

– Повтори ещё раз… Пожалуйста.

– Забава.

– Ещё.

Только в этот раз я уже прижимаюсь к его груди щекой и прикрываю глаза.

– Забава, – хрипит Елисей.

Мурлыкающе и так неописуемо нежно, что я жмурюсь от счастья и восторга. Словно это фырчит огромный кот. Такой большой, пушистый и ласковый. Мои ладони скользят по его мокрой коже, а в голове уже нет никакого настроя издеваться и уходить. Наоборот, хочется прижаться к Елисею, почувствовать как его руки будут обнимать меня. Прижмут к себе и больше никогда не отпустят. И эта мурлыкающая песня, повторяющая мое имя… Проникающая так глубоко внутрь и цепляющая так сильно, что я поднимаюсь на цыпочках и, обхватив шею Елисея, едва касаюсь своими губами его плотно стиснутых губ.

– Не вредничай, – шепчу ему и снова целую.

Раз, второй, третий… И чем больше Елисей упирается, тем сильнее мне хочется, чтобы он ответил. Я слышу как бьётся его сердце, чувствую запинающееся дыхание и выдыхаю с восторгом, когда подрагивающая широкая ладонь касается моего бедра, и губы легонько прихватывают мою губу, словно решили попробовать ее на вкус… Секунда, растянувшаяся в вечность. И потом хрипящее дыхание обожгло мое лицо, а по телу понесся нестерпимый жар.

Я только протяжно выдохнула и крепче вцепилась в шею Елисея, когда сильные ладони подхватили меня и прижали к его телу. Обвив бедра ногами, я выгнулась, открывая жадным и голодным губам все то, что они хотели целовать. Губы, лицо, шею, плечи, каждый миллиметр моего тела. Я задыхалась от этого безумия, от нежных и в то же время жгущих огнем поцелуев, подталкивая сошедшие с ума губы ниже. И когда они обхватили до боли напряжённый сосок, вскрикнула, захлебываясь от наслаждения и глухого звериного рыка – Елисей рванул край ночнушки вверх и его пальцы теперь могли беспрепятственно ласкать мои ягодицы и распаленное лоно. Я только и могла, что хватать воздух губами и бесстыдно стонать, отдаваясь на растерзание.

– Ты же де… – еле слышно прохрипел Елисей.

Но я впилась в его губы поцелуем, прерывая откровенно бредовые предположения, и дернула ногой, поторапливая избавиться от полотенца, лишающего меня самого желанного. Только Елисей все понял по-своему. Он мягко опустил меня на кровать и уже собирался отстраниться, когда я, извернувшись, сорвала с него полотенце и со всей силы впилась ногтями в ягодицы.

– ДА-А-А!!! – закричала я, выгибаясь навстречу ткнувшемуся в лоно пульсирующему члену.

– НЕ-Е-О-О-О-ГР-Р-Р!!!

Протестующий возглас за мгновение трансформировался в хрипяще-восторженный рык, от которого бабочки скучковались в тугую спираль и рванули самым фееричным оргазмом в моей жизни. Из глаз брызнули слезы, а я заметалась по кровати, то полосуя спину Елисея и прижимая его к себе, не давая оборвать этот миг, то выгибаясь дугой, чтобы пульсирующий член заполнил меня полностью. Перед глазами все плыло яркими пятнами, а в голове стоял гулкий звон, через который едва услышала шумный выдох-хрип. Внутри все вспыхнуло от растекающегося огня, и меня пронзило снова. Будто кто-то решил собрать все молнии в мире и отпустить их надо мной. Я едва успела сделать вдох и закричала, срывая голос.

Бу-бух, бу-бух, бу-бух – молотит его сердце и мое вторит ему своим ту-тук, ту-тук, ту-тук. Я лежу, подрагивая от затихающих всполохов, дергающих своими лапками то один нерв, то другой, и млея от блуждающей по спине ладони. Кто я? Где я? Не важно. Сейчас меня интересует только бьющееся в мою ладошку сердце и нега, расходящаяся волнами от рук Елисея. Одна ласкает мою спину, а вторая… Я закусываю губу и приподнимаю одно колено чуть выше, чтобы она могла ласкать мою попу полностью и кое-что еще. При желании. Как же мне нравится это ощущение по-мужски тяжёлых и сильных рук и то, что я не ошиблась. Пальцы Елисея неторопливо прогуливаются по моим ягодицам и замирают, коснувшись мокрых от смазки губок. Несколько секунд он выжидает, но так как я совсем не против, то к неге добавляется ещё и разгорающееся желание.

– Обманщица.

– Не понимаю о чем ты, – выдыхаю я, потеревшись носом о его подбородок, и потом, тихонько хихикая, утыкаюсь ему в шею.

– Что?

– Да так, – прыскаю я.

– И все же? – спрашивает Елисей, убирая ладонь с моей попы.

– Ну-у-у! Куда?

Мне приходится завести руку за спину, чтобы поймать его руку и вернуть ее на место, а затем, будто случайно, сдвигаюсь так, чтобы головка члена оказалась в опасной близости от распаленного неторопливыми ласками лона. Одно неловкое движение, и все разговоры придется отложить. Елисей же лишь хитро улыбается и, подхватив меня под попу ладонями, приподнимает над собой и начинает медленно входить до тех пор, пока я не начинаю упираться ладонями ему в грудь, чтобы ускорить процесс. Только где там.

– Я слушаю, – хрипит он, не давая мне сдвинуться ниже.

– Садист! – выдыхаю я и тут же иду на попятную – Елисей играючи приподнимает меня упирающуюся всеми своими силами. – Ладно-ладно. Я была не права.

– По поводу?

– У тебя там все хорошо-о-о. Очень хорошо-о-о!!! А-а-а!!!

Елисей перестает удерживать меня, и я обрушиваюсь на его член так резко, что едва не задыхаюсь от шквала ярких ощущений.