– Ну как на любовном фронте? Можно поздравить?

Шведов болезненно сморщился, отвел глаза. Без слов ясно: не ко двору пришелся козел.

– Хоть расскажи, что ли! – попросил Павел, сдерживая смех, чтобы не оскорбить больного самолюбия.

– Полный афронт, и рассказать нечего, – вздохнул Шведов, но сам уже улыбался: – Встретил ее сразу. На ящике у санвзвода сидела. Как сейчас соображаю – дожидалась кого-то. Тут я и подрулил. Ну про погоду, про вечер хороший и еще там про разное поговорили. Вроде бы все в норме. С понятием девка. Только я это, к делу собрался переходить, а она меня на таран: «А ты, случаем, не из певчих?» – «С чего это ты, – говорю, – взяла?» – «Да так, – отвечает, – почему-то кажется, что ты мне сейчас фронтовое танго под названием «Война все спишет» исполнить собираешься. Так не трудись, не надо. Я его в лейтенантском и капитанском исполнении до осточертения наслушалась. Лучше топай, дорогуша, спать, во всех отношениях для тебя полезней будет». Я было к ней с того и с этого бока подсыпаться – дохлый номер. В конце концов пришлось врубать четвертую – и на исходные. Хорошо хоть с юмором баба, не так обидно…

– Ну да, – машинально поддакнул Павел, думая о том, что капитанов Малинина, вероятно, для красного словца помянула, а вот с командиром девятой роты старшим лейтенантом Наташкиным он их раза два в укромных местечках примечал.

Неизвестно, как глубоко на самом деле была уязвлена гордыня Шведова, но вскоре представился случай, частично возмещавший ему моральный ущерб.

Рота на утренний осмотр выстроилась. Ненароком и комбат из штаба вышел. Прошелся вдоль строя, замечание Колычеву сделал за то, что Заливайко небритый был. Собрался уходить, и санинструктор Малинина навстречу спешит. Поприветствовала как положено и мимо хотела прошмыгнуть.

Балтус ее остановил, неторопливо поправил на плече завернувшийся погон. Предупредил глухо:

– Распорядком дня, товарищ старшина, ночью сон на своем месте предусмотрен. Будете нарушать – посажу на гауптвахту и откомандирую из батальона. Вам ясно?

– Так точно, ясно, товарищ майор!

– Идите!..

Штрафники тоже для себя из предупреждения комбата выводы сделали. С той поры к любви охоты у них поубавилось.