Телефон на столе завибрировал. Коротко, едва слышно, словно робкая попытка привлечь к себе внимание. Анна, сидевшая над учебником по истории, даже не подняла головы. В последнее время ее телефон жил своей жизнью: бесконечные уведомления из групповых чатов, спам о скидках в магазинах и автоматические рассылки от сервисов, на которые она когда-то подписалась и давно забыла. «Наверное, опять реклама», — мелькнула мысль и тут же растворилась. Она вернулась к строкам о реформах Петра I, но буквы расплывались перед глазами. Мысли снова ускользали в прошлое, к тому самому вечеру, когда она отправила сообщение в пустоту. Прошел месяц. Целый месяц ожидания и тихой, саднящей надежды. Анна не заходила на тот аккаунт каждый день — это было бы слишком больно. Она заходила туда каждую свободную минуту. Проверяла папку «Входящие», «Спам», даже «Корзину», словно письмо могло материализоваться из ниоткуда. Но ответа не было. Тишина была оглушительной.

— Ты меня вообще слушаешь? — голос Лизы вырвал ее из оцепенения. Анна вздрогнула и посмотрела на подругу. Лизка стояла в дверях комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела на неё с той самой смесью сочувствия и лёгкого раздражения.

— Прости... Я задумалась. Что ты сказала?

— Я говорю, что мы идём гулять. Погода — чудо! Весна наконец-то проснулась. А ты сидишь тут, как сыч, с этим пыльным учебником. Пошли проветримся! Хватит хандрить. Аня перевела взгляд на окно. За стеклом и правда светило солнце, тополиный пух кружился в теплом воздухе. Казалось бы, жизнь продолжается. Но внутри нее все застыло в той самой точке — в моменте нажатия кнопки «Отправить».

— Лиз, я не могу... У меня завтра коллоквиум. Нужно подготовиться.

— К коллоквиуму ты готовишься уже неделю! Ты выучила эти реформы наизусть еще позавчера. Ты просто ищешь повод остаться дома и страдать. Это было правдой. Лиза всегда видела ее насквозь.

— Я не страдаю! — слишком резко возразила Анна, но тут же сникла под проницательным взглядом подруги. — Ладно... может быть, чуть-чуть. Но это глупо, да? Написать актеру и ждать ответа.

— Это не глупо, — неожиданно мягко сказала Лиза, садясь рядом на кровать. — Это по-человечески. Ты поделилась чем-то важным для тебя. Это был смелый поступок. Но ждать ответа от человека с другого конца света, у которого миллионы таких сообщений... Это путь к разочарованию.

— Я знаю... Я уже всё поняла. Просто... почему так обидно? Не из-за него конкретно. А из-за того, что твои чувства просто... исчезли. Как будто их и не было. Лиза обняла ее за плечи.

— Они не исчезли. Они просто твои. И это главное. Давай правда сходим прогуляться? Купим кофе, съедим по эклеру. Посмотрим на нормальных людей. Аня слабо улыбнулась и закрыла учебник.

* * *

А в это время в Лос-Анджелесе Николас Гарсия смотрел на экран своего телефона с нарастающим недоумением.

Сообщение было отправлено. Две синие галочки горели ровным светом уже несколько минут. В современных мессенджерах это обычно означало одно: адресат прочитал послание. Но ответа не было. Ни через минуту, ни через пять.

Он откинулся на спинку стула в своем трейлере на студии *Paramount*. Съемки нового триллера были в самом разгаре, график был плотным, но мысль о том неуловимом сообщении из России не давала ему покоя весь день.

«Анна... Спасибо за Вашу оценку моего творчества».

Он перечитал отправленный текст еще раз. Может, он был слишком сухим? Слишком официальным? Он хотел написать что-то личное, но побоялся показаться навязчивым или странным для незнакомой девушки. В итоге получилось как-то... по-деловому.

«Хотел бы с Вами продолжить общение».

Звучит как приглашение на деловую встречу, а не как ответ на искреннее письмо от поклонницы, хотя он ненавидел это слово. Он думал о девушке, которая увидела душу его героя.

Он ждал. Секунды тянулись мучительно долго. Телефон молчал.

Может, она просто не знает английский? Он использовал онлайн-переводчик для проверки грамматики, но вдруг она ждёт сообщения на русском? Или она стесняется ответить звезде мирового масштаба? Или... его сообщение попало в спам?

Николас нахмурился и встал, начав ходить по узкому пространству трейлера. Он привык к тому, что его работа вызывает реакцию — бурную или сдержанную. А тут он столкнулся с абсолютной тишиной с другой стороны экрана.

Внезапно в голове всплыли строки ее письма: «Вы играете так, будто это не роль, а ваша настоящая жизнь. Я видела в вашем герое себя — потерянную, но не сломленную». Эти слова тронули его больше, чем он ожидал.

В дверь трейлера постучали.

— Ник! Ты там уснул? Гримеры ждут! — раздался голос ассистента режиссера.

Николас бросил последний взгляд на экран телефона. Галочки горели синим. Ответа не было.

— Иду! — крикнул он и быстрым движением заблокировал экран, пряча своё маленькое разочарование за маской профессиональной сосредоточенности.

Но перед тем как выйти, он открыл чат с Анной и начал набирать новое сообщение. Пальцы замерли над клавиатурой. Он стер написанное и открыл переводчик. После нескольких минут раздумий он отправил короткое сообщение на русском:

«Анна, спасибо за ваше письмо. Оно много для меня значит. Простите за задержку с ответом — был очень занят на съемках. Буду рад продолжить разговор, если вы не против».

Сообщение так и осталось висеть — прочитанное, но не отправленное…