Палата интенсивной терапии снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мерным писком мониторов. Николас спал под действием седативных препаратов, его состояние стабилизировалось после скачка давления, вызванного, как подозревал врач, сильным эмоциональным стрессом. Анна не отходила от его кровати, держа его за руку, словно пытаясь передать ему свои силы.

Дверь приоткрылась, и в палату заглянул Адам. Его лицо было усталым, но решительным.

— Аня, нам нужно поговорить. Срочно.

Они вышли в коридор, где их уже ждали Дилан и Трейси. Вид у всех был мрачный.

— Я только что говорил с юристом студии, — начал Адам без предисловий. — Себастьян Гарсия не просто так появился здесь. Он готовит документы. Он хочет получить опеку над Николасом как его единственный ближайший родственник и перевезти его в Швейцарию.

— На каком основании? — выдохнула Анна, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Официально — для «продолжения лечения в более квалифицированном медицинском учреждении». Неофициально... — Адам поморщился. — Он хочет изолировать Ника. От нас. От тебя. Он считает, что мы на него плохо влияем и что ты, — он кивнул на Анну, — просто очередная охотница за деньгами и славой.

— Это бред! — воскликнула Трейси.

— Это законно, — отрезал Адам. — И у него есть деньги и связи, чтобы это провернуть. Если Николас не придет в сознание в ближайшие 48 часов, мы можем его потерять. Не физически, а... по документам.

В коридоре повисла гнетущая тишина. Каждый понимал ужас ситуации. Они могли потерять Ника не из-за болезни, а из-за человека, который всегда был для него чужим.

— Есть только один выход, — медленно произнес Дилан, глядя на Анну. В его взгляде больше не было привычной иронии, только суровая решимость. — Ты должна стать его женой. Сейчас.

Анна непонимающе уставилась на него:

— Что? Но... мы же собирались... позже...

— Позже может не быть, — жестко перебил ее Адам. — Если вы официально женаты, он не сможет просто забрать Николаса как опекун. Ты станешь его законной супругой, его ближайшим родственником по закону. Это даст нам время. Время бороться.

Анна посмотрела на бледное лицо Николаса через стекло палаты. Она вспомнила его предложение в этой же больнице, сказанное шепотом между жизнью и смертью. Тогда это казалось сказкой. Теперь это был единственный способ спасти его.

— Я согласна.

Подготовка заняла несколько часов. В дело вступили лучшие юристы студии, которые были обязаны Николасу карьерой. Специальное разрешение от судьи, вызов нотариуса и врача в палату — все произошло с головокружительной скоростью, словно в каком-то шпионском триллере.

Николаса осторожно привели в чувство на несколько минут. Он был дезориентирован, накачан лекарствами, но в его глазах, когда он увидел Анну у своей кровати, зажегся огонек узнавания.

Врач и нотариус стояли рядом. Адам и Трейси держались за руки, словно ища друг у друга поддержки. Дилан стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на город с непроницаемым лицом.

— Ты понимаешь, что происходит? — тихо спросил нотариус Николаса.

Тот с трудом сфокусировал взгляд на Анне и слабо сжал ее руку.

— Да... Анна... ты выйдешь за меня?

Слезы навернулись ей на глаза, но она улыбнулась ему самой светлой улыбкой, на которую была способна:

— Да. Я стану твоей женой.

Церемония была короткой и лишена всякой романтики. Сухие юридические формулировки, подписи дрожащей рукой Николаса, Адам придерживал его за плечи, и тихое «Да», произнесенное Анной твердым голосом.

Когда все закончилось, Николас снова провалился в сон. Но теперь на его безымянном пальце рядом с датчиком пульса блестело простое серебряное кольцо — символ их союза, заключенного в борьбе со смертью и прошлым.

Анна поцеловала его в лоб и прошептала:

— Теперь ты мой. И я тебя никому не отдам.

Она вышла из палаты к друзьям. Лицо ее было бледным, но взгляд — стальным.

— Готовьте пресс-релиз, — сказала она голосом, не терпящим возражений. — Миссис Гарсия готова сделать официальное заявление для прессы о состоянии своего мужа и о клеветнических заявлениях его отца. Игра началась по-крупному, господа. И мы будем играть грязно.