* * *

– Закуривайте, товарищи! – Нашарив в кармане пачку «Беломорканала», старший лейтенант Суркевич с торопливостью спохватившегося человека обнес ею каждого из присутствующих.

«Товарищи», прихватив по папиросе, украдкой многозначительно переглянулись. «Что сие значит?» – немо вопросил Павел у сидевшего напротив комвзвода-три, бывшего командира батареи Акимова. «Я же говорю – чудик! Чего с него взять», – также глазами, в которых прыгали усмешинки, ответил тот. А нервный, порывистый и нетерпимый комвзвода-четыре Глеб Курбатов, прозванный штрафниками за глаза Глебкой-капитаном, презрительно поджал сухие губы, уставился на старшего лейтенанта с нескрываемым насмешливым пренебрежением: «Ну-ну! Посмотрим, что дальше будет!»

Настраиваясь на разговор, Суркевич достал из планшетки потрепанный блокнот и, постукивая по нему кончиком карандаша, в свою очередь прошелся изучающим взглядом по лицам взводных, словно прикидывая, с кого удобнее начинать знакомство.

Ни час назад, когда Суркевич впервые предстал перед ним в качестве командира роты, ни сейчас, когда он, обойдя после построения землянки штрафников, пригласил к себе командиров взводов, чтобы познакомиться с ними поближе, Павел не мог привыкнуть к мысли, что этот маленький, по-мальчишечьи щуплый и сутулый старший лейтенант в несоразмерно длинной шинели и тонких интеллигентских очках на птичьем лице – его новый ротный. Весь его несуразный, потешный, а на фоне штрафного батальона и вовсе чужеродный облик настолько расходился со сложившимися представлениями Павла о командирах, что он был не в силах побороть в себе чувства разочарования.

Кашлянув, Суркевич наконец заговорил, настраиваясь на установление доверительных контактов:

– Представляться второй раз не вижу необходимости. Фамилию, надеюсь, запомнили – старший лейтенант Суркевич. Военная моя специальность – артиллерист. Ни взаимодействовать со штрафными подразделениями, ни тем более командовать ими мне не приходилось. Но так как это делать предстоит, то я хотел бы начать со знакомства с вами. Насколько я понимаю, вы все в прошлом офицеры?

Акимов и Колычев согласно кивнули.

– В таком случае кто, например, вы? – натолкнувшись на вызывающий, напрашивающийся взгляд Курбатова, остановил он на нем свой выбор.

Курбатов вытянулся по стойке «смирно». Стал докладывать с неприятной, коробящей резкостью:

– Исполняющий обязанности командира четвертого взвода штрафной солдат Курбатов!..

– Да вы садитесь! – запротестовал Суркевич, желая направить разговор в русло благожелательное, непринужденное.

Помешкав – не по уставу вроде, да и непривычно со старшими по должности сидя разговор вести, – Курбатов тем не менее присел. Но тона не сменил, продолжал рубить фразы, словно листок по учету кадров зачитывал.

– …Уроженец Костромской области. Год рождения – 1909-й. Социальное происхождение – из крестьян-бедняков. В РККА с 1931-го. Разжалован из капитанского звания на основании нарушения приказа НКО за номером 227…

– Достаточно! – хмуро прервал ротный, не дослушав его до конца. Неприязненный тон Курбатова дал понять ему, что беседы по душам, как задумано, с командирами взводов не получится, если не придать ей другого направления.

И он поспешил сгладить неловкость, заговорив с Акимовым, а затем с Колычевым и Бадаевым. Стал расспрашивать, что за люди во взводах, чему обучены, как с дисциплиной. Под конец приказал взять на учет бывших членов партии и комсомольцев и списки представить ему без промедления.