Утро начиналось с недосыпа и звона чайника. На съёмной однушке, в которой пахло новыми обоями и чем-то чужим, она варила кофе в турке и садилась за маленький столик у окна. За стеклом просыпался город: маршрутки, спешащие люди, гул машин. Она смотрела в экран, перечитывая переписку с Андреем.

Они договорились снова встретиться — допиливать сайт. Он пришёл с ноутбуком, с шоколадкой, как будто между делом.

— Слушай, у тебя уютно, — сказал он, оглядываясь. — Не такая уж и «однушка от родителей», как ты говорила. — Не бурчи, — усмехнулась она. — Всё равно чужая. Я тут гость. — Ну и я гость. Значит, гость у гостя.

Они сидели на полу с кружками чая, обсуждали дизайн, смеялись, спорили, и время будто тянулось в мягкой тишине. С каждой минутой она ловила себя на мысли: я не хочу, чтобы он уходил.

--

Мама звонила каждый вечер. Иногда с папой, иногда одна. Она включала видеосвязь, поправляя волосы, словно за ней следили камеры новостей.

— Амель, а кто это у тебя мелькал за спиной? Парень?

— Андрей, одногруппник. Он помогает с проектом. Мы тут сайт… — Она пожала плечами.

— Сайт? — нахмурилась мама. — Ты ж на врача учиться пошла, а не на бизнесвумен.

— Мам… ну, просто попробовать. Это временно.

— Ну смотри. Не отвлекайся. Парни — потом. Сейчас — учёба.

— Конечно.

А внутри уже бушевало: а если не потом? А если уже?

--

Позже, когда они вдвоём сидели в кофейне у корпуса, он резко закрыл крышку ноутбука:

— Пойдём в клуб?

— Что? — она рассмеялась.

— Потанцуем. Мозги кипят. Надо отдыхать. Я тебя приглашаю.

— Как друг? — дразняще прищурилась она.

Он наклонился ближе:

— А как ты хочешь?

Она смутилась. И всё же согласилась.

--

Она выбирала платье с таким волнением, словно шла на первое свидание в жизни. И, возможно, так оно и было. Он ждал у входа, с лёгкой улыбкой и удивлённым взглядом:

— Ты с ума сошла, как ты выглядишь. Я теперь обязан быть рядом всё время.

Музыка в клубе обволакивала, стробоскопы мигали, но когда он взял её за руку и потянул к танцполу, весь шум отступил. Он держал её за талию, и в каждый их танец просачивалась нежность.

— Мне с тобой очень хорошо, — прошептал он, чуть касаясь губами её уха.

— Мне тоже, — ответила она почти неслышно.

И в тот момент ей показалось, что весь город может подождать. Всё может подождать. Кроме него.

Они танцевали до тех пор, пока не стало тяжело дышать. Амелия рассмеялась и откинулась назад, глядя на Андрея. Он обнимал её за талию, держал крепко, но в то же время легко, будто боялся спугнуть.

— У меня для тебя сюрприз, — наклонился он ближе, почти касаясь её губами. — Доверишься?

Она только кивнула. От громкой музыки её голова слегка гудела, но в груди всё дрожало от радостного предвкушения.

Он взял её за руку и повёл к барной стойке. Там сидел мужчина — лет двадцать шесть, может, чуть больше. В тёмной рубашке, с цепью на шее, с ухоженными руками и взглядом, в котором было больше понимания, чем у их преподавателей вместе взятых. Он повернулся, заметив их, и усмехнулся.

— Вот, познакомься, — сказал Андрей, положив руку ей на плечо. — Это Амелия. Моя партнёрша. А это — Тимур.

Мужчина протянул руку. Холодное, уверенное рукопожатие.

— Приятно. Говорят, вы начинаете маленькое дело. Хочу помочь.

— Помочь? — переспросила она, чуть хрипловато.

— Деньгами. Вы ведь хотите заказать первую партию?

Амелия растерялась. Всё было как будто несерьёзно: клуб, громкая музыка, блестящий лёд в бокале. А тут — чужой взрослый мужчина предлагает вложиться. Она перевела взгляд на Андрея.

— Он в деле, Амель. Мы с ним всё обсудили. Нам нужно сто тысяч — он даст. Но вернём сто двадцать. Ничего страшного. Мы справимся.

Она сглотнула. Страх подкрался — липкий и тихий. Но рядом стоял Андрей. Тот самый, кто сидел на полу в её квартире, спорил про цвета кнопок, приносил шоколадку. Если он уверен — значит, можно. Значит, всё получится.

— Хорошо, — выдохнула она.

— Вот и отлично, — Тимур поднял бокал. — За успех.

Андрей заказал ей коктейль. Потом ещё один. Потом они уже смеялись, сидели рядом, и всё казалось каким-то лёгким, пьяным, стремительным. В какой-то момент Амелия оперлась на его плечо, глаза слипались, но она чувствовала только жар — в теле, в голове, в сердце.

Ей было весело и странно хорошо.

Но где-то глубоко внутри — уже что-то дрогнуло. — Попробуй этот, — шепнул Андрей, протягивая ей бокал с розоватой жидкостью. — Сладкий. Тебе понравится.

Она усмехнулась, взяла. Лёд звякнул об край. Сахар, кислота, и... тепло. Очень быстрое тепло.

— И вот этот ещё, для полноты эксперимента, — добавил он, и глаза у него блестели, будто он был беззлобным хулиганом, просто решившим поиграть в "бармена года".

В какой-то момент она не заметила, как коктейли менялись, смех становился громче, музыка — глуше. Голову будто кто-то держал в тёплой воде. Всё казалось в замедленной съёмке. Андрей что-то говорил, близко, обнимая её за талию. Она даже не сопротивлялась — это было так естественно, будто бы они всегда были рядом.

Хлопок.

Она моргнула. Или провалилась в пустоту? Света стало меньше. Или просто глаза устали? Её рука лежит на бедре, но под ней — не ткань, а его ладонь. Между ног. Она подалась назад, но тело будто не слушалось.

Хлопок.

Смеётся. Она? Или он? Всё будто бы снова в порядке. Он гладит её по волосам. Она уткнулась в его грудь, глупо улыбается. Всё хорошо. Всё легко.

Хлопок.

Слишком тесно. Она в туалете. Кабинка. Запах влажного пластика и перегара. Он стоит за ней. Что-то шепчет на ухо. Его рука под юбкой. Юбка... задирается. Ткань трусиков тянется и исчезает с бёдер.

— Не надо... — кажется, она это сказала. Или подумала?

Хлопок.

Вода. Лицо. Она умывается. Смотрит на себя в зеркало. Распухшие губы. Глаза стеклянные. А он сзади, приобнимает, целует в шею. Хлопок.