Клянусь, что слышала, как Матвей меня похвалил, но не могу понять за что. Да, бесспорно, я испытала наивысшее удовольствие, а следом и восторг. Теперь чувствую расслабление.

Но за что похвалил-то?

Все еще нежно прижимаюсь к нему. Мы снова лежим на боку, прилипнув друг к другу. Именно прилипнув. Я легонько глажу Молотова по груди, а тот меня по ноге, и я чувствую, как наши пальцы притягиваются к коже.

А в голове лишь одна фраза крутится: «Я занималась сексом». И почему для меня это такое особенное событие? Будто я переступила какую-то отметку, черту. Была Лера — и вот она теперь стала другой.

Взрослой?

Не думаю. Эти полчаса совсем меня не изменили. Я точно не повзрослела. Но во мне явно что-то изменилось, и Матвей тому причина.

— Ты молчишь, и это странно. Я начинаю думать о ерунде. Поговори со мной, — произносит Молотов так, словно боится.

Чего он боится?

— Я думаю…

— И о чем ты думаешь?

— Ты будешь смеяться.

Я в этом уверена. Конечно, мне хочется поговорить. У меня голову распирает и слова все уже тут, прямо на языке. Но я снова начинаю стесняться. Пять минут назад этого не было, и опять неожиданно нахлынуло.

— Обещаю, что не буду. Поговори со мной, — повторяет те же снова, и я сильно сжимаю губы перед тем, как сказать.

— Я думала, мне будет больно, ну в первый раз, — тихо отвечаю и не смотрю на Матвея. И рада, что он сейчас на меня не смотрит.

— Ясно, — заключил и молчит.

Это весь разговор?

— Что тебе ясно?

— Не знаю, как тебе объяснить… — Делает паузу, и я еще сильней напрягаюсь. Что он хочет мне объяснить? — Было бы больно, если бы я до конца, а я нет.

— Что до конца? — Не понимаю, о чем он.

— Ну до конца в тебя вошел, целиком. А я так, постоял на пороге.

И тут начинаю смеяться я. Не думаю, что Матвей пошутил, но его это сравнение. «Постоял на пороге». Как он вообще до такого додумался? Что за аналогия?

— Все, молчи, больше не говори ничего, — продолжаю смеяться.

Не знаю, что на меня нашло. Вероятно, это остаточные эмоции решили выйти наружу именно таким способом.

— Что я такого сказал? Только правду. Я не знаю, как тебе еще объяснить. — Не вижу, но знаю, что он сейчас улыбается. Голос изменился. Стал добрее, мягче.

— Я поняла. Я все поняла, — останавливаю его. И нет, совсем не из-за стыда. Хотя и из-за него тоже. Но это его сравнение убило всю романтику.

И как мне теперь понять, я занималась сексом в итоге или нет?

Решаю не уточнять. Буду считать, что да, раз он все же был во мне и я смогла испытать удовольствие. А он? Интересно, а он тоже смог испытать удовольствие или нет? Спросить?

Не уверена, что стоит. Тогда я совсем покажусь идиоткой. Или нет?

— Ну и отлично, раз поняла. — Крепче меня к себе прижимает.

— А ты тоже..?

— Что тоже? — переспросил, будто не понял, но все он понял. Решил немного меня помучить, чтобы заставить смущаться. Я это знаю, потому что он сам признался, что ему нравится это делать со мной.

— Ну ты тоже, как и я?

— Нет, я не в первый раз занимался сексом, — отвечает Матвей и получает удар моими пальцами между ребер. Чуть отгибается и начинает смеяться. Щекотно ему.

— Тупые у тебя шутки, — хихикаю в ответ, противореча сама себе.

Смеюсь, а значит, шутки у него вовсе не тупые, а очень даже веселые.

— Ладно, все, извини. Да, я тоже кончил, если ты об этом, — говорит так спокойно, а вот меня нервный тремор одолевает. От его слов, кажется, давление подскочило и пульс ускорился. А еще от мысли, что он испытал оргазм вместе со мной, все внутри будоражит. Он ляпнул, а я вдруг вспыхнула, будто спичку зажгли. Черт, что этот мужчина сделал со мной?

Но я все еще не готова вот так обсуждать подробности. Может, потом, может, позже. А будет у нас с Матвеем потом? Или позже? Или когда-нибудь?

Почему мы не обсуждаем это?

Пытаюсь приподняться, но Молотов меня не отпускает. К себе прижимает с большей силой.

— Ты не пустишь меня в душ?

— Нет, — слегка грубовато отвечает. — Мне осталось спать пару часов, поэтому спи.

— Я так не могу, я вся вспотела, мне жарко…

— А мне нравится так. От тебя вкусно пахнет. Твоим малиновым гелем и сексом. Спи, сладкая…

Последние слова Матвей произнес уже сквозь сон, потому что тут же начал обмякать.

Решаю не сопротивляться и подчиниться ему, но только в этот раз. Мне и самой не хочется идти в душ, нет сил. Веки такие тяжелые, и кажется, если я сейчас закрою глаза, то сразу усну.

Закрываю…