Суровое время выдвигало людей, закаленных в невзгодах, способных на большие дела. Героями дня становились совсем юные работники, заменившие ушедших на фронт отцов. Далеко за пределами предприятия была известна комсомольско-молодежная бригада, возглавляемая Анной Бахаревой.

Молодую стахановку жизнь не баловала: старшая дочь в многочисленной семье Пелагеи Дмитриевны и Павла Андреевича Бахаревых, она с пятнадцати лет начала трудиться, стремилась помочь родителям сводить концы с концами.

После окончания шестого класса пошла учиться в ФЗО на формовщицу. Выбор сделала еще в пятом классе. В то время в программу входило изучение слесарного и токарного дела. Побывали школьники и в мартеновском цехе. Тогда-то и загляделась Аня на работу формовщиц. Из невзрачной смеси сотворяли они аккуратные формы, которые давали жизнь дымящимся, тускло блестящим отливкам. Качество их зависело от старания формовщиц. В 1936 году комсомолка Бахарева побывала на слете передовиков, ее фамилия появилась в газете.

— Самое яркое воспоминание юности, — рассказывает Анна Павловна, — это «прогулка» на самолете. Так поощряли передовиков в 1938 году — предоставляли возможность посмотреть на родной Урал с высоты птичьего полета. Самолет специальный выделили. Нас из литейного цеха три человека было, лихо «прокатились» на самолете.

Повезло молодой работнице на хороших людей, без доброго совета которых тонкости профессии освоить было бы невозможно. Анна Павловна с глубокой благодарностью вспоминает первых наставников — Артема Васильевича Есарева и Петра Леонтьевича Селиверстова, терпеливо учили они молодых, а ведь с некоторыми пришлось изрядно повозиться. Многие были из деревни, о промышленном производстве не имели представления.

С первых же дней войны тысячи добровольцев осаждали военкоматы. Анна Бахарева с братом Дмитрием тоже просились на фронт. Просьбу брата удовлетворили, а ей отказали — опытные формовщики сегодня гораздо нужнее в тылу.

Люди жили единым порывом помочь фронту. Комсомольско-молодежные бригады брали обязательства систематически выдавать сверхплановую продукцию, досрочно выполнять заказы фронта. Лучшим из них присваивалось звание фронтовых. Одной из первых такого звания была удостоена бригада Бахаревой из цеха № 7.

В бригаде было 10 человек. Всех их сплачивала ненависть к врагу. Почти все члены бригады испытали горечь утрат. Дмитрий, брат Анны Павловны, вернулся домой ослепшим на двадцатом году жизни. Антонина Казакова получила похоронку на мужа, свадьбу с которым они сыграли за несколько дней до призыва в армию.

Комсомольско-молодежная бригада перекрывала нормы почти в два раза. На важном участке трудилась она — изготавливала детали для пулеметов и «катюш».

Формовка осуществлялась вручную, а работали по 12 часов. Чтобы обеспечить себя топливом, носили уголь, кокс, собирали опилки и разные отходы, ходили на торфозаготовки. Сами готовили землю для формовки, выносили из цеха готовую продукцию, грузили на машины. Своими руками построили столовую в нерабочее время. Отдыхать было некогда и после работы — собирали посылки для отправки на фронт, вязали носки и варежки, готовили нехитрые подарки, не забывая положить в посылку и теплое письмо защитникам Родины. Самоотверженно трудились вместе с Анной Бахаревой Валентина Лазарева, Мария Лозынина, Екатерина Глухова, Прасковья Шумовскова, Галина Петрова, Анна Андреева, Михаил Вишняков, Михаил Мурыгин, Антонина Малюшова.

Таких бригад на заводе во время войны было создано много. Так, бригада Алексея Павловича Сорокина первой на заводе подхватила почин челябинского сварщика Егора Огаркова по укрупнению участков и смен, в результате чего высвободили рабочих и инженерно-технических работников.

Комсомольско-молодежная бригада Сорокина трудилась в механическом цехе. В состав ее входили молодые сборщики Виктор Казаков, Павел Котельников, Владимир Соколов, Федор Шумилин, Василий Кочетов, Павел Шекунов, сварщица Клавдия Фролова. Все выполняли задание на 500—600 процентов. Работали, не выходя из цеха по нескольку суток, спали по три-четыре часа в неотапливаемом пассажирском вагоне, который стоял на заводском дворе.

