Тру глаза, пытаясь стереть с век остатки сна. Пальцы сами приглаживают всклокоченные волосы — жалкая попытка навести порядок там, где его нет.

Я спала. Я не собиралась встречать гостей и уж тем более Матвея. Тяну футболку вниз, будто бы она вдруг станет не мятой. Щелкаю замок и открываю дверь в квартиру.

Матвей входит без приглашения, заполняя собой все пространство. По-хозяйски. Так входят не в гости, не в чужую квартиру, а в собственные владения. Взгляд тяжелый, серьезный, немного уставший.

Он бесшумно прикрывает за собой дверь и протягивает букет.

Цветы идеальные. На этот раз мелкие бутончики красных кустовых роз и еще какие-то зеленые веточки, не знаю, что это.

Мой дом, кажется, тут же наполняется этим густым, сладким ароматом, от которого и голова может закружиться, но я не реагирую на подарок. Никак.

Так и стоим в коридоре, как две статуи.

— И зачем это? — Кивком указываю на цветы.

— Каждый день, — спокойно напоминает он. — Ты забыла?

Я молча забираю у него букет. Тяжелый. Прохладный. Несу его на кухню и начинаю думать, куда его ставить. Предыдущий «ежедневный» гостинец так и стоит в кастрюле, но у меня больше нет таких глубоких кастрюль.

А этот куда прикажете девать? В раковину?

Некоторое время яростно шарю по кухонным ящикам. Наконец рука натыкается на гладкое стекло. Большая банка из-под маринованных огурцов. Откуда она вообще здесь? А, вспомнила. Был у меня месяц назад огуречный зов…

Наливаю воду, засовываю туда букет и облегченно выдыхаю. Дело сделано.

А где мой гость?

Я вхожу в комнату, Матвей стоит прямо посреди комнаты, как памятник. Такой невозмутимый. Медленно поднимает руку, а в ней маленькое пластиковое устройство с тонкой проволокой-антенной. Точная копия того, что я из окна выкинула.

Ну теперь понятно, кто за мной шпионил.

— Можешь выбросить это в окно. Один я нашла, скинула вниз. Еще есть? — мой голос звучит ровно.

— Больше нет.

— Отлично. Тогда позвольте полюбопытствовать, господин шпион, какова цель вашего визита? — фраза вырывается сама, такая пафосная, будто из тупого детектива.

— Сам не знаю. С работы ехал, купил цветы и к тебе. Подумал, что невеста ждет меня с вкусным ужином, а оказалось, нет. Да еще и недовольная что-то.

— Невеста? Ты серьезно? — я смеюсь, но смех больше похож на треск льда. Прерывистый, звонкий.

— Ну ты же не сняла кольцо, значит, невеста.

Показательно поднимаю правую руку повыше и пытаюсь стянуть колечко. Не поддается. Никак не поддается. Кручу, тяну, поддеваю ногтем — бесполезно. Пальцы словно отекли, стали чужими.

— Оставь, оно тебе идет. — Он делает два скользящих шага вперед, сокращая дистанцию до опасной близости. Стоит напротив, смотрит в упор. — А знаешь что, сладкая?

— Что? — спрашиваю немного дерзко. Ведь наш разговор был спокойным и слегка натянутым до этого момента.

Молотов дергается вперед. Его руки железной хваткой смыкаются на моей талии, припечатывая к нему так плотно, что я, кажется, чувствую каждый шов его рубашки, каждый удар его сердца.

— Ты меня так бесишь. Прям до костей пробирает. Ты такое лицо делаешь… Не смотри так, — приказал. — Я ведь тебе ничего плохого не сделал. Хочешь правду? Будет тебе правда. Одна сплошная голая правда.

— Зачем ты приехал?

— Сексом заняться, — отвечает сходу, даже не моргнув. Будто мы обсуждаем погоду, а не... Он прижимает меня еще крепче, и мои руки живут своей жизнью. Они сами собой скользят вверх по его локтям, огибают предплечья, пальцы смыкаются на его шее — горячей, напряженной.

— Вот это да.

— Ты же хотела честно, я сказал. Теперь твоя очередь, сладкая. Скажи мне честно, ты хочешь меня?

Вопрос ударил под дых. Загнал в угол с первого же слова. В тупик. И следом — в жар, от которого вспыхнули щеки. На такую честность я не подписывалась. Наступила пауза. Он смотрит мне в глаза, я ему — и тишина.

И снова это чувство, что каждый из нас все понимает, но молчит. Молчит, потому что слова сейчас лишние. Каждую мысль друг друга мы читаем без слов.

А может, нам все же нужно научиться разговаривать? Но зачем?

В глубине души я начинаю понимать суть этой игры. Я уже знаю некоторые правила и неплохо начала первые раунды. Мне еще далеко до Матвея, но я не тороплюсь.

Смотрю на кудряшку, что свисает на лоб. На его темные карие глаза, на острую, как лезвие, щетину. На губы…

На его очень красивые и манящие губы.

Да, слова тут точно лишние.

Чуть сильнее сдавливаю его шею, сгибаю локти и встаю на носочки. Будто проскользнула телом по воздуху. Прижимаюсь вплотную и прижимаюсь губами к его губам.

Матвей тут же перехватывает инициативу, сгребает меня за талию. Целует жадно, почти грубо, быстро, отчаянно. Так, словно это наш последний поцелуй, и он должен стать незабываемым.

— Это нечестно… — шепчет мужчина.

— Что именно?

