Кафе было полупустым. Тепло, приглушённый свет, свежемолотый кофе — резкий, горький, но живой запах. Они сидели у окна. Он заказал себе эспрессо, ей — латте с корицей, даже не спрашивая. Угадал.

— Значит, вы действительно из маленького города? — спросил он с лёгкой улыбкой, сдержанно интересуясь. — Да. — Она смотрела в чашку, будто в неё можно было спрятаться. — И даже не мечтала о такой жизни, как у меня сейчас.

Он склонил голову. — Это звучит как признание... в хорошем смысле? Или плохом?

Она сделала глоток. — Зависит от дня. Сегодня — плохом.

Он замолчал. Не стал лезть с расспросами. Просто кивнул.

И в этот момент — звонок. Телефон в её сумке завибрировал. Мелодия — простая, родная."Мама" на экране.

Амелия поморщилась, будто сердце сжало.

— Простите...Она отошла чуть в сторону, но не далеко. Он остался сидеть, опершись на стол. Слушал не слова — интонации.

— Алло? Мам, привет. Нет, не дома... я ещё не доехала. Да, всё хорошо. Просто долго.(пауза) — Нет, я поем... Потом. Не переживай.(тише, почти шёпотом) — Мам, я тебе позже перезвоню, хорошо? Я сейчас… в людном месте.(ещё тише) — Я тебя люблю. Всё нормально.

Она выключила вызов. Сделала глубокий вдох. Вернулась к столику.

Он смотрел на неё спокойно, с пониманием. — Родители думают, что ты... учишься? — Что я... живу. — Она слабо усмехнулась. — А остальное — неважно.

Они допили кофе. Почти не разговаривая. Просто сидели. Было удивительно не неловко.

— Спасибо, — сказала она, когда встали. — За кофе. И за молчание.

Он слегка поклонился. — Это был хороший вечер. Если захочешь просто поговорить — звони. Я не кусаюсь. Он протянул визитку. Простая. Имя. Номер. Без лишнего.

Она взяла. — До свидания.

Дверь в квартиру захлопнулась. Пустота. Тишина. Только её дыхание.

Амелия прошла в ванную, не включая свет. Разделась. Медленно. Словно каждая вещь была лишней. Залезла под душ, включила горячую воду. Встала под струи, обняла себя руками. И — заплакала.

Без звука. Без крика. Просто вода и слёзы. Они текли по лицу одновременно, не различишь.

Она терла кожу до красноты, до боли. Ей казалось, что всё ещё чувствует на себе чужие руки. Что где-то внутри пружина сжалась так сильно, что лопнет.

"Я смогу. Смогу. Я должна." — повторяла про себя, как молитву.

Но в ту ночь уснула на полу ванной, завернувшись в полотенце.

Аудитория была душной. Стены цвета топлёного молока, грязные жалюзи, шумный проектор, хриплый голос лектора. Амелия сидела в третьем ряду, локти на столе, в руках — ручка, которую она бессмысленно крутила между пальцами. Под глазами — синяки, замазанные тональником. Но это только подчёркивало пустоту в глазах.

Впереди сидел Андрей. Он улыбался. Говорил что-то шепотом. Его рука лежала на колене девочки в короткой юбке. Та хихикала, отмахивалась игриво. Такая же, как она. Тогда. До.

Амелия смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается. Не от ревности. От отвращения. Она знала его насквозь. Знала, на что он способен. Какой он, когда двери закрываются.

"Ублюдок..." — только и мелькнуло в голове.

Телефон тихо завибрировал. Она сжала его в ладони. Вывела экран."Мама ❤️" — прочитала и комок подступил к горлу.

> Мамулька: Доброе утро, доченька. Надеюсь, ты выспалась. Я сегодня пекла сырники, вспомнила, как ты их любишь. Очень по тебе скучаю. Пиши, когда освободишься. Я тебя очень-очень люблю 💗

Слёзы вдруг подступили, но она моргнула быстро, сжав зубы. Пальцы ответили:

> Амелия: Привет, мам. Всё хорошо, я на парах. Люблю тебя. Спасибо за сырники — аж запах представила. ❤️

И тут — второе сообщение. Брат. Младший. Её свет.

> Братик: Мелли, держись там! Скоро НГ!Ты у нас умничка, всё получится! Давай, лечи этих людей и возвращайся скорее! Я тебе сюрприз готовлю, но не скажу какой 😎

Она слабо улыбнулась. Ответила:

> Амелия: Спасибо, братец. Обняла. Ты у меня лучший 💗

Но мгновение спустя — новая вибрация. Луиза.

> Луиза: Сегодня выезд. Снежная вечеринка. Всё белое. Без белья. Ты — у нас снегурочка. Последний день осени должен запомниться. Готовься. Заберу в шесть.

И всё снова потемнело. Желудок скрутило, ладони вспотели. На парте — просто анатомия. А у неё — анатомия выживания.

"Снегурочка... без белья..." — глухо стучало в голове.

Она смотрела на доску, но не видела ни формул, ни текста. Перед глазами — белое платье. Мужчины. Смех. Пальцы, которые трогают без разрешения. И — её собственное тело, которое больше не чувствует себя её.

Комната была тускло освещена. Тёплая лампа в углу отбрасывала мягкий свет на кровать, где лежало платье из белого шелка. Оно было слишком коротким, почти несуществующим — как шутка, как издевка."Снегурочка без белья."

Амелия сидела на краю кровати в одном полотенце. Кожа всё ещё пахла гелем с алоэ. Волосы влажные, сбитые в небрежный пучок. В груди — пустота. Или, наоборот, слишком много всего сразу.

Она потянулась к сумке, чтобы достать нижнее бельё — и тут пальцы нащупали плотный картон. Визитка. Белая, с тиснением. Имя: Павел Арсенов. Номер. Лёгкий запах его парфюма. Она замерла. Глаза защипало от неожиданного тепла.

Вспомнилось: кафе, мягкий свет, его спокойная речь, тёплые глаза, кофе с корицей. Он смотрел на неё, как на человека, а не как на услугу.

Она взяла телефон. Дрожащими пальцами ввела номер.

— Привет. Это Амелия. Как дела? Чем занимаешься? Меня отвлекают… — Сообщение улетело.

Пауза.

Она начала натягивать платье — скользящее, холодное. Смотрела в зеркало. Нежное, чистое. Как из сказки. Только глаза её были — не отсюда.