В середине 1943 года часть бригады вместе с бригадиром была переведена в соседний цех осваивать другое изделие для фронта. Чтобы изготовить его, требовалось выполнить более сорока операций. Охотно взялись члены бригады за новое дело, каждый освоил по две-три операции, и уже через неделю вместо восьми изделий цех выпускал десять!

В новом цехе бригада Сорокина пополнилась — в нее вошли Илья Киршин, Александр Меркурьев и Николай Варганов. На участке была создана еще одна молодежная бригада, которую возглавил Юрий Торгман. Между двумя коллективами разгорелось соревнование. Широкой была гласность в освещении хода его: каждые 60 минут на специальном стенде указывалось количество изделий, сданных бригадами. Эти коллективы на протяжении длительного времени удерживали первенство на заводе — переходящее Красное знамя из цеха не уходило.

По-стахановски работала и бригада слесарей-сварщиков из механо-прессового цеха, возглавляемая Михаилом Киселевым. В составе ее было пять человек. В целом по заводу в 1943—1944 годах более полутора тысяч рабочих выполняли сменные задания на 200 и более процентов.

«Двухсотники» — так говорили в годы войны о шлифовщике П. И. Знарке, расточнике Н. Н. Садове, сверловщике Н. Н. Петрешкине.

Всему заводу было известно имя молоденькой девушки, возглавившей бригаду станочников из 12 человек, — Марии Семичастной (ныне Соколова). Вместе с другими рабочими, прибывшими из Брянска, эта семнадцатилетняя станочница добивалась рекордных выработок, когда даже крыши цеха не было над головой.

Однажды — это было в 1942 году — собрала молодых в цехе секретарь комитета комсомола завода Шура Пустовойтенко. Зашел разговор об объединении в комсомольско-молодежную бригаду. Все хорошо взвесив и обдумав, решили: «Будем работать в бригаде, потянем!»

Возглавить бригаду поручили Марии, хотя видом своим она никак на руководителя не тянула: мала росточком, худенькая — в чем душа только держится!

Однако эта чернявая девчушка вскоре проявила незаурядные организаторские способности. Не стеснялась спросить, если что не знает. Мастер Константин Семенович Жигайлов терпеливо учил ее, как распределять задания между членами бригады, как подводить итоги сделанному. И дело пошло.

— В работе мы себя не жалели, — говорит Мария Максимовна, — выкладывались все: Мотя Жукова, Аня Иванова, Нина Есарева, Женя Кайданова, Павел Курзенков, Нина Феофанова, Сима Крылова, Федя Кузнецов, Вася Стручков. А ведь по сегодняшним меркам все мы в сущности были детьми… Молодость брала свое. Мы находили время для концертов и танцев. Везде первыми старались быть.

Так трудились многие молодые заводчане. В приказе по заводу за № 218, приуроченном к 25-летию комсомола, отмечалось:

«Комсомольско-молодежные бригады, встав на стахановскую вахту в честь юбилея комсомола, показали высокую выработку. Так, бригада т. Березкина из цеха № 2 на 315 процентов выполнила свое задание. Бригада т. Панфутовой из цеха № 8 — на 340 процентов, бригада т. Курзенкова из цеха № 17 — на 310 процентов, бригада т. Патрешина из цеха № 2 — на 270 процентов, бригада т. Кондриной из цеха № 18 — на 350 процентов.

Отдельные комсомольско-молодежные бригады ознаменовали 25-летие ВЛКСМ досрочным выполнением месячного задания. Так, бригада т. Копылова из цеха № 22 выполнила программу октября 26 числа, а бригады т. Вишнякова и т. Понявиной — 27 октября.

Многие комсомольцы-стахановцы систематически дают по две нормы и более. Так, т. Пожиленков выполняет свое задание на 300—400 процентов, т. Колечкин из цеха № 17 — на 400—500 процентов, т. Гуськов из цеха № 5 — на 300—400 процентов, т. Бахарева — на 300 процентов, т. Калинин из цеха № 8 — на 250—300 процентов!»

Во второй половине 1942 года на заводе началось освоение и серийный выпуск 76-миллиметровых пушек для танка Т-34. Производство авиабомб и минометов было прекращено. Завод преобразовался в артиллерийский. В сжатые сроки провели реорганизацию цехов. Бывший механический специализировался на обработке пушечных стволов. Создали цех противооткатных устройств и ряд других цехов.

