Лиза.

В кабинете всё ещё горит свет, когда секретарь толкает дверь. Мужчина вздрагивает от полного бардака в комнате, словно здесь прошёлся ураган: смятые листы бумаги усеяли пол, как мины поле; документы лежали на всех столах, завалив их с особым усердием; я стою у магнитной доски на колёсиках. С яростью перечеркиваю маркером свою догадку и взъерошиваю волосы.

— Нет-нет, бред... Что это за кредит? Банк... Хм... — Я тяжело вздыхаю, покусывая крышку маркера от напряжения. — Может он...

— Лиза, вы выглядите, как побитая собака... Отдохните, прошу. — Секретарь отбрасывает свою сумку и подходит ближе. — Здесь настоящая свалка...

Я осматриваюсь. Только сейчас понимаю масштабы своего безумия, если его таковым можно назвать. За кого я уже работаю? Детектива? Пора бы и зарплату повышать!

— Мне всё время кажется, что я что-то упускаю. — Признаюсь, потирая лоб.

— Я же говорю, нужно отдохнуть. С чистой головой и думать легче. — Мужчина находит глазами несколько распластавшихся по столешнице листов бумаги, он щурится, пытаясь разглядеть их с расстояния. — Вы что-то нашли?

— Выписки с банка. Северный филин, знаешь такой?

Северный филин был молодым и многообещающим банком, занимая собой западную часть города. Не смотря на своё позиционирование «люкса», банк охотно выдавал микрозаймы любому. Я практически с боем получила выписки оттуда — Никита обмолвился, что олигарх требовал у своих работников карточку именно этого банка для начисления зарплаты. Секретарь осторожно кивнул.

— Так вот... Судя по всему, наш садовник брал там кредит. — Я смотрю в сторону, вновь утонув в мыслях. — Но для чего?..

— А?.. Но ведь мы уже несколько раз беседовали с ним! Ничего такого он нам не говорил...

Вот именно, не говорил. Умышленное скрытие такой важной детали для невиновного человека, который клянётся в своей правоте. Пульсирующая боль поселяется в моих висках, заставляя тяжело вздохнуть. Глаза скользят вдоль пола и вдруг замирают на откинутой распечатке банковских переводов. Я резко напрягаюсь, видя то, чего не заметила.

— Стой...

Мой голос звучит резко, почти как щелчок хлыста. Секретарь вздрагивает, прослеживает за моим взглядом. Я уже иду туда и, упав на колени, подбираю бумагу. Надеюсь, что мне всё кажется, что это чёртово переутомление и в глазах плывёт.

Но нет. Буквы, цифры — они смеются прямо в лицо.

«Бенефициар: Виктор Е. Хвойный. Сумма: 600.000 RUB. Дата: 15 июня».

Никита переводил деньги Виктору.

Я замерла на полу, сжимая бумагу так, словно она могла рассыпаться в прах. В висках застучало с новой силой. Шестьсот тысяч. На счёт Виктора Хвойного. От садовника, который, по его собственным словам, еле сводил концы с концами и питался гречкой с тушёнкой.

— Этого не может быть, — прошептала я.

Павел, уже стоявший рядом, осторожно заглянул через моё плечо. Я услышала, как он сглотнул.

— Лиза, это... это то, что я думаю?

— Да, — я поднялась, отряхивая колени. — Наш невиновный садовник Никита переводил крупную сумму главному юристу противоположной стороны. Прекрасно. Просто замечательно.

Сарказм сочился из моего голоса, как яд из раздавленной змеи. Я швырнула бумагу на стол и уставилась на неё, пытаясь заставить цифры сложиться в какую-нибудь разумную картину.

Шестьсот тысяч. Зачем? За что? Взятка? Плата за услугу? Долг? Или...

— Может, это его сбережения? — неуверенно предположил Павел. — Ну, скопил за несколько лет...

— Садовник, который боится, что его посадят, и у которого дрожат руки при одном упоминании полиции? — я горько усмехнулась. — Нет, Паша. Такие суммы просто так не переводят. Особенно на счёт человека, который представляет интересы его работодателя.

Я опустилась на стул, не сводя глаз с проклятой бумаги. В голове крутился рой вопросов. Если Никита врал мне с самого начала, значит, всё, на чём я строила защиту, ложь. Но зачем ему было платить Виктору? Может, это не плата, а... шантаж? Или возврат долга? Или сделка?

А если это подстава? Вдруг кто-то специально подкинул эти выписки, чтобы я начала сомневаться в своём клиенте? Чтобы разрушить мою веру в него?

Я тряхнула головой. В любом случае… здесь было имя Виктора. Кажется, нам придётся серьёзно поговорить.