Солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи в кабинете адвоката, казался издевательски ярким. Анна сидела в кожаном кресле, выпрямив спину, и смотрела на человека в дорогом костюме, который только что озвучил вердикт. Николас стоял у окна, скрестив руки на груди. Его гипс был уже другого цвета — более светлого, чем в начале, но все еще служил молчаливым напоминанием о его уязвимости.

— Решение суда, — адвокат поправил очки, — не в нашу пользу. Судья признал брак недействительным. Формулировка: «сделка, совершенная лицом, не способным понимать значение своих действий».

В кабинете повисла гробовая тишина. Анна почувствовала, как внутри все сжимается от ледяного ужаса. Их последняя линия обороны пала.

— Это невозможно, — голос Николаса был тихим, но в нем звенела сталь. — Я был в сознании. Я понимал, что делаю.

— У суда есть заключение психиатра, нанятого вашим отцом, — бесстрастно ответил адвокат. — В нем указано, что препараты, которые вы принимали, могли вызывать спутанность сознания и повышенную внушаемость.

— Это чушь! — Анна вскочила с кресла. — Он смотрел мне в глаза! Он говорил со мной!

Адвокат лишь развел руками:

— Я лишь передаю суть решения. У мистера Гарсия-старшего очень хорошие юристы. И... — он сделал паузу, — очень веские аргументы.

Николас медленно повернулся от окна. Его лицо было бледным, но глаза горели яростным огнем.

— Какие аргументы?

Адвокат открыл папку и протянул ему лист бумаги.

— Это было приложено к делу сегодня утром.

Николас взял бумагу. Анна подошла и заглянула ему через плечо. Это была копия финансового отчета ее рекламного агентства «MediaRush». Но не вся. Были выделены красным маркером отдельные строки: крупные переводы от анонимных офшорных компаний на счета фирмы за последние два года.

— Что это? — прошептала Анна, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Это доказательство того, что ваша компания получала финансирование от структур, аффилированных с Себастьяном Гарсия, — спокойно пояснил адвокат. — Ваш отец... — он посмотрел на Николаса, —...утверждает, что это он купил вам бизнес. Что вы — не успешный руководитель, а его марионетка. Что вы вышли замуж за Николаса по его указке, чтобы получить доступ к семье и состоянию.

Мир Анны рухнул. Она вспомнила эти переводы. Они приходили всегда неожиданно, когда «MediaRush» была на грани кассового разрыва. Она радовалась удаче, новым клиентам. Она никогда не проверяла их происхождение.

— Это ложь! — ее голос сорвался на крик. — Я не знала! Я бы никогда...

Она посмотрела на Николаса. В его глазах больше не было огня. Там была пустота. Холодная, бездонная пустота разочарования.

— Николас... ты же не веришь?

Он не ответил. Он просто смотрел на бумагу в своих руках так, будто видел ее впервые.

— Я должен был догадаться, — тихо сказал он наконец. — Слишком гладко все шло. Слишком вовремя.

Он поднял на нее взгляд. И этот взгляд ранил сильнее любого ножа.

— Ты врала мне? Или просто использовала меня?

Слезы брызнули у нее из глаз.

— Нет! Никогда! Я люблю тебя! Я не знала про деньги! Клянусь тебе!

Но он уже не слушал. Он отвернулся и пошел к двери.

— Нам нужно идти. Отец ждет нас в офисе для «мирных переговоров».

Анна бросилась за ним:

— Николас! Постой! Выслушай меня!

Он остановился в дверях, но не обернулся.

— Сейчас не время и не место для этого разговора.

Он вышел, оставив ее одну в кабинете с адвокатом и ужасной правдой.

* * *

Офис Себастьяна Гарсия находился на верхнем этаже стеклянной башни в центре города. Панорамные окна открывали вид на весь Лос-Анджелес, который отсюда казался игрушечным. Себастьян стоял у окна спиной к двери, сцепив руки за спиной. Он выглядел как король, обозревающий свои владения.

Когда Николас и Анна вошли, она шла чуть позади, чувствуя себя преступницей на суде, он даже не повернулся.

— А, вот и вы. Присаживайтесь.

Николас сел в кресло напротив стола отца. Анна осталась стоять у двери, словно ей не было места за этим столом переговоров.

Себастьян наконец развернулся. На его губах играла холодная улыбка победителя.

— Итак, спектакль окончен. Брак аннулирован. Твоя русская Золушка оказалась обычной мошенницей.

Николас сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

— Зачем? Зачем ты это сделал? Ты мог просто поговорить со мной!

Себастьян прошел к своему креслу и сел, положив руки на стол.

— Поговорить? О чем? О том, как ты рушишь свою жизнь из-за женщины с сомнительным прошлым? О том, что ты сорвал съемки и чуть не погиб из-за своей глупости?

— Это моя жизнь! — рявкнул Николас, вскакивая с места.

Себастьян тоже встал. Его голос был тихим, но пробирал до костей:

— Нет. Это моя империя. И ты — мой наследник. Я не позволю какой-то аферистке с улицы прибрать ее к рукам через постель.

Анна не выдержала:

— Я не аферистка! Я люблю его!

Себастьян впервые посмотрел прямо на нее. В его серых глазах было столько презрения, что она невольно сделала шаг назад.

— Любовь? Не смеши меня. Ты понятия не имеешь, что это такое. А теперь у тебя есть пять минут, чтобы собрать вещи и покинуть это здание. Охрана проводит тебя до такси.

Николас встал между ними:

— Она никуда не пойдет одна.

Себастьян усмехнулся:

— Ты все еще ее защищаешь? Даже после того, что узнал?

Николас посмотрел на Анну. В его взгляде была боль и борьба.

— Я... я должен все обдумать.

Это было как пощечина. Анна почувствовала, как последняя надежда умирает.

— Хорошо... думай, — прошептала она и выбежала из кабинета.

Себастьян сел обратно в свое кресло и посмотрел на сына с видом триумфатора:

— Шах и мат, Николас. Добро пожаловать домой.