Задания Государственного Комитета Обороны по изготовлению вооружения были жесткими по срокам. На заводе ввели казарменное положение. Люди не уходили домой до тех пор, пока не было выполнено задание. Везде, где только можно — в бытовках, прямо у станков, — ставили койки, чтобы передохнуть.

Опоздание каралось по законам военного времени — вплоть до тюремного заключения. Одна старейшая работница вспоминала, как после долгих бессонных ночей удалось ей вырваться домой. Но дел накопилось столько, что поспать толком не удалось. Казалось, едва закрыла глаза, а уже гудок заводской зовет на работу. Не помнит, как добежала до проходной, и тут только обнаружила, что из всей одежды на ней лишь брезентовый фартук. Выручили контролеры: дали на время старый халат…

Установленный заводу государственный план выполнялся неукоснительно. Объясняется это не только самоотверженным трудом рабочих и жесткой производственной дисциплиной. Большую роль сыграл творческий подход к делу конструкторов, инженеров, тех, кто внедрял прогрессивную технологию, передовую организацию труда.

Начальниками цехов и служб завода в то время работали А. Г. Бабицкий, А. Ф. Великанов, Б. Н. Лебедев, М. С. Коган, Л. А. Рубин, П. Ф. Билибин, М. М. Левченко и другие. Это были грамотные инженеры и техники, имеющие опыт работы на заводах Москвы, Брянска, Сталинграда, Киева. Умело организовал производство оборонной продукции главный инженер А. М. Спиридонов.

Почти на каждом участке были свои рационализаторы. Благодаря их помощи производительность труда росла высокими темпами.

На страницах заводской многотиражки делится своими воспоминаниями один из известных рационализаторов того времени Василий Васильевич Струначев:

«До приезда в Усть-Катав мне довелось поработать на одном из сталинградских оборонных предприятий. И вот в 1943 году на завод поступил заказ на изготовление пушек для танков Т-34. Все мы понимали необходимость скорейшего выполнения заказа, но выпуск пушек сдерживался из-за недостатка станочного парка. Цех № 6 осуществлял чистовую обработку стволов и казенников пушки. Самая ответственная операция — чистовая обработка «окна» под клин — выполнялась на одном станке «Равенсбург». Работали на нем Зайцев и Титоренко. Сложной была эта операция, крепили оправку двумя болтами, поворачивать ее приходилось 16 раз, причем с большим усилием — на ключи надевали трубы. Трудозатраты огромные, а за смену нужно было снять со станка не менее восьми казенников! Я решил попробовать усовершенствовать операцию.

Начальник цеха Щерба разрешил мне поработать на этом станке. Уже в первый день стало ясно, что только квалификацией здесь не взять. За смену руки буквально деревянными становились.

Помочь мне вызвался начальник техбюро инструментального цеха А. В. Некляев. Сообща мы сконструировали поворотную головку под любой угол. Благодаря ей выпуск казенников увеличился до двадцати двух штук за смену. Своей идеей я поделился с Зайцевым и Титоренко. Узкое место в производстве казенников было ликвидировано».

На счету Струначева много и других приспособлений и предложений. В цехе № 2 обрабатывали обоймы для пушек. Каждая обойма проходила восемь операций на 16 фрезерных станках. Победита на резцы не хватало. Литье было плохое.

— Я попросил начальника цеха № 2 Бабицкого отлить крепежные угольники для крепления обойм, — вспоминает Василий Васильевич. — Пришла мысль перевести обработку на строгальный станок, который был незагружен. Приспособление начертил мой старый друг А. В. Некляев. Когда его отлили, я установил его на строгальном станке и укрепил 48 обойм. Обработка велась одновременно по восьми операциям. За сутки удалось обработать 48 деталей. Фрезерные станки освободились для других работ. Вскоре на этом станке уже работали Иван Буглаев и Федор Мингалев.

Труд В. В. Струначева оценили по достоинству. В 1944 году он был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

Превосходство танков, выпускаемых нашей промышленностью к концу 1942 года, признали и конструкторы противника. Для того чтобы перехватить инициативу, Германия начала производство мощных, сверхтяжелых танков. Лобовую броню новых танков «Тигр» 76-миллиметровая пушка, выпускаемая нашим заводом, не пробивала. Тогда наши конструкторы в содружестве со специалистами одного из горьковских заводов создали новую полуавтоматическую танковую пушку ЗИС-С-53 калибра 85 миллиметров. Снаряды, выпущенные из этих пушек, успешно поражали мощную броню «тигров». (Одна из таких пушек 10 лет назад была найдена в местах боев и сейчас установлена около здания административно-бытового корпуса как памятник.) Восьмидесятипятимиллиметровая пушка выпускалась заводом до самого конца войны. В процессе ее выпуска шлифовалась технология, повышалось качество. Все это требовало большого напряжения сил конструкторов и технологов.