— Я хочу услышать. Хочу, чтобы ты сказала…

— Я хочу тебя, — перебиваю. Даю ему то, что он просит.

Говорю честно, искренне, от самого сердца, хотя сердце вряд ли принимает участие во всем этом. Больше тело, что отзывается на его тепло и касания.

Матвей резко разворачивает меня спиной к постели, и мы начинаем идти. Я отступаю, он надвигается, пока мои ноги не упираются в матрас. Плюхаюсь, разрывая наш поцелуй. И вот я сижу, а мое лицо оказывается на уровне его ширинки.

— Лерка, ты с этого решила начать? — В его голосе насмешка.

Уверена, он задал этот вопрос специально, чтобы вогнать меня в еще большую краску. Потому что это Матвей, он просто не может иначе.

— Не с этого, — беру себя в руки и отвечаю ему. Отползаю назад, к спинке кровати и: — Раздевайся, сладкий.

И вновь эта волна огня промелькнула в его глазах. Кажется, мужчина от одной лишь моей фразы завелся.

Сглотнул так, что кадык резко дернулся. Скулы напряглись, но потом вновь расслабились, выпуская хищную улыбку.

Он медленно начал расстегивать пуговицы на рубашке, до последней, пока полностью ее не распахнул. Снял рубашку и бросил на пол. Небрежно, дерзко, не отводя от меня взгляд.

Цокнула пряжка ремня, и через мгновенье его брюки тоже валяются на полу.

Опускаю глаза вниз. Невольно они сами ползут в более интересное место.

Туда, где вся кровь его сконцентрирована.

Трусы плотно прилегают к телу, обтягивая тканью набухший член. И если пару дней назад я не могла даже произнести это слово вслух, то сейчас я смотрю на него, не смущаюсь, а лишь предвкушаю.

Матвей дергается вперед, словно хочет ко мне, но так дело не пойдет.

— Не-а, — говорю с серьезным лицом.

— Нет? — переспросил и снова встал прямо.

— Трусы тоже снимай. — Зацепляю зубами нижнюю губу и ожидаю свое представление.

Молотов медленно поддевает пальцами резинку боксеров и тянет их вниз. Член выскальзывает на волю. Стоит гордо, и я буквально не могу оторвать свой взгляд от него.

Неужели его так сильно заводят все эти игры?

Улыбка сама собой моим лицом завладела. Так сильно, что скулы начало немного сводить. Молотов тоже едва сдерживается — вижу, как его губы дрожат.

— Теперь можно? — Стоит и не двигается.

— Налетай…

Разрешение получено. Для него это зеленый свет. Он срывается с места. Одно движение — и Матвей уже на кровати, нависает надо мной. Резкий, властный рывок вниз — и вот я уже под ним. Веселая и возбужденная.

Да, зрелище, что он устроил, мне явно понравилась. Очень сильно. А теперь он меня и собой прижимает. Упирается членом прямо между ног и смотрит. Не целует, не гладит, лишь смотрит. Реакцией моей наслаждается.

— С ума меня сводишь, Лерка, — говорит так, словно эти слова сами вырвались из потаенных уголочков его черствой души.

— А ты меня…

Только и успела сказать. Впивается поцелуем. Таким сильным, что губы немеют от напора.

Его руки действуют быстрее, чем мои мысли. Спускают шорты: быстро, грубо, небрежно. Матвей сходит с ума от нетерпения. Торопится, словно боится опоздать.

В перерывах между поцелуями моя футболка летит на пол, и мы уже абсолютно голые прижаты друг к другу. Наши руки сталкиваются, путаются, потому что каждый из нас хочет прикоснуться к телу другого.

И сейчас все иначе. Не так, как в первый раз в этой постели, не так, как вчера в том пустом кабинете. Ощущение, что в этот момент Матвей отбросил все свои игры и стал собой. Он целует, чередуя нежность и страсть. Он гладит легонько и сильно щиплет меня за попу. Он ласково задирает мою ножку повыше и смотрит в глаза, когда давит членом на лоно. Он громко дышит в миг, когда наши тела становятся одним целым. И громко выдыхает, когда я чуть расслабляюсь, полностью доверяя ему себя.

Всю комнату заполняют стоны. Тут больше нет места ничему, кроме наших эмоций, чувств, ощущений.

Липкие от пота тела плотно прижаты друг к другу, и нам будто мало этого соприкасается. Хочется ближе, теплее, глубже.

И он дает мне это. Чувствует меня так, как я никогда себя не чувствую. Ловит каждый выдох своими губами, каждый стон накрывает жарким поцелуем. Каждое мое движение продолжает его, и мы занимаемся сейчас чем-то большим, чем просто сексом.

Это идиллия душ, тел, мыслей.

Я растворяюсь в каждой секунде. Впадаю в транс, и он вновь возвращает меня в реальность, ускоряя движения своего тела. Его пальцы разгоняют мое и без того сильное желание. И я чувствую, что уже так близка к освобождению. Близка к удовольствию, но…

Матвей резко вынимает из меня член, хватает его рукой и направляет мне на живот.

Пары секунд не хватило. Всего несколько секунд, и я бы улетела в этот чудесный мир оргазма вместе с ним. Но он не сдержался.

— Прости. — Все еще стоит надо мной, опираясь на мои колени.

— Ай-ай-ай, Матвей, Матвей, — разряжаю обстановку. Кажется, он немного расстроен, но не я. Я смотрю на его лицо, на то, что набрызгано на мой живот, и улыбаюсь.

Не знаю, в какую игру мы играем, но этот раунд явно за мной…