Две недели на острове пролетели как один день. Это было время, вырванное из календаря, — капсула, в которой существовали только они двое, океан и безграничное небо. Но даже самый сладкий сон когда-нибудь заканчивается. Пора было возвращаться в реальность.

Яхта «Serendipity» рассекала волны, держа курс на материк. Николас стоял у штурвала, его лицо было сосредоточенным. Анна стояла рядом, кутаясь в его свитер от океанского ветра.

— Ты готов? — тихо спросила она, касаясь его плеча.

Он накрыл ее руку своей.

— Теперь — да. Раньше я боялся. Боялся стать таким, как он. Боялся потерять себя в его тени. Но теперь у меня есть свой свет. Ты.

Анна улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— Тогда идем и покажем ему, что его империя больше ничего не значит.

Лос-Анджелес встретил их привычным смогом и шумом мегаполиса. Но для них город изменился. Он больше не был ареной для охоты папарацци и игр сильных мира сего. Это был их дом, который они собирались отвоевать.

Они не поехали в отель. Николас уверенно вел машину к другому месту — к дому Адама. Именно там, в гараже, где когда-то все начиналось, они решили держать свой первый совет.

Дверь гаража распахнулась. Внутри пахло кофе, моторным маслом и... надеждой. За старым столом, заваленным бумагами и ноутбуками, сидела вся их команда. Дилан, с неизменной ухмылкой и стаканчиком кофе; Трейси, строгая и сосредоточенная; и Адам — мозг операции, спокойный и собранный.

При виде Николаса и Анны все вскочили. Трейси первая бросилась обнимать их обоих, чуть не задушив в объятиях.

— Черт возьми, вы живые! — воскликнул Дилан, хлопая Николаса по здоровому плечу. — А мы тут уже ставки делали, на каком острове вас искать!

— И на ком? — подмигнула Трейси, обнимая Анну.

Когда первые эмоции улеглись, все расселись вокруг стола. Атмосфера была напряженной, но уже не отчаянной. Это была атмосфера битвы, к которой они готовились.

— Итак, — начал Адам, выводя на большой экран графики и документы. — Юридическая война идет полным ходом. Себастьян в ярости. Он заблокировал все основные счета Николаса, но... — он сделал драматическую паузу, — мы этого ждали.

Он щелкнул по клавиатуре, и на экране появилась схема финансовых потоков.

— Пока вы отдыхали на пляже, мы перевели все ликвидные активы на новые офшорные счета. У него ничего нет. Он пытается давить на студию, но Кроули занял нашу сторону. Фильм заморожен до выяснения обстоятельств, но это нам на руку.

Дилан закинул ноги на стол:

— А информационная война? Мы его уничтожаем! Каждый таблоид пестрит заголовками: «Тиран-отец против сына-героя», «Империя Гарсия на грани краха». Его репутация трещит по швам.

Трейси кивнула:

— А еще мы нашли кое-что интересное. Помнишь те переводы в «MediaRush»? — она посмотрела на Анну. — Мы отследили их источник. Это были деньги Себастьяна. Он покупал не тебя. Он покупал влияние. Хотел контролировать рекламный рынок через твою компанию.

Анна побледнела:

— Так это все-таки был он...

— Да, — кивнул Адам. — И это наше главное оружие. Мы можем доказать в суде, что он использовал грязные методы для давления на бизнес конкурентов. Это уже не семейная ссора, а уголовное дело о коррупции и рэкете.

В гараже повисла тишина. Они не просто защищались. Они перешли в наступление.

Николас встал. Его взгляд был твердым как сталь.

— Хорошо. Вы проделали невероятную работу. Но теперь моя очередь.

Он посмотрел на Анну, и в его глазах она увидела всю ту любовь и решимость, которые он обрел за время их побега.

— Я лечу в Нью-Йорк. Завтра утром у меня встреча с советом директоров студии и основными инвесторами проекта. Я расскажу им правду. Обо всем: об опеке, о шантаже, о том, как он пытался разрушить мою жизнь и жизнь Анны.

— Это рискованно, — нахмурился Адам. — Он будет там. Он попытается тебя дискредитировать.

Николас усмехнулся:

— Пусть пытается. У меня есть то, чего у него никогда не будет. Чистая совесть и поддержка людей, которые меня любят. А это стоит дороже любой империи.

Он подошел к Анне и взял ее за руки:

— Ты со мной?

Она посмотрела на него и улыбнулась той самой улыбкой, которая когда-то спасла его от одиночества.

— Всегда.

Они вышли из гаража в ночь, держась за руки. Впереди их ждал Нью-Йорк и финальная битва. Но впервые за долгое время Николас Гарсия не чувствовал страха. Он чувствовал свободу. И рядом с ним шла женщина, которая подарила ему эту свободу.