— По первоначальной технологии, — вспоминает Г. И. Кувайцев, работавший во время войны в отделе технолога, — подножные листы сверлились на станках. Нужно было сделать 100 отверстий. Взвесив все, я спроектировал проколочный штамп для тяжелого пресса. Поначалу дело не шло, но после долгих поисков меня осенило: а ведь можно сделать пуансоны разной длины и равномерно разместить их по всей площади. В этом случае потребуется не такое уж большое усилие для пробивания отверстий! И дело пошло на лад. Освободилось несколько сверлильных станков и часть рабочих, чьи руки пригодились на других участках.

На счету у Кувайцева и несколько других интересных предложений, внедренных в процессе производства танковой пушки. По первоначальной технологии ребра ваги гнулись с припуском на фрезеровку. По предложению талантливого технолога был изготовлен гибочный штамп с пружинными прижимами. В результате вагу получали полностью готовой, отпала необходимость в фрезеровании.

Спроектировав и предложив точный штамп для нанесения делений, Кувайцев исключил из техпроцесса операцию травления.

Интересны воспоминания о работе во время войны технологов и конструкторов и другого ветерана труда Ф. Д. Широковского.

— Инженеры постоянно совершенствовали технологию и конструкцию изделий, — рассказывает он, — хотя численность их на заводе в то время была невелика. В цехах, как правило, работали один — три человека, в отделе главного металлурга — пять — шесть, в отделах главного конструктора и главного технолога — по 24—40 человек. Бумаг писали и оформляли значительно меньше, но конкретных дел было много. К примеру, первоначально головки осей повозок ЗУ-13 изготавливались сварным способом из девяти деталей. Конструкторы А. П. Белостров и Г. А. Борщевский сконструировали, а литейщики освоили литую головку, в результате чего трудоемкость на этой детали сократилась в три-четыре раза.

Неустанно работали над совершенствованием технологии М. М. Усиевич, И. Г. Саханский, А. И. Лапин, В. Я. Воронов, И. Г. Ананьин, Т. Г. Шевченко и другие специалисты.

И еще об одном важном моменте нужно сказать. Война забрала квалифицированных рабочих, многие встали к станкам впервые. Времени на приобретение квалификации было в обрез, а фронту требовалось как можно больше вооружения. Старались поставить дело так, чтобы каждый работал с наибольшей отдачей. При отделе организации труда существовала группа инструкторов из числа квалифицированных рабочих. Когда в том или ином цехе возникали трудности с обработкой каких-либо деталей, туда посылали инструктора от отдела организации труда. Он вставал к станку и показывал, как надо работать, помогал советами. Обрабатывал деталь, как правило, в 1,5—2 раза быстрее, чем рабочий, занятый на этом станке. Такая практическая помощь способствовала росту производительности труда станочников, улучшению качества выпускаемой ими продукции.

12 января 1944 года партийный актив Кировского завода из Челябинска передал председателю Государственного Комитета Обороны И. В. Сталину докладную записку, в которой говорилось об итогах работы завода за 1943 год, и в частности:

«…кировцы с честью выполнили задание Государственного Комитета Обороны СССР по выпуску танков, моторов, самоходной артиллерии, а также других видов оборонной продукции.

Борясь за выполнение клятвы большевиков Южного Урала, коллектив кировцев перевыполнил государственный план во втором полугодии по сравнению с первым полугодием по выпуску танков Т-34 на 135,3 процента…»

В этом трудовом успехе немалая доля и работников нашего завода, сумевших в достаточном количестве обеспечить Кировский завод пушками для танка Т-34.

Трудно сейчас представить, каким образом коллективу завода удалось в тяжелейших условиях из года в год наращивать производство продукции, повышать производительность труда. Только в 1944 году, например, в металлургическом производстве выпуск продукции по сравнению с 1941 годом увеличился на 213 процентов. Рост производительности труда за этот же период здесь составил 140 процентов!

При этом не забывали и об экономии ресурсов. Только за счет модернизации платформы 85-миллиметровой зенитной пушки в 1943—1944 годах было сэкономлено 22 миллиона рублей. Расход станочного времени на одно изделие сократился с 550 до 220 часов.

За счет изготовления уплотнительных колец не из слитков, а из проволоки в шесть раз снизился расход цветных металлов. Используя отходы моноблоков и блюмсов из легированной стали для изготовления мелких деталей способом штамповки, на Усть-Катавском заводе за три года сэкономили 147 тонн легированной стали.

27 февраля 1943 года бюро Челябинского обкома партии приняло постановление о формировании Особого Уральского добровольческого танкового корпуса. Коллектив Усть-Катавского завода обязался оснастить его первоклассным оружием. Трудящиеся вносили свои личные сбережения на формирование корпуса.

Это уже не раз было на Руси. Когда требовалось спасти Россию, люди жертвовали всем, что имели. Так было и в период нашествия монголов, и во время вторжения полчищ Наполеона.

Вот и теперь в общий котел несли все: от заработанных соленым потом рублей до колец и сережек, доставшихся в наследство от бабушек.

На деньги, собранные заводчанами, были приобретены 10 артиллерийских пушек.

Главный инженер завода А. М. Спиридонов, собрав все, что у него имелось, оплатил стоимость одной танковой пушки.

В состав Уральского танкового корпуса вошли 15 работников завода, лучшие из лучших, — Константин Филичкин, Герман Логинов, Петр Усов, Николай Поздняков и другие.

В начале 1943 года трудящиеся завода подписались под наказом танкистам-добровольцам. В нем говорилось:

«Идите в святую битву, товарищи! И на непроницаемой уральской стальной броне, в жерлах пушек и пулеметов несите проклятому врагу нашу лютую ненависть! Пронзите его свинцовым ливнем пуль и снарядов, раздавите его металлом гусениц. И пусть ваше сердце не знает покоя и пусть ваша рука не знает устали, пока хоть один захватчик стоит на нашей советской земле.

Мы благословляем вас нашей горячей любовью к нашей Родине, всей нашей безмерной ненавистью к проклятому врагу. Пусть дрожит фашист от одного имени «уралец».

Но и в тылу совершались подвиги, по своему мужеству не уступающие фронтовым.

Летом 1943 года у котла ТЭС вышла из строя топка. Все попытки запустить ее в работу оказались безрезультатными. Мощность котла при одной работающей топке едва обеспечивала работу цехов. Для ремонта требовалась остановка и охлаждение котла. А это означало срыв задания по производству вооружения.

Слесарь ТЭС Иван Егорович Кувайцев решился на отчаянный и рискованный шаг. Накрывшись кошмой, обмотавшись толстым слоем тряпья, он в условиях работающей второй топки приступил к ремонту в остановившейся топке.

Через несколько минут товарищи вытащили его из пекла в полусознательном состоянии, окатили холодной водой.

— Готово! — придя в себя, выдохнул Иван Егорович.

Через полчаса топка деловито гудела, котел заработал с полной нагрузкой. Опасность остановки цехов миновала.

Помнят заводчане и то, как им, впервые за четыре года войны, дали отдохнуть целых два дня — 1 и 2 мая. Однако в первый же выходной все снова собрались на заводе. Повод для этого был знаменательный. 30 апреля советские войска водрузили над рейхстагом знамя Победы. А на следующий день по городу разлетелась радостная весть: наши войска взяли Берлин!

Весо́м был вклад в Победу устькатавцев. За годы Великой Отечественной войны Усть-Катавский вагоностроительный завод имени С. М. Кирова поставил Советской Армии 12 357 танковых пушек, 3096 минометов, 13 230 платформ для зенитных пушек и на десятки миллионов рублей другого боевого снаряжения.

Первые залпы легендарных «катюш» были сделаны снарядами, изготовленными устькатавцами. Первый артиллерийский салют в Москве войскам, освободившим Орел и Белгород, прогремевший 5 августа 1943 года, производился с лафетов, изготовленных на Усть-Катавском заводе.

И вот главный артиллерийский салют — в честь Победы советского народа над фашистской Германией.

На заводе собрался стихийный митинг. Говорили о многом, вспоминали не доживших до Победы. Казалось, больше ничто не может омрачить счастья людей, дождавшихся этого